Алексей Сергеевич Фомичев 
Стратегия блицкрига

Отражения – 6

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4939985
«Стратегия блицкрига : [фантаст, роман] / Алексей Фомичев.»: ACT, Астрель; Москва; 2013
ISBN 978-5-271-42786-2
Аннотация

Противостояние Комитета и владеющих аппаратурой переноса преступников-«ковбоев» в мире Асалентае продолжается.
И теперь удача – не на стороне «ковбоев».
В ночь свадьбы начальника их базы Алана Деметира, известного в Асалентае под именем барона Теладора, и местной красавицы аристократки враги переходят границу и начинают победное шествие «на полночь».
Одно за другим падают королевства севера.
Однако до полной победы начальнику отдела подготовки Василию Бердину и его друзьям и союзникам очень далеко – ведь впереди земли могущественной Империи…

Алексей Фомичев
Стратегия блицкрига

Убийство одного человека – трагедия,
убийство миллионов – статистика!
И.В. Сталин

Часть 1 Война и пир

1 Накануне свадьбы

Есть несколько событий в жизни человека, которые он отмечает особо. Это свадьба, рождение детей, похороны близких. А еще – победа в большой и трудной войне, восшествие на трон нового императора. Такие пусть и не всегда радостные торжества оставляют неизгладимый след в памяти и зачастую служат точкой отсчета дальнейшей жизни.
В этом смысле свадьба маркиза Теладора с дочерью префекта провинции Корши являлась событием значительным и знаковым. Впервые старинный знатный имперский род связывал себя родственными узами с молодым пусть и не столь знатным, но очень сильным родом кордонного дворянства.
И хотя в провинции об этом уже наговорились до обессиливания языков и пересыхания глоток, но пересуды все не утихали.
Да что там провинция, в столице империи Скрате, в самом императорском дворце говорили о будущей свадьбе. А Его Богоподобие император Скратиса Ракансор Багряный уже отправил бравому и молодице (жениху и невесте) подарок – молодого скратника, выращенного и обученного в его личной скратнице.
Такой дар стоит больше веса птицы в золоте. Живой символ империи из рук императора – знак особого внимания Его Богоподобия и признания маркиза достойным слугой Ракансора. И это при том, что о маркизе ходили самые противоречивые слухи, кстати, большей частью недобрые!
Воистину, настоящую цену человеку определяют не слухи и сплетни, а мнение императора – первого и единственного судьи Скратиса!

Следом за даром императора на молодых с разных сторон хлынул щедрый поток подарков. От префектов, от самых знатных родов метрополии и, конечно, от кордонных дворян, гордых тем, что одного из них признали равным себе титулованные снобы.
Подарки шли все последние недели перед свадьбой и накануне свадьбы и даже в ее день. Причем все везли в дом отца молодицы префекта Шелегера. Потом, на самом торжестве, дары сложат на специальные полки за спиной молодых, дабы каждый мог видеть, как сильно уважают бравого и молодицу и насколько сильно желают им счастья.
По обычаю, молодые обязаны лично принять каждый дар и обязательно отдариться – сделать ответный подарок. Понятно, что ни бравый, ни тем более молодица с таким наплывом дел не справятся, поэтому все заботы по выбору ответных подарков берут на себя их родственники и близкие. Как и прочие заботы.
Традиции-с. Без них никуда! Особенно в империи, где все это блюдут свято, нерушимо и ревниво. Как старая дева воспоминания о мимолетных романах.

Обряд бракосочетания согласно тем же традициям всегда проходит в доме родителей молодицы. Жених, то есть бравый, прибудет сюда, чтобы забрать молодицу в свой дом, где ей и предстоит прожить всю жизнь. Если, конечно, какой-то случай не разлучит влюбленных раньше срока.
Ко дню свадьбы дом префекта полностью преобразился. Стены виллы, а также веранды и беседки украсили цветами. На лужайках под высокими навесами расставили столы, стулья и длинные лавки. Возле бассейна настелили мягких подушек, обшитых тонкой кожей.
Отрыли два новых ледника, чтобы поставить туда воду и напитки, которыми потом будут поить гостей.
Для обслуживания торжества префект нанял дополнительно три десятка слуг и увеличил охрану до полусотни человек. Мера, может быть, и лишняя, но Шелегер не хотел никаких неожиданностей. А их можно было ждать.

Весь последний октан в доме молодицы жили пять ее самых ближних подруг. Они помогали подготовить Эбеве наряды, украшали комнаты, всюду сопровождали ее и не давали скучать.
Подруги – дочери известных в провинции дворян, сами будущие невесты, для которых предстоящая свадьба лишний и весьма подходящий случай присмотреть жениха. Равно как и тем посмотреть на юных прелестниц и подумать, какую бы привести в свой дом.
Конечно, компания из шести озорниц приносила массу хлопот слугам и самому префекту, но тот был вполне доволен таким весельем. И без сожаления выкладывал золото за наряды, украшения, изысканные яства и вина.

На третью ночь октана в одну из беседок подбросили два отравленных букета роскошных озорий. Эти нежно-розовые цветы с едва уловимым оттенком фиолетового всегда вывешивали в комнате молодых, как знак плодородия и богатства.
Беседку, куда подбросили отравленные букеты, Эбева посещала чаще других. Неизвестные злоумышленники, несомненно, знали об этом. Было загадкой, как они смогли миновать охрану и так же незаметно уйти.
Обнаружила букеты служанка, случайно проходившая мимо. Вид прекрасных цветов, лежащих на скамейке, заставил ее подойти и взять их, чтобы поставить в вазы. Но не прошла она и десяти шагов, как упала без сознания.
Слуги увидели это и позвали лекаря. А тот сразу обратил внимание на розовые пятна, покрывшие пальцы несчастной. Услышавшему суматоху и подошедшему узнать, в чем дело, префекту лекарь сказал:
– Соломна.
Префект кинул на служанку взгляд.
– Она выживет?
– Не знаю. Я дал противоядие. Когда она придет в себя, пусть выпьет кувшин холодного молока. И кладет холод на грудь и лоб. Я сделаю отвар, его надо пить три дня. После этого Огалтэ явит свою волю – жить ей или умереть. Счастье девочки, что она выронила букеты и не вдыхала их аромат. Иначе бы быстро умерла.
Яд соломна получали из костей лягушки солом, что водилась только в лесных болотах далеко на восходе, у самой границы с Шаинамом. Это крохотное создание не умело быстро прыгать и глубоко нырять, поэтому для защиты от врагов использовала яд, что выплевывала на несколько шагов.
Он действовал только на обитателей леса и болота, но человека поразить не мог. Зато кости лягушки содержали в себе гораздо больше яда, и когда их долго варили, а потом растирали в пыль, то получали сильный концентрат, способный убить даже здорового мужчину.
Такой яд был большой редкостью из-за дороговизны, зато действовал наверняка. Если человека не начать лечить сразу, он умирал за день-два. И его муки были ужасны.

Шелегер распорядился отправить несчастную служанку за город и лечить ее всеми способами. Остальных слуг строго предупредил, чтобы языки держали при себе. Узнает Эбева – виновный в болтовне понесет наказание. Префект не хотел никакого шума и огласки. Да еще перед таким торжеством.
Убийство молодицы накануне свадьбы – злодейство неслыханное и по меркам империи тянет на позорную казнь. Если, конечно, злоумышленника найдут.

* * *

Шум Шелегер поднимать не стал. Но тайный сыск учинил. Хотя делать это было не обязательно. Во всей провинции только одна сторона могла задумать такое. Во всяком случае, только она решилась бы пойти против всесильного префекта.
Теперь следовало подумать, как быть. Наносить ответный удар или использовать данную императором власть? Пока префект размышлял.
Стражу он увеличил, и она охраняла виллу префекта с удвоенной энергией, не подпуская ближе десяти шагов даже бродячих собак.

Гости начали съезжаться в Настред за три дня до торжества. Большинство занимало комнаты в многочисленных постоялых дворах, а самых знатных префект поселил у себя.
Молодица вместе с подругами заперлась в своем доме и не выходила к гостям, соблюдая древние ритуалы. Теперь увидеть девушку можно будет только на свадьбе, где бравый снимет с ее головы колпак и наденет венок.

Последние дни проходили в суете и беготне. Как всегда десятки мелких недочетов и недоделок заставляли слуг метаться по двору, а управляющего виллой старого верного Вушо в который раз обходить территорию, проверяя обстановку.
За два дня до срока Шелегер, оставив виллу на своего родственника Шеса Элла, выехал к будущему зятю маркизу Теладору.
Было о чем поговорить, было что обсудить. Ведь свадьба – больше политическое событие, а не просто союз двух влюбленных сердец. И тут надо каждый шаг проверить и перепроверить.
Нет, колебаний Шелегер не испытывал. Давно просчитал плюсы и минусы будущего союза и возможные последствия. А главное – просчитал самого маркиза. И будь тот простым кордонным дворянином, пусть даже сильным и влиятельным, вряд ли бы отдал за него дочь, предпочтя какого-нибудь родовитого повесу, неспособного самому надеть портки.
Но в Теладоре префект разглядел иную силу. Непонятную, тщательно скрываемую, но настолько огромную и страшную, что у многомудрого префекта захватывало дух. Что за фигура – маркиз Теладор, откуда он взялся и кто стоит за ним – этого Шелегер не знал. Но что тот способен противостоять не только варварам и эльфам, не сомневался.
И когда перед ним реально возник выбор, на чью сторону встать, Шелегер выбрал маркиза. Чего стоило ему это решение и сколько бессонных ночей он провел – навсегда останется тайной.
До свадьбы два дня. Все решено, все обговорено, все взвешено. Но сейчас префект хотел обсудить с маркизом иную тему. И попытаться вырвать ответ на самый главный вопрос: чего хочет Теладор на самом деле?

Отряд из тридцати опытных воинов сопровождал Шелегера в поездке, обеспечивая надежную защиту. Для провинции это было нечто невероятное: кто посмеет напасть на всесильного префекта, кто рискнет подвергнуть его жизнь опасности? Однако теперь Шелегер подобной мерой предосторожности не пренебрегал. Недавнее покушение ясно показало, что у него есть смертельный враг.
Кортеж достиг замка маркиза к вечеру. Был опознан и пропущен внутрь, где префекта встретили ближайшие помощники Теладора – капитан Комбер и кастелян Укер, а также вассалы маркиза. Но самого его здесь не было.
– Маркиз выехал с отрядом еще вчера, – доложил префекту Комбер. – Он не сказал куда, но сказал, что это очень важная поездка и он будет к завтрашнему вечеру. Чтобы успеть на свадьбу.
Капитан склонил голову перед важным гостем и осведомился:
– Я могу чем-то помочь мэору префекту?
Шелегер недовольно выдохнул и с досадой ударил себя по бедру Куда мог выехать неугомонный маркиз? Опять затеял войну? Или решил прибрать к рукам очередного неуступчивого соседа?
– Я останусь на ночь, – отрывисто произнес Шелегер. – Приготовьте для меня комнату.
– Покои хозяина готовы, мэор префект, – тут же ответил капитан. – Мэор маркиз дал такие указания перед отъездом.
– Он знал, что я приеду? – изумленно спросил Шелегер.
– Он считал, что вы можете приехать. И рассчитывал к тому времени вернуться.
Префект только покачал головой. Этот маркиз непостижим! Как он догадался? И зачем тогда уехал, раз знал, что приедет такой гость? Ох, Теладор, Теладор, доставишь ты еще хлопот!

2 Загнанные в угол

– Они вышли на наш след и теперь их не стряхнуть. Можно уйти в подполье, можно податься к друзьям Шелдона в дебри Колумбии.
– Или куда проще – соблюдать все меры предосторожности и быть внимательными!
– Разве мы не были внимательны? Разве не соблюдали конспирацию? Я говорил, против государства играть сложно. Особенно против такого, как Россия. Мы вышли на их поле и сразу потерпели поражение.
– Скорее сдали раунд. С ничейным счетом.
– Да, если не считать шести трупов. И засвеченные контакты, которые пришлось обрывать на ходу.
– Но ушли! Оборвали, потеряли, но ушли! В конце концов, никого из нас там не было, так, исполнители среднего звена. Не посвященные в дело!
– Однако это наши люди! И найти им замену не так просто.
– Потому что нечего было лезть во Францию! И из Испании уходить! Я сто раз говорил – нельзя использовать один канал больше трех раз! Я предупреждал!..
– А я говорил, что надо было сразу действовать из Западного полушария! И не лезть под бок русского медведя! Он легко протягивает лапы хоть до Скандинавии, хоть до Пиренеев!
– Господа, господа! Давайте сбавим тон и не будем обвинять без причин! Ведь криком ничего не решить! Мы довольно давно знаем друг друга, чтобы пытаться отыскать крайнего! Крайние мы все! Или никто! Помните?
Николя Аггер примирительно приподнял руки, словно дирижер, и после паузы мягко опустил их.
– Вот так! Не теряйте чувства собственного достоинства! И не оскорбляйте друг друга! Ну?
Томас Лакурт, Люк Шелдон и Дмитрий Каледин, повинуясь Аггеру, замолчали, одаривая друг друга напряженными взглядами, а потом почти синхронно кивнули. Действительно, глупо ссориться им, членам одной команды, можно сказать, товарищам!
– Ну так-то лучше! – резюмировал Аггер и извинительным тоном обратился к сидящему чуть в стороне Алану Деметиру: – Прошу нас понять, Алан. Мы все на взводе, все-таки речь идет не только о нашем деле, но и о наших жизнях!
– Я в одной с вами лодке, Николя, – улыбнулся Деметир. – Вы не забыли?
Аггер кивнул и предложил:
– Сделаем паузу, господа! Думаю, никто не откажется от бокала доброго вина?
Возражений не последовало, и Аггер сам разлил вино по бокалам, выступая в качестве сомелье и официанта.

Они собрались в небольшом особняке, принадлежавшем одной строительной компании на правах аренды. Сам особняк находился неподалеку от Майами, где-то в получасе езды от города.
Сюда добирались разными путями, часто и непоследовательно меняя маршруты, пересаживаясь с самолетов на машины и обратно. А последние отрезки пути и вовсе проделав на такси. Вокруг особняка стояло несколько неприметных машин и автобусов, где сидела охрана, нанятая через пятые руки и имевшая задачу любой ценой не подпускать к особняку никого. Даже полицию. За риск и возможные проблемы с законом каждому из охранников заплатили по пять тысяч долларов. Сюда входила и плата за молчание.
Столь значительные меры безопасности были продиктованы событиями четырехмесячной давности, когда в одну ночь их компания лишилась сразу шестерых человек, а вместе с ними и контактов в центральной Испании.
Речь шла не о деловых и коммерческих контактах, а о частных, можно сказать, личных. И что особенно ценно – тайных. Ибо ни финансовые возможности, ни деловое реноме ничего не значили в игре, которую вели эти люди.
А после вступления в игру еще одной стороны, шансы на победу упали если не до нуля, то до минимума. За который отступать было никак нельзя.

После событий той ночи они встречались всего три раза. И первый аж через месяц после трагедии. В одном из небольших городов Мексики.
Сеансы связи с Асалентае тоже стали редкостью. Хотя теперь на тот мир у них была особая надежда. Если здесь прижмет всерьез, есть где отсидеться. Поэтому Алану Деметиру уделяли особое внимание. Ибо на Асалентае он основная фигура. С положением, связями, возможностями. Даже со своим войском. Тем более Деметир времени даром не терял и достиг очень многого. И того, что было запланировано, и того, что задумал сам.
И сейчас, оценив вкус изысканного вина из личных запасов Аггера и окончательно успокоившись, они вновь затронули насущные темы.

* * *

– Ваш брак с дочерью префекта вот-вот состоится. После чего можно рассчитывать, что сам префект и подчиненные ему войска перейдут на вашу сторону? – спросил Аггер.
– Последнее несколько преждевременно, – объяснил Деметир. – Префект, несомненно, просчитал всевозможные варианты, но делиться властью с зятем пока не готов. Империя все еще сильна. Выступления дикарей носят фрагментарный характер и не имеют силы. Из колоний легионы еще не ушли, хотя местные племена нажимают. Воорги не идут в глубокие набеги, а их тяжелая конница хоть и доставляет массу хлопот на северо-востоке, тем не менее не заставляет императора перебрасывать туда дополнительные силы.
– А эти… как их…
– Хординги?
– Именно!
– Сидят у себя. Хотя по весне много говорили о возможном вторжении в полуденные королевства, но пока дальше разговоров дело не пошло. Да и потом, хординги никогда не доходили до границ империи. А полуденные королевства погрязли в междоусобице. Им тем более не до Скратиса.
– Значит, внешние враги не играют значимой роли? – спросил Шелдон.
– Да. Ничего такого, что было бы реально опасно для империи. Ракансор сумел сделать главное – остановить расползание страны. Даже колонии удержал. Мы сильно недооценили его, когда готовили свой план. Даже недовольные им и те притихли. Это я предвосхищаю ваш вопрос относительно внутренних врагов императора.
Аггер кивнул. Алан угадал верно: этот бывший вояка и каскадер радует Николя своими рассуждениями и основательностью. Пожалуй, пора делать ставку именно на него, а не на вспыльчивого Лакурта, излишне рискового Шелдона и вечно раздраженного Каледина. Хотя компаньоны проверенные и надежные, но сейчас этого мало. Ни золото, ни власть, ни влияние не играют прежней роли. А вот положение Деметира весьма устойчивое, крепкое. Там, на Асалентае, он персона и властитель.
– И каковы наши планы на ближайшее будущее? – спросил Каледин. – Что вы намерены предпринять?
– Свадьба! – улыбнулся Деметир. – Радости семейной жизни, медовый месяц и все такое.
– А серьезно?
– А серьезно меня ждет разговор с тестем. Думаю, он вот-вот приедет в мой замок. Префект Шелегер влиятельная и значимая личность! Он хочет понять, какие козыри у меня на руках и можно ли их использовать на благо себе. Конечно, ему и в голову не приходит, с кем он теперь связан. Вот после разговора и имеет смысл решать, как быть потом.
– Но раскачать ситуацию в империи вам по силам? – подал голос Шелдон. – Ведь были какие-то идеи.

Связь между Землей и Асалентае прервалась почти на два месяца. Деметир-Теладор оказался предоставлен самому себе, без контактов и помощи. Но духом не пал. Успокоил своих людей и продолжил делать дело. К тому моменту, когда вновь заработал аппарат переноса, он успел многое. Но главное – изменил отношение к своему положению и к ситуации в целом.
Там, на Земле, он был исполнителем воли этой группы компаньонов. Исполнителем высшего ранга, почти равным им, но все же почти. А здесь он бог и властитель, единоличный хозяин, под рукой которого не только земли, замки и люди, но и сила! В том числе воинская!
Ну что, в конце концов, могут эти компаньоны? Запереть его в Асалентае? Да он там как рыба в воде! Он там свой! А они чужаки!
Натравят на него его же помощников? Но те отнюдь не дураки, сами все видят и все понимают. И не факт, что выберут Землю, где риск попасть в лапы врагов как никогда высок.
Скорее предпочтут Асалентае. Тут и власть, и своя команда, и возможности.
Вот и выходит, что Деметир нужен компаньонам больше, чем они ему! Что надежда сейчас на него, как на человека, держащего пути отхода, запасные позиции. Не будет его – никакое золото не поможет выжить в чужом мире. А готовить новую операцию, привлекать новых людей, начинать все сначала – на это нет ни времени, ни сил, ни смелости!
Нет, диктовать свои условия Деметир не стал. Но повел разговор так, что самый умный и мудрый из компаньонов Аггер все понял. И… не возразил. Перевод Алана в разряд компаньона состоялся в рабочем порядке. Ему обещали равную долю, предоставили информацию, ну и положили на тайные счета определенное количество золота.
Именно этот тяжелый металл служил мерилом отношений между ними. Как самый надежный.

Вот и сейчас Шелдон не требовал отчета, а уточнял. И Деметир отвечал как равному. Спокойно, с уважением, без подобострастия.
– Чтобы раскачать ситуацию, надо с чего-то начать. Бунт эльфов, на который мы делали ставку, так и не начат. Похоже, мы запугали их сильнее, чем надо. Недовольные налогами крестьяне молчат, подсылы к ним ничего не добились. О колониях я уже говорил, там пока глухо. Мы выбираем тот камень, от которого пойдут круги, но пока не выбрали. А без него болото не выплеснуть из берегов.
– Тогда мы в пролете! – произнес по-русски Каледин и тут же добавил по-английски: – Наши планы не работают. Ни здесь, ни там.
– Это бывает, – успокоительно произнес Аггер. – Не всегда же все идет как надо. Временные трудности. Главное, что мы живы, аппаратура у нас и на Асалентае есть. Алан уже маркиз и без пяти минут зять префекта. Его мощь возросла многократно, а вместе с тем и влияние. И это далеко не предел. Так что все впереди! Кстати, Алан…
Аггер сменил положение и поставил на столик пустой бокал, который только что допил. Вино взбодрило его, но захотелось еще положительных эмоций.
– Пока есть время, расскажите о ваших успехах. Ведь раньше вы ограничивались короткими докладами. А я, хоть и не любитель батальных сцен, с удовольствием послушаю вас.
Деметир покосился на хронометр. До возвращения на Асалентае еще полтора часа. Ладно, если им так приспичило, почему бы и не рассказать. Тем более об успехах всегда приятнее говорить, чем о неудачах.
– Начну с операции «Лес». Три месяца назад мы здорово потрепали эльфов и отогнали от границ Ренемкасса почти на пять километров!..

3 Чем дальше в лес, тем точнее бьет эльф

Эту операцию он готовил давно. Но приступить к ее реализации сумел только после того, как численность его войска достигла почти восьми сотен человек. С таким количеством дружинников можно было начинать войну.
Первым делом маркиз отправил в лес отряд Бескафа. Его воины – лучшие стрелки из лука на всем закате и отменные следопыты – растворились среди вековых деревьев, словно сахар в кипятке. Их задачей было прикрыть войско и отряды плотников, которые в спешном порядке возводили небольшие блокгаузы прямо на опушках массива.

Эльфы, считавшие своими территории не только самого Ренемкасса, но и давно очищенные от деревьев поля, такое наглое вторжение оставить без внимания не могли. И в полумраке лесной глуши развернулась невидимая постороннему глазу война.
Ренемкасс – дом эльфов. Здесь они знали каждый уголок, каждое дерево, каждый родник. Способность передвигаться практически бесшумно, отменная маскировка, ловкость в обращении с длинным кинжалом и виртуозное владение луком делали их непобедимыми. Почти.
Дружинники дворян и солдаты легионов, хорошо воевавшие в поле, здесь терялись. Все попытки противостоять эльфам в массиве приводили к одному – гибели воинов и отступлению отрядов.

Теладор это знал и создал специальный отряд егерей под командованием своего лесничего и его сына. В их крови, как говорили, текла кровь эльфов. А умением и сноровкой они точно не уступали лесным обитателям.
Подготовленный ими отряд мог на равных потягаться с эльфами, что с блеском и продемонстрировал в самом начале операции. Теперь эльфы сами попадали в засады и получали стрелы в спины.
Отряд егерей был невелик, всего тридцать два человека, но он сумел связать противника, отвлечь его на себя и обеспечить подготовку блокгаузов.
Их ставили на удалении двух-трех верст друг от друга. В каждый сажали гарнизон из двух десятков воинов. Таким образом, эльфы были лишены свободного доступа к опушкам массива. А захватить блокгауз они не могли. Не хватало знания и опыта. Стрелами стены не пробьешь, а подойти вплотную не просто – вокруг блокгаузов вырубили всю растительность на сотню шагов.
Блокгаузы выступали как опорные базы для отряда егерей. Сюда они возвращались после вылазок, здесь отдыхали и пополняли запас стрел, который таял буквально на глазах.

В массив Теладор отправил и отряд Бурлаха. Это были хорошо обученные диверсанты, мастера ближнего боя, способные в одиночку противостоять трем-четырем воинам.
Тренировали отряд сам Теладор и его помощник Оскар Бак, так что уровень подготовки диверсантов был высок.
Люди Бурлаха не хуже егерей умели бесшумно ходить по лесу, прятаться среди листвы и травы и наносить внезапные удары. Правда, луками они владели хуже, но зато превосходно рубились короткими мечами и кинжалами, метали ножи и топоры, умело управлялись с веревкой и арканом.
Очень скоро эльфы в полной мере ощутили присутствие чужаков в своем доме и сразу попытались выдворить их вон. Но обычные приемы изгнания, всегда проходившие против мирных лесорубов и дружинников дворян, здесь не сработали. Небольшие, по три-четыре человека, группы либо ускользали от эльфов, либо сами нападали из засад.
Пока эльфы приходили в себя и решали, как быть, егеря и диверсанты сумели закрепиться в восходной части Ренемкасса, а под их прикрытием Теладор достроил цепь блокгаузов. И когда хозяева массива опомнились, было поздно.
Отступать эльфы не умели, равно как и признавать свое поражение. Перебросив к месту прорыва дополнительные силы, они перешли в наступление сразу по всему фронту. Группы по двадцать – тридцать эльфов почти одновременно атаковали блокгаузы.
Дождь стрел обрушился на деревянные строения, но не нанес никакого вреда ни им, ни воинам. Более того, лучники маркиза сами вели стрельбу через узкие бойницы, и не без успеха, эльфы начали нести потери.
Тут сказалась разница и в характеристиках оружия. Луки эльфов были легки и удобны, а тщательно изготовленные стрелы били точно в цель. Но дальность боя не превышала сотни шагов. Ведь стрелять в лесу на большие дистанции нет необходимости. Против дружин дворян эльфы еще использовали тяжелые стрелы. Они обладали хорошей пробивной силой, но их точность оставляла желать лучшего.
Напротив, составные луки воинов маркиза обладали повышенной дальностью стрельбы и с двух сотен метров могли поразить незащищенного доспехами врага.
Поэтому лучники Теладора спокойно били из блокгаузов на сотню-полторы шагов, а эльфам для уверенного поражения цели приходилось сокращать дистанцию шагов до семидесяти. А значит, выходить на открытое место, под стрелы врагов.
И тут никакая ловкость и быстрота не помогали. Для прицеливания нужны хотя бы несколько мгновений. А лучники маркиза ждать не собирались и били по неподвижным целям, причем весьма точно.
Эльфы, обладавшие приличным ночным зрением, пытались нападать ночью. Но эффект был невысок. Гарнизоны блокгаузов разжигали костры по периметру вырубок. И не подпускали к ним эльфов. А тем и тушить было нечем, таскать с собой ведра с водой неудобно.
Эльфы пытались атаковать отдельные блокгаузы более крупными отрядами, но места сбора таких отрядов легко обнаруживали егеря и обстреливали их издалека. И опять в лесу бушевала невидимая война. Эльфы высылали крупные отряды на поимку егерей и диверсантов, но те уходили от столкновения, выводили погони на заранее подготовленные засады. И эльфы сами попадали в ловушку.
Пока шла эта игра в догонялки, Теладор в спешном порядке возводил блокгаузы уже в самом массиве. На полянах, возле озер и оврагов. Опять вокруг строения вырубали деревья и кустарники, устраивали ямы-ловушки. И спешившие покончить с наглыми захватчиками эльфы попадали в них.
Также Теладор брал под контроль все водоемы – озера, ручьи, родники, лишая эльфов доступа к воде. Конечно, контролировать всю воду было невозможно, но потеря даже четверти источников живительной влаги сказывалась на эльфах.
Целый круг (месяц) шла эта операция. Эльфы были оттеснены в глубь Ренемкасса и уже не имели выхода к опушкам массива. Не могли они также чувствовать себя в безопасности и в самом массиве. Егеря и диверсанты продолжали наносить удары в тех местах, которые лесные жители считали чуть ли не тыловыми.

* * *

Попутно Теладор собирал информацию об эльфах. Отряды Бескафа и Бурлаха сумели захватить с десяток пленных. Правда, добиться от них какой-то ценной информации было нелегко, но даже отрывочные сведения были важны.
Главное, что узнал маркиз – это то, что эльфы живут семьями по девяносто – сто особей. Во главе семьи Отец. Его власть абсолютна и незыблема.
Семь семей составляют так называемую Большую семью. В Большой семье особо почитаема Мать – жена Большого Отца. Она обладает какими-то сверхъестественными способностями и как бы следит за женщинами и за их потомством.
Семь Больших семей образуют Род. Во главе рода Старший Отец. Соответственно его жена – Старшая Мать. Семь родов – это Сад. Его возглавляет Главный Отец.
Сколько всего таких Садов, Теладор еще не выяснил, но, по некоторым прикидкам, их не могло быть больше пяти-шести. Ренемкасс больше просто не прокормит.
Все это ему рассказали пленные, которых допрашивали по новой методике медик Пьер Гаварс и помощник Теладора Арнольд Хок. Теперь пленники перед смертью успевали рассказать больше. Но потом все равно испускали дух. Ни новейшие препараты, ни техника не помогали. Эльфы дохли с завидной регулярностью. Заложенная программа пока брала верх.

Получив сведения, Теладор решил захватить кого-нибудь поважнее рядового эльфа. Благо местоположение главных домов семей и родов его егеря уже вычислили. Правда, эта операция стоила им пятерых воинов.
Захват одного из вождей эльфов заставит тех выйти из дремучей чащобы. Они захотят освободить важного пленника и отомстить людям. А прямой бой выгоден, ибо бегать за лесными жителями по бескрайнему массиву можно бесконечно, а на это нет ни времени, ни сил.
План захвата разработали быстро, и после уточнения данных Теладор дал команду на выступление. К операции он привлек оба спецотряда – егерей и диверсантов. А еще взял полсотни лучших воинов, которых особо обучали бою в лесу и в населенных пунктах.
С отрядом пошел сам маркиз и два его помощника, Оскар Бак и Арнольд Хок. Взяли и медика Гаварса, чтобы в случае необходимости тот провел допрос прямо на месте.

На военном совете, устроенном перед операцией, маркиз озвучил свою идею. Но верные вассалы и союзники отнеслись к ней с опаской.
– Лезть в их логово малыми силами нельзя, – высказался граф Куфор. По титулу и положению он был вторым после Теладора и имел право второго голоса. – Велик риск потерять голову. Ведь этой нелюди там полно!
– И неизвестно, там ли этот… Отец! – поддакнул барон Эрмер. – Можно просто потерять время и людей.
Барон Найлор, пожалуй, самый мудрый и расчетливый среди всех, маркиза поддержал, но порекомендовал поставить на опушке крупный отряд, чтобы прикрыть отход.
Маркиз согласился с Найлором и объявил о своем решении:
– Мы идем! Операция займет не больше суток. Эльфы явно не ждут нас у себя дома и не будут готовы к приему дорогих гостей.
Его лицо тронула слабая улыбка. Он обвел взглядом дворян и уже более серьезным тоном закончил:
– Мы сделаем, что хотели, вытащим этого Отца сюда и заставим эльфов шевелиться! Это все! Давайте начинать!
На время своего отсутствия командование войском маркиз передал капитану Комберу и барону Найлору. Те, гордые доверием, заверили, что все сделают как надо.
Остальные молча подчинились. За последние месяцы маркиз приучил их к понятиям дисциплины и единоначалия. На совете каждый имеет право голоса, но после оглашения приказа никаких споров и возражений. Ибо дворянская спесь – это одно, а приказ и особенно его исполнение – другое. Кто не согласен… Впрочем, таких не было. С маркизом не шутят. Это знали и друзья, и враги.

Бескаф вывел отряд точно к указанному месту. Причем сделал это незаметно для эльфов. Хозяева леса, увлеченные атаками на блокгаузы и беготней за егерями и от них, появление крупного отряда врага в своем тылу прозевали.
Большая поляна, на которой стояли полтора десятка аккуратных деревянных домиков с полукруглыми крышами, увитыми плющом стенами и квадратными окнами, находилась поблизости от большого ручья, что тек в овраге.
Здесь жила часть одной из семей эльфов, жилища второй части стояли дальше, за оврагом. Сейчас в лесном поселке были в основном женщины и дети.
Быт эльфов, их жилища, обычаи, привычки – сами по себе интересовали маркиза, но сейчас ему было не до того. Как только егеря и диверсанты окружили поселок, он дал команду на захват.

Как оказалось, эльфийки тоже умели стрелять из луков. Причем не намного хуже мужей. И дети эльфов – подростки лет двенадцати – четырнадцати – прилично владели сложным искусством стрельбы. И они бы, несомненно, продемонстрировали его, если бы их не застали врасплох.
А так, кроме запоздалых криков и безуспешных попыток бегства, ничего толкового у них не вышло. И только одна эльфийка успела и тетиву натянуть, и стрелы вытащить. Она сделала три выстрела. Два угодили в цель – в щиты воинов. А третья едва не пронзила голову Хока. Тот вовремя ушел за дерево. Больше эльфийке стрелять не дали, один из диверсантов сбил ее с ног и скрутил.
Это была самая большая удача – пленница оказалась женой Отца – Матерью семьи. Половина дела была сделана!
Пленников согнали в самый большой дом и заперли. Убивать их без нужды Теладор не хотел. Хотя на обратном пути собирался прихватить половину с собой.
Отряд поспешил ко второй половине поселка. До него было не больше полукилометра. Но едва егеря миновали овраг и вышли к дороге, на них обрушился град стрел.
Из стоявших неподалеку домов, из-за деревьев и кустарников стреляли по меньшей мере два десятка эльфов.
Теладор тут же развернул строй воинов, заставил егерей занять позиции за ними и стрелять в ответ, а диверсантов послал в обход, чтобы перекрыть противнику пути отступления.
Бой разворачивался стремительно. И опять эльфы не спешили убегать, держали оборону в поселке. Но два десятка даже превосходных стрелков ничего не могли поделать с полусотней хорошо вооруженных и прикрытых щитами воинов. Те держали строй и медленно наступали. А из-за их спин били егеря. И били метко.
Маркиз мимоходом успел отметить странность – эльфы не обеспечили безопасность поселения. Не поставили ловушки, не подготовили засады. Видимо, считали, что люди сюда никогда не дойдут. Беспечность и самоуверенность аукнулись лесным хозяевам.

Судя по ожесточенному сопротивлению, в поселке был сам Отец семьи. И он почему-то не спешил уходить. Стрел у эльфов хватало, били они метко и несколько человек уже ранили, правда, в конечности. Раны были не смертельными.
Между тем диверсанты, зайдя противнику в тыл, незаметно подошли к крайним домам и начали потихоньку вырезать защитников. В ближнем бою им не было равных и эльфы начали умирать.
Почувствовав слабину, Теладор приказал атаковать поселок. Строй воинов быстро сократил дистанцию и подошел к домам вплотную. После этого бой разбился на отдельные части. Эльфы, поняв, что их песня спета, попробовали бежать, но были перебиты. И только центральный дом поселка еще держал оборону.

На штурм пошел сам маркиз вместе с диверсантами. Он так сильно хотел захватить в плен Отца, что пренебрег риском и забыл о статусе полководца и властителя. Спецназовское прошлое взыграло. В конце концов, кто здесь лучший боец?!
Внутреннее обустройство жилища эльфов имело оригинальный вид. В центре большая комната, отгороженная стенами, как бы дом в доме. Там были покои Отца, его личные владения, куда не имел права входить никто.
Остальную часть дома занимала семья Отца; здесь была и спальня детей, и что-то вроде кухни, совмещенной с прихожей и коридором.
Внешнюю часть дома штурмовая группа заняла быстро, перебив пятерых эльфов. А вот внутренние покои хорошо забаррикадировались. Пришлось потратить несколько драгоценных минут, прежде чем выломали дверь. Теладор от нетерпения едва не прыгал на месте. Отец мог покончить жизнь самоубийством, тогда вся операция пойдет насмарку!
Когда выломали дверь, диверсантов встретили выставленные кинжалы. Но воины быстро преодолели последний заслон, хотя работали крайне осторожно, стараясь никого не убить.
Последними обезоружили двух статных эльфов, хорошо одетых и вооруженных непривычными для лесного народа мечами.
Теладор приказал связать обоих и вызвал к себе Гаварса, Хока и командиров отрядов.
– Эти ваши! – кивнул на пленников Теладор. – Делайте что хотите, но чтобы они говорили.
Гаварс торопливо кивнул, рассматривая связанных эльфов.
– А вы, – повернулся к Бескафу и Бурлаху маркиз, – занимайте оборону. Надо продержаться… немного. Потом уйдем.
– Мэор маркиз, – подал голос Бескаф, – кто-то из эльфов сбежал. Сейчас здесь соберется сотни две, а то и больше. Мы не выстоим.
– Успеем! Так надо. В поселке нас быстро не перебить, а отойти сможем через овраг. Все, выполняйте!
Бескаф и Бурлах вышли, а маркиз подошел к Гаварсу.
– Надо выкачать из них, что можно. Только быстро!
– Допросим одного, – предложил медик. – А второго заберем с собой. Если один сдохнет, у нас будет запас.
Теладор секунду думал, потом кивнул:
– Делай!

Выбор пал на более высокого, одетого с претензией на шик, во всяком случае, более нарядно, чем обычные эльфы и даже люди. Шикарная грива пепельных волос, ярко-зеленые глаза и надменный вид, который не пропал даже после пленения.
Он молчал, когда его связывали, когда усаживали на скамейку и когда снимали расшитую куртку и длинную льняную рубаху с замысловатыми узорами.
Под одеждой было худощавое, но довольно мускулистое тело, украшенное небольшой татуировкой на груди. Некий знак в виде двух полукругов, обращенных друг к другу: вертикальной линии, соединяющей их, и треугольника, расположенного в центре линии.
Довольно необычный знак, тем более для лесных обитателей. Слишком стилизован и слишком прост. В империи татуировки не были распространены, зато варвары заката частенько накалывали себе что-то замысловатое. Не понять, то ли рисунки зверей, то ли своих богов, то ли все вместе. А тут прямо логотип какой-то.

* * *

Эльфа привязали к лавке, Гаварс сразу вколол ему два тюбика, надел на голову некое подобие шапочки для плавания, усеянную датчиками. Потом поколдовал с аппаратурой и довольно кивнул. Помогавший ему Хок проверил, хорошо ли привязан пленник, и отошел в сторону.
Теладор тем временем выволок другого эльфа к двери и уложил на полу. Этому пленнику сразу дали лошадиную дозу снотворного, чтобы не мешал и не вздумал умирать.
Потом маркиз вышел на улицу, проверить, как воины готовятся к отражению атаки. Полусотня пехотинцев заняла позиции во дворах, перегородив подходы бревнами и большими ветками. Егеря засели на крышах и в домах, взяв на прицел всю округу. А диверсанты растворились в лесу, отслеживая подходы к поселку.
На лицах воинов читалось напряжение. Удачная вылазка грозила обернуться затяжным боем с превосходящими силами противника. Следовало уйти как можно быстрее, но раз маркиз приказывает… Эх, неохота помирать в этой чащобе!

Эльф молчал. Молчал, хотя его здорово корежило и мотало. Молчал, хотя препараты разъедали мозг, заставляя говорить и говорить. Молчал, когда Хок придавил ему кое-какие точки на теле. И только после новой дозы препарата и увеличения до максимума регулятора мощности прибора заскрежетал своими острыми зубами, захрипел, а потом вдруг четко и раздельно произнес:
– Там… Место активного гиперморфоза!.. Вершитель! Я иду!
Гаварс от неожиданности вздрогнул и посмотрел на Хока.
– Ты слышал?
Хок кивнул, навис над пленником, схватил его за голову, собираясь задать вопрос, но потом вдруг отпустил и приложил пальцы к сонной артерии.
– Док, он сдох!
Гаварс мигом проверил состояние эльфа, не нашел пульса и не услышал биения сердца. Суетиться не стал, уже знал, что эльфа не откачать, если они сдыхают, то сразу.
– Черт, опять ушел! – с досадой сплюнул Хок.
– Ты слышал, что он сказал?
– Не глухой. Надо позвать Алана.

Маркиз весть принял спокойно. Посмотрел на труп, нахмурился и скомандовал:
– Уходим. Труп бросаем, он нам ни к чему, а второго забираем с собой. Все, живо-живо!
Отряд отходил спешно, под прикрытием егерей. Никакую добычу не взяли, жечь ничего не стали, не хватало только лесного пожара.
В первой части поселка прихватили Мать и других пленников. Теладор велел привести их к себе и сказал:
– Либо смерть здесь, либо жизнь у меня. Никого не понесем. Кто не хочет идти – умрет на месте. Решайте.
Эльфы – женщины и дети – долго не думали. Умирать вот так сразу им не хотелось. Но и плен не прельщал. Однако когда Мать скрутили и уволокли в лес, оказывать сопротивление не стали. И покорно пошли вместе с воинами.

Все прошло, как и задумал маркиз. Отряд отыскал поселение эльфов, захватил пленных и почти без потерь вернулся обратно.
Теперь следовало ждать ответа. Такой выпад эльфы не простят и наверняка захотят отомстить, а заодно отбить пленников. Теладор в этом не сомневался. Особенно после того, как выяснил, что тот второй эльф – глава рода, Старший Отец. Он прибыл в поселок с какой-то целью и попал под раздачу.
Удача редкостная! О таком Теладор даже не мечтал. И велел готовиться к обороне как положено.
Отходивший отряд оставлял за собой хорошо видимый след. И вел тот след к сдвоенному блокгаузу, что стоял неподалеку от опушки массива, на берегу небольшой речки. Его спешно укрепляли – прорыли ров, навалили насыпь, поставили двойной частокол. Даже возвели две невысокие башенки.
В блокгауз маркиз посадил сто пехотинцев и пятьдесят лучников. Небольшое огражденное пространство буквально кишело людьми, но такое количество гарантировало успешную оборону.
Неподалеку, в рощице Теладор спрятал две сотни всадников. Это резерв и основная ударная сила. Когда эльфы увязнут в бою, по ним ударят из засады.
Остальная часть войска контролировала другие блокгаузы и патрулировала опушки Ренемкасса.

Пока шла подготовка, а егеря и диверсанты отслеживали активность эльфов, Теладор занялся пленными. Их увезли в замок маркиза и сразу приступили к допросам.
Женщины и дети ничего толкового сказать не могли, Мать выложила что знала, но тоже ничего особенного не поведала. А вот со Старшим Отцом пришлось повозиться.

У него тоже была татуировка на груди. Такой же знак, только сверху добавлен лишний полукруг. И он тоже молчал сперва. Но препараты и зондирование мозга помогли. Однако эльф нес какой-то бред о тех, кто ушел, тех, кто наказывал, кто поставил их хранить или охранять. О том, что эльфы избраны быть на страже и что никогда не отступят от этого…
Маркиза интересовали количество эльфов, месторасположение их поселков, имена всех Отцов, планы, замыслы. Но тут программа допроса сбоила. Эльф все равно сопротивлялся. Впадал в прострацию, бредил и опять нес чепуху об ушедших или ушедшем, об ожидании и задаче бдить и охранять. Кого охранять, где?..
А после очередного усилия Хока вдруг вытянулся в струнку (насколько это было возможно, будучи связанным) и прохрипел сорванным от крика голосом:
– Вершитель! Я иду! Я здесь!
Гаварс, уже знавший, что за этим последует, вкатил эльфу двойную дозу обезболивающего и снотворного. Но тот все равно испустил дух. Ушел в далекую даль, может быть, к этому чертову Вершителю!

– То же самое кричал и тот магик, помнишь? – спросил Теладора Хок. – Тоже был Вершитель, и он тоже к нему шел.
– Место активного гиперморфоза, – повторил записанные на диктофон предсмертные слова Отца Теладор. – Что это значит? И при чем тут гиперморфоз?
– Это нарушение отношений организма со средой вследствие гипертрофии отдельных органов, – пояснил Гаварс.
– Я знаю, что это такое! – ответил маркиз. – Я не понимаю, откуда такие слова знает этот лесной бродяга? Ведь подобные словечки явно не входят в их лексикон!
Гаварс пожал плечами:
– Возможно, это как-то связано с их морфозом, изменением фенотипа эльфов, выходящим за пределы нормы реакции…
– Стоп-стоп, док! Ты мне все мозги запудришь! Я владею кое-какими основами, но не настолько же. Объясни проще!
– Ну-у… – Гаварс пожал плечами, – эльфы явно выпадают из местной системы развития разумных существ. Они не совсем люди, есть очевидные отличия. Однако и к другому виду разумных их не отнести. Кстати, они дают потомство при связи с людьми.
– И?
– Выходит, их гиперморфоз, их изменение явно не естественного происхождения. То есть они стали такими не сами. Их…
– Создали? Кто? И зачем?
Медик опять пожал плечами:
– Я не знаю. Может быть, эти самые Вершители?!
– Ну да, название подходящее. – Теладор почесал затылок и в задумчивости уставился на труп эльфа. – Опять загадки. Теперь еще явная связь с магиками. И те и другие призывают неведомых Вершителей перед смертью.
– И те и другие имеют массу отличий от людей, – вставил Хок. – Как и тролли, и иные… которых мы не видели.
Теладор бросил взгляд на татуировку эльфа и приказал:
– Этого надо переправить на Землю. Пусть его разберут на запчасти и проверят все, что можно. Вплоть до ДНК. Надо понять, что в них такого… не такого.
Гаварс хмыкнул:
– Переправить можно. Но кто там будет смотреть? Вряд ли его можно отвезти в клинику или институт.
Теладор задумался, махнул рукой.
– Чего-нибудь придумаем. А сейчас в холодильник. Пленников стеречь и беречь. Чтобы никто к ним не походил.
Маркиз подошел к двери и уже открыл ее, когда ему в голову вдруг пришла одна мысль.
– Место активного гиперморфоза. Эм – А – Гэ! Маг! Это совпадение или…
Гаварс и Хок переглянулись. Это им в голову не приходило.
– Где же это место? И что там так активно, что о нем говорят магики и нелюди перед смертью?
Маркиз покачал головой и вышел в коридор.

4 В одной лодке

– Это что же выходит, они люди-мутанты? – спросил Аггер.
– Не знаю. Вы же в курсе, мы не стали перевозить тело на Землю, – ответил Деметир. – Вызвали нашего спеца туда, он обследовал труп. Нашел с десяток отличий строения тела эльфа от строения тела человека. Но главное-то совпадает! Расположение внутренних органов, сердечно-сосудистая, нервная системы… Кое-что в мозгах иное. А так…
– То есть нелюдь – модификация? – уточнил Каледин.
– Во всяком случае, я так думаю. Но данных слишком мало. А устраивать проверку некогда, да и нет возможности.
Аггер согласно закивал. Действительно, проводить полноценные исследования невозможно. Для этого надо перетаскивать с Асалентае всех пленников-эльфов, размещать их в институте и год изучать. В нынешних условиях существования их организации это верх глупости. Так что загадки эльфов, равно как и другие загадки Асалентае, пока надо отставить в сторону.
– Прослеживается определенная цепочка, – договорил Деметир. – Нелюдь, магики, Долина Змей. Все это как-то связано, переплетено. Возможно, что имеет общие корни. Но у меня просто нет сил и времени разбираться с этим. Экспедицию к Долине Змей я так и не послал, некого посылать. Все задействованы на месте.
– А что там эльфы? – спросил Шелдон. – Как отреагировали на нападение?
– Как мы и ожидали. Попытались отомстить. Наш путь отступления обнаружили, он и привел их к блокгаузу, который мы превратили в крепость. А чтобы они не сбились с пути, я отпустил ребенка-эльфа. Тот рванул в лес, как гоночный кар. Понятно, что угодил к своим и поведал о том, где и как держат пленников.
– Они напали? – заинтересованно спросил Шелдон.
– Через два дня. Видимо, собирали силы. А под утро вышли из леса прямо к крепости. Человек триста.
– Человек? – хмыкнул Каледин.
– Да. Я их так называю и думаю, не ошибаюсь. Что они разумны, и так понятно. А что люди… дети от смешанных браков тому доказательство.
– Ну-ну, что дальше?
– А дальше был бой. Я, правда, опасался, что эльфы могут напасть на другой блокгауз или пройти дальше в наши земли. Но в вопросах тактики и тем более стратегии они не сильны. Да еще на чужой земле. Это в лесу они почти непобедимы, а здесь… просто навалились с двух сторон. Сыпали стрелами, как семечками. И лезли на частокол. Мы подождали, пока они увязнут, а потом ударили с тыла. Конница разметала их за несколько минут. Кто не погиб – убежал. Но таких было мало.
– Три сотни… – Аггер задумчиво потер подбородок, – а ты говорил, что у них семья – это сотня.
– Около того. Но там же еще женщины, дети, старики. Так что мужчин – где-то четверть от семьи. Я прикинул, что в войске были эльфы трех десятков семей. То есть трех-четырех родов. Учитывая ареал обитания одной семьи и одного рода… кое-кому из них пришлось добираться до места боя издалека.
– И что?
– А теперь представьте, что за связь у них, если они так быстро собрали войско!
В комнате повисла тишина. Все прикидывали, каким образом эльфы смогли быстро передать информацию. Технические средства исключили сразу. Оставались либо птичья почта, либо магия.
– Надо все же разобраться с этой магией, – с недовольством проговорил Шелдон. – Если все выйдет, как мы задумали, Асалентае станет нашим вторым домом. А я не хочу, чтобы в моем доме кто-то шаманил и ворожил. И всякие там магические фокусы показывал!
Деметир промолчал, бросил взгляд на Аггера. Николя на слова Шелдона не отреагировал, думал о чем-то другом. Потом поднял голову, перехватил взгляд Алана и спросил:
– Чем все закончилось?
– Мы разбили эльфов, взяли несколько пленных. Я отпустил их. И передал с ними предложение их старшим – перемирие. Если они не будут лезть к нам, мы не пойдем дальше в Ренемкасс.
– И что ответили?
– Ничего. Я ведь отпустил еще и других пленников. Кроме Матери. Думаю, они рассказали о нас. И о нашей силе. Эльфы не дураки, поняли, что с нами им не сладить. Наш рейд и сражение показали, насколько мы сильны. Причем не только в открытом поле, но и у них дома. Теперь эльфы это знают. С того момента они к нам не лезут. Хотя их разведчики частенько подходят к блокгаузам. Мои егеря их засекают, но не трогают.
– Значит, эльфы пока отступили.
– Пока. Больше чем уверен, они попытаются выбить нас. Ренемкасс всегда был их владением. И отдавать даже малую его часть они не захотят. Думаю, будут собирать большое войско, искать новые приемы боя. А то и… призовут на помощь магиков и троллей. Или еще кого. В любом случае это дело нескорое. Минимум – года.
– Хорошо, – кивнул Аггер. – Это хорошо! У вас все шансы на успех. Нужно только терпение. И конечно, продолжать начатое. Вы молодец, Алан. И может быть, меня не поддержат остальные, но я скажу – среди нас вы один такой молодец!
Лакурт согласно закивал, а Каледин и Шелдон выдавили на лицах кислые улыбки. Аггер был во многом прав. Но не слишком ли много дифирамбов одному из них?
– Как, по-вашему, Алан, теперь вы держите ситуацию под контролем?
Деметир на мгновение задумался, устремив взгляд в пол, потом качнул головой и с долей неуверенности ответил:
– Во многом да. И вступление в родственный альянс с Шелегером тому доказательство. Но до тех пор, пока империя цела, говорить о полном контроле нельзя. Пока она давит, мы вынуждены подстраиваться под ситуацию, а не формировать ее сами. Пока мы только ведомые.
Деметир посмотрел на часы и встал.
– Мне пора.
Аггер тоже встал, протянул ему руку.
– Мы все время на связи, Алан. Но переходы только в крайнем случае. Мы не можем рисковать.
– Я понимаю.
– Тогда успеха! Держитесь! И… подумайте, чем конкретно мы еще можем вам помочь в ближайшее время. Что нужно сделать, чтобы расширить зону вашего влияния.
– Я подумаю.
К Деметиру подошли остальные, тоже пожали руку, а Каледин, улыбаясь своей хитрой улыбкой, по-русски сказал:
– Совет да любовь, как у нас говорят. Это значит – живите хорошо!
– Спасибо, Дмитрий. Я знаю эту пословицу.
– А свадебный подарок за мной!
Деметир кивнул всем сразу и вышел из помещения. Каледин проводил его взглядом, повернулся к остальным и стер с губ улыбку.
– А если он начнет диктовать условия? Ведь теперь он – ключевая фигура. И заменить его некем.
– Не начнет, – ответил Аггер. – Алан не дурак и умеет просчитывать ходы. Без связи с Землей он не сможет. Ни он, ни остальные. Так что предавать ему нет смысла. Как и тянуть одеяло на себя. Всегда есть грань, за которую нельзя переходить. Между прочим, это касается всех нас.
Николя обвел компаньонов пристальным взглядом и с нажимом повторил:
– Всех нас! Если мы хотим получить то, что планировали. Мы в одной лодке, господа. Давайте все-таки доплывем до цели. А делить завоеванное будем потом.

5 Накануне торжества

Маркиз появился в замке прямо перед отъездом важного гостя. Префект уже велел седлать лошадей, а сам в сильном расстройстве ходил по двору, глядя то на высокие стены, то на новые строения, поставленные после расширения территории замка.
Теладор вышел к гостю с раскинутыми руками, словно собираясь заключить того в объятия. Но за несколько шагов до префекта остановился, церемонно склонил голову и взволнованным голосом проговорил:
– Тысяча извинений, мэор префект! Я только прибыл из важной поездки и сразу поспешил к вам. Не знал, что задержусь.
Шелегер сердито посмотрел на пышущего здоровьем маркиза, отметил совершенно чистый наряд и незапачканные в грязи сапоги, хотя недавно прошел дождь и дороги слегка развезло.
Как он попал в замок, если ворота не открывались и никто не давал команды к встрече? Тайный ход? Но зачем?
Поняв, что думает совершенно не о том, префект нахмурился и несколько раздраженно бросил:
– Я хотел переговорить с вами, мэор маркиз, перед обрядом. Но времени мало и мне пора возвращаться.
– Всегда к вашим услугам, мэор префект. Извините, что так вышло. Может быть, вы задержитесь немного? Мы бы обсудили за завтраком самые важные вопросы. Честно говоря, я проголодался.
Улыбка на губах маркиза была вполне искренней и тон извиняющимся. Префект мгновение помедлил, потом кивнул. Дело прежде всего, а личные амбиции на потом. В конце концов, маркиз не виноват, что у него срочные дела. Как показывает жизнь, просто так он ничего не делает.

В малом зале кроме них никого не было. Слуги, накрыв стол, ушли. Теладор сам подливал вино в кубок гостя и подкладывал самые сочные куски мяса, выказывая префекту уважение. Шелегер ел мало, хотя блюда, надо отдать должное, приготовлены просто изумительно. Хороший у маркиза повар!
И вино очень хорошее, мягкое, некрепкое, в меру прохладное. В самый раз утолить жажду и не затуманить голову. Вот уж зятек, все у него ладно да складно!
Первоначальное раздражение понемногу прошло и префект заговорил вполне спокойно:
– На Эбеву было совершено покушение…
Он посмотрел на маркиза, заметил недоуменный взгляд и внезапно застывшее лицо.
– Что с ней? – каким-то странным голосом проговорил Теладор и префект понял, что тот готов к немедленным действиям, вплоть до преследования нападавших, кем бы они ни были.
– С ней все в порядке, – поспешил успокоить маркиза Шелегер. – Она не пострадала. Кто-то проник на виллу и подложил букеты отравленных цветов. Служанка взяла их первой и отравилась. Но мой лекарь спас ее. Она выжила, хотя была очень слаба.
– Кто? – тем же полным напряжения голосом спросил маркиз.
– Пока не известно. Мои люди ищут и найдут. Такие вещи я не прощаю. Никому!
Он специально выделил последнее слово, давая понять, что готов пойти до конца.
– Никаких догадок?
– Ну почему же. Есть догадка! Даже версия. – Префект бросил на маркиза многозначительный взгляд. – Родня молодого Флаена Рандора встала на путь мщения. И решила отплатить тем, кто, по их мнению, виноват в его гибели. Правда, они почему-то решили начать с Эбевы. Видимо, посчитали, что ее вина даже больше, чем ваша. Вернее, моя вина.
Последние слова префект против своей воли произнес приглушенным от ярости голосом, невольно вспоминая подробности покушения и глаза дочери, когда она узнала, что произошло.
– Вас, видимо, хотели наказать иначе. Или просто сил не хватило.
Маркиз встретил полный ярости и боли взгляд префекта и раздельно произнес:
– А какое отношение к его смерти имею я?
– Вот этого я не знаю. Но, видно, родня Рандора располагает некими доказательствами.
Теладор выпрямился в кресле, расправил плечи и поднял голову.
– Мэор префект. Я не понимаю ваших намеков и тем более не принимаю упрека. Я не имею отношения к смерти этого щенка, хотя, видит Огалтэ, с радостью бы свернул ему голову. Как сверну его родне, если выяснится, что это они посмели… напали на Эбеву! С дерьмом смешаю тварей, за то что посягнули… дотронулись!..
Шелегер с некоторым удивлением отметил, что ярость маркиза отнюдь не наиграна. И дело тут не только в срыве будущего альянса с префектом провинции. Маркиз переживает за саму Эбеву.
Это было для префекта новостью. Раньше он не без основания полагал, что вся история со свадьбой затеяна Теладором исключительно из-за политических выгод.
– Светлые небеса, успокойтесь, маркиз! Дочь жива и здорова, я усилил охрану виллы и теперь к ней никто не подойдет. Да и розыск скоро даст результат. Но сам факт! Если это и впрямь родня Рандора, вам надо беречься.
– Я поберегусь! – мрачно пообещал маркиз. – Когда утоплю этих выродков в отхожем месте!
– А если это не они?
Маркиз подлил себе вина и залпом осушил кубок. Стукнул им по столу.
– Тогда, уважаемый мэор, дело плохо! Есть кто-то, кто желает вам вреда. Настолько сильно, что посмел ударить по вашей семье. Кто-то, кто обладает немалой силой и властью, ибо идти против префекта провинции, члена Малого Имперского Совета, не прикрыв тылы, не просто опасно, но и глупо. У вас есть враг, мэор Шелегер. И не обязательно он здесь, в Корше. Или, если быть точнее, не только здесь.
Префект нахмурился. Он и сам так думал, но пока не мог определенно сказать, кто именно решился на такое. Ведь префект – это не обычный дворянин, даже не простой сановник. Он наместник императора и обладает немалой властью. А также пользуется защитой самого императора! Так кто же посмел?
– Дарк, – впервые назвал маркиза по имени префект, – вы действительно не виноваты в смерти Рандора?
Маркиз вздохнул и покачал головой:
– Вы же знаете, как он погиб. И знаете, где в это время был я. Неужели вы думаете, что в тот момент я думал о каком-то молодом щенке? Не забывайте, я хотел вызвать его на ваш суд за клевету и наветы. Зачем же тогда все это, если я просто хотел прибить его?
Префект не ответил. Логика действительно на стороне маркиза. Но почему родня Рандора считает, что виноват именно он? Впрочем, если выяснится, что на дочь покушались не они, то…
Тогда все еще больше запутывается и маркиз прав – против него кто-то замыслил самое плохое.

6 Дела былые

Молодой мэор Рандор поехал вместе с друзьями – такими же молодыми бездельниками из знати – на прогулку к реке. Он первым поскакал через брод, первым въехал в рощу. Там его и нашли, лежащего возле кустарника с разбитой головой. А рядом в траве лежал камень, на котором остались следы крови и пласт кожи с волосами.
Лошадь Рандора нашли у реки, встрепанную, нервно прядающую ушами. Она не сразу дала подойти к себе и не скоро успокоилась.
Друзья отвезли бездыханное тело Рандора в город к лекарю, но было уже поздно. Флаен уже остывал.
Картина произошедшего была ясна и понятна – лошадь испугалась и понесла, а Рандор не усидел в седле, упал и ударился головой о камень. Несчастный случай.

Префект, узнавший о трагедии, распорядился провести расследование, но ничего интересного его люди не нашли. И впрямь случай. Такое бывает, особенно с молодыми повесами, вечно спешащими и не умеющими ждать.
Рандора похоронили, но его родня во главе с дядей погибшего знатным вельможей Ольмером не успокоилась. Они считали, что Рандора убили. Подло, нагло, безжалостно.
Так Ольмер и заявил префекту. И указал на возможного убийцу – маркиза Теладора. Правда, с доказательствами было туго. Вернее, никак. Никого чужого у рощи не видели и следов присутствия посторонних тоже не нашли. Да и сам маркиз был далеко от места гибели, при всем желании не мог участвовать в убийстве.
Словом, только мнение, только слова и только злоба. Причем эта злоба быстро перекинулась и на префекта, вроде бы как не желающего расследовать это дело, как положено.
В Скрат, в императорский дворец полетели письма с обвинениями. Дело дошло до Согнера и тот вынужден был послать в провинцию легата с несколькими цензорами. Но их приезд ничего не изменил. Допрошенные уже по третьему разу друзья погибшего пересказали то, что произошло, и развели руками.
Легат лично переговорил с Ольмером и тоже заверил – несчастный случай! Император скорбит, вся знать вспоминает юного Флаена в молитвах, в храмах ему воздают хвалу.
Но Ольмер, как и Рандор, отличался редкостным упрямством и неумением вовремя остановиться. Он продолжал искать, вынюхивать, выведывать и… не находить. В конце концов, это надоело префекту, и тот попросил прекратить тревожить людей.
Ольмер понял это по-своему: Шелегер хочет замять дело, потому как речь идет о его будущем зяте! Значит, и он замешан!
В результате таких умозаключений в сад виллы префекта были подброшены отравленные букеты. А Ольмер и его род получили смертельного врага в лице Шелегера.

…Операцию по устранению Рандора спланировал и провел Сельма под чутким руководством Хока. Все было сделано аккуратно, быстро, но главное, без следов. Выследили Рандора, узнали о его планах на ближайший день и подстерегли.
Испугать лошадь, сбросить всадника с седла и проломить ему голову камнем – дело полуминуты. Еще полминуты на приборку и отход. Никаких следов, никаких зацепок. А подъехавшие друзья убитого обнаружили только труп.

Теладор долго не хотел доводить до крайности. В конце концов, собака лает, караван идет. Пусть орет этот оглашенный мальчишка! Но мальчишка проявил сноровку и сумел узнать кое-что о появлении здесь Теладора. Причем то, что никоим образом не должно было стать достоянием гласности.
А вдобавок прилюдно оскорбил маркиза и намекнул, что тому недолго осталось хозяйничать на чужих землях.
Это была уже серьезная угроза и терпеть дальше маркиз не мог. Вызванный срочно Сельма получил приказ и принялся разрабатывать операцию. На последней фазе подключили Бурлаха, трое его людей, самых ловких и надежных, устроили «несчастный случай».
Все прошло как по маслу. Но подозрение все равно пало на маркиза. Тот был готов к такому повороту событий и загодя покинул замок под самым благовидным предлогом.

* * *

Теладор проводил операцию против велигамских варваров. Это был плановый рейд, задуманный с несколькими целями. Самая простая и понятная всем – отомстить за постоянные набеги на прикордонные земли империи. Но была и вторая, понятная только посвященным в тайну. Маркиз хотел этим рейдом вызвать ответные действия варваров. Причем не очередной набег, а настоящее вторжение. И не сотни-другой воинов, а по меньшей мере тысяч двух-трех.
С точно такими же целями проводилась операция против эльфов – заставить их собрать силы и напасть на людей.
Раскачивая ситуацию и фактически заманивая варваров и эльфов, Теладор достигал еще одной цели – переводил провинцию на военное положение.
Вслед за этим обязательно последует подключение к боевым действиям имперских войск, а потом и переподчинение их маркизу. Кто лучше других знает, как воевать с врагами с заката? Кто владеет обстановкой и имеет самое настоящее войско? И наконец, кто зять префекта?
Получив военную власть, маркиз сумеет удержать ее, как и чрезвычайное положение в провинции. Под предлогом постоянного давления со стороны варваров и эльфов. А там уж как повернет!
Если в империи поднимется смута, да еще кто-либо из внешних врагов начнет войну, императору станет не до Корши. И если она вдруг заявит об отделении, Ракансор вряд ли быстро отреагирует. А то и вовсе не сможет.
Война с непредсказуемым исходом, долгая, кровопролитная, не в планах императора. Колонии под давлением, полуденные и восходные границы горят, легионы разбросаны и отвлечь хотя бы пару на подавление мятежа не так просто.
Так прикидывал Теладор, готовя очередной рейд. И досадная помеха в виде Рандора не остановила его. Скорее даже помогла решить эту небольшую проблему самым действенным способом.

* * *

А операцию против варваров он провел как по учебнику – показательно и успешно. В рейд пошла только конница, три с половиной сотни воинов. Еще почти полторы сотни выставил союзник маркиза граф Урагер. Это было их первое настоящее совместное дело, самое важное и нужное. Граф, будучи человеком разумным, передал свой отряд в распоряжение маркиза. Тот поступок оценил и назначил графа своим заместителем. Почет, уважение и хорошее расположение союзника – немаловажные факторы.
Но по пути к границе маркиз обогатился еще одним союзником. Нежданным.

Кроме конницы, маркиз взял в рейд полсотни лучников, тоже верховых, создав из них отдельный отряд. Позади войска шел немалый обоз. Его Теладор планировал оставить у кордона, кроме десятка повозок под трофеи.
Каждый воин имел двух коней, так что скорость марша была довольно велика. Войско быстро миновало земли маркиза и его вассалов и подошло к границам владений барона Зелаэра.
Теладор еще загодя отправил к барону гонца с просьбой пропустить его отряды через окраинные владения Зелаэра, обещая пройти мирно и быстро и еще заплатить за беспокойство.
С бароном у Теладора отношений никаких не было, тот в последнее время затих и из своих земель не выезжал никуда. Конечно, сил у маркиза хватило бы раскатать в блин небольшую дружину барона, но сейчас он не хотел боя. Да и потом, столь наглое нападение вызвало бы много пересудов. Не стоит дразнить соседа, пусть даже он и недруг.
Гонца он отправил три дня назад, но ответа так и не получил. И сейчас, доведя войско до границы владений барона, маркиз думал, как быть. Долго стоять нельзя, отряд графа Урагера ждет. Но и лезть напропалую неправильно.
Конец его раздумьям положила разведка. Она донесла, что барон Зелаэр с дружиной вышел к оврагу, за которым и начиналась его земля. Теладор тут же выехал вперед.

Барон привел с собой довольно большой отряд в полсотни конных воинов. Неплохо, особенно если учесть, что хотя бы три десятка дружинников он оставил в замке. Видимо, последний набег варваров заставил Зелаэра увеличить свои силы.
Отряд барона встал за оврагом, перекрывая дорогу. Маркиз прикинул расстановку сил и недовольно покрутил головой. Если будет бой, то барона сомнут в пять минут. На что рассчитывает Зелаэр? Или он так демонстрирует ответ? Мол, оцени и попробуй?..
Боя допускать нельзя, это совершенно не входит в планы маркиза. Теладор хотел уже было выехать вперед для переговоров, но барон сам с небольшой свитой пересек овраг и подъехал к войску маркиза.
– Мэор маркиз Теладор! – холодным тоном произнес барон, склоняя голову в приветствии.
– Мэор барон Зелаэр! Рад видеть вас в добром здравии. Вижу, вы получили мое послание?
Зелаэр кивнул, обвел взглядом войско, стоявшее в походных порядках. Зоркий взгляд оценил одинаковые доспехи и оружие, выправку воинов и их количество.
– Вы идете на варваров! – констатировал барон.
– Да, мэор. Пора преподать им еще один урок. Боюсь, прошлый они не запомнили!
Это прозвучало несколько двусмысленно. Такой легкий намек на события почти полугодовой давности, когда барон сполна ощутил на себе не только силу варваров, но и отношение маркиза. Прозвучало это как: «если мало одного раза, добавим сейчас!»
Повод оскорбиться у барона был. Если бы он захотел новой ссоры. Но Зелаэр прибыл явно не для этого.
– Вы хорошо подготовились к бою, мэор маркиз. – Голос барона был холоден как лед. Но злобы в нем, что странно, не было. – У вас сильное войско. Но думаю, дополнительные силы будут не лишними!
Теладор не сразу понял, что имеет в виду барон, а когда сообразил, даже не поверил. Бросил на того пристальный взгляд и увидел едва заметную усмешку на лице Зелаэра. Тот, довольный, что удивил маркиза, уже другим тоном добавил:
– Не будете ли вы возражать, если я со своей дружиной присоединюсь к вам?
Теладор подъехал к барону вплотную и протянул ему руку.
– Почту за честь идти с вами вместе в бой, мэор барон!
Зелаэр немного помедлил, но принял рукопожатие.
Бывшие с маркизом дворяне тоже подъехали ближе и приветствовали нового союзника. Понимая важность момента, они выказали уважение барону и осыпали того комплиментами.
«Наверное, тот урок был понят правильно, – подумал маркиз, глядя на довольного Зелаэра. – И барон оценил его по достоинству. Еще один союзник, еще один камешек в кладку. И это хорошо!»

Объединившись с дружиной Зелаэра, маркиз повел войско дальше. На берегу небольшой речушки он встретил отряд графа Урагера. Теперь под его рукой было почти шестьсот воинов. Сила огромная, способная разметать любого врага. Во всяком случае, здесь, на закате, достойного противника не было.
Перед выходом к границе империи Теладор разделил войско на две части. Командование первой взял на себя, а вторую передал Урагеру. По плану обе ударные группы должны были пройти вдоль берегов Гамелаты и одного из ее притоков с тем, чтобы через двадцать верст встретиться и совместно атаковать крупный поселок племени хелунгов.

* * *

План удался. Не ожидавшие вторжения хелунги организовать более или менее серьезную оборону не успели. Их редкие заслоны были сметены мгновенно. Мелкие поселения группы обходили, в крупных устраивали погромы. Но нигде не задерживались, чтобы не сбить темп наступления.
Продвижение было настолько быстрым, что войско маркиза обогнало даже гонцов хелунгов, что были посланы к вождю племени.
На поселок напали перед рассветом. Ворвались на окраину, ломая слабое сопротивление стражи, и пошли вперед, к дому вождя.
Дружина хелунгов подхватилась быстро, но что могла сделать сотня едва продравших глаза и не успевших вздеть брони воинов? Они полегли прямо у дружинного дома, отважно сражаясь полуголыми, толком не вооруженными.
Их мужество достойно уважения и признания, но… только после битвы. А пока лишь ярость, ненависть и точный удар.

Поселок сожгли, всех мужчин перебили, молодых женщин захватили в плен. Стариков и детей оставили. Будет кому рассказать остальным, кто напал и что сделал. Это послужит уроком другим племенам и заставит тех подумать о мести. О настоящей мести.
К границе возвращались новым путем, захватив еще несколько поселений. Там тоже устроили резню, но тоже щадили детей и стариков. Захватили неплохую добычу, будет чем хвастать дома.
Маркиз, желая закрепить преподанный урок, сделал еще один ход. Взятого в плен одного из старейшин племени он довез до границы. Тот видел все, что творили захватчики, и уж наверняка запомнил это.
А еще запомнил слова маркиза, сказанные напоследок:
– Так будет со всеми вами! С хелунгами, темерендами, стамланитами. Со всеми! Передай это им! Слово в слово. И ждите гостей! А теперь иди!
Старейшину отпустили и даже дали лошадь, чтобы быстрее добрался до дома.
Уж такое предупреждение-угрозу они запомнят. И захотят отомстить. Скорей бы!..

7 Намеки и недомолвки

– Ваш поход на варваров, насколько я знаю, был успешным, – после паузы заговорил префект. – Взяли большую добычу?
– Не очень. Мы не за добычей шли. Надо было как следует напугать хелунгов и их соседей, чтобы впредь они и не думали подходить к кордону. И тем более нападать на наши земли. В последнее время варвары слишком обнаглели. Спускать им постоянные набеги я не мог.
– Я получил письмо императора, – заметил префект. – Он пишет, что не хотел бы дразнить соседей и вызывать их недовольство.
– Он не одобряет наши действия? – с показной озабоченностью спросил маркиз. – Но как тогда быть? Позволить варварам нападать на нас? Позволить грабить поселения, убивать людей, угонять скот?
– Спокойно, мэор маркиз! Примерно так я и написал в ответном послании. И указал факты. А в пример привел вас. Ведь вы ради защиты своих владений и владений ваших соседей даже перенесли на три круга свадьбу. Чем изрядно удивили всех. Особенно мою дочь!
Теладор уловил насмешку в голосе префекта и ответил ему в тон:
– О да, недовольство мэонды Эбевы меня пугало больше всего! Но ваша дочь – умный и понимающий человек. Думаю, она в курсе, что отсрочка была вызвана только крайней необходимостью, а не чем-то иным.
Шелегер рассмеялся.
– Вам удалось убедить ее в этом. Во всяком случае, недовольства с ее стороны я не слышал.
Префект оборвал смех и испытующе посмотрел на маркиза.
– Дарк, моя дочь для меня – все! Я в порошок сотру посмевших угрожать ей и не прощу никому даже ее слезинки. Чего бы мне это ни стоило!
Намек был откровенен и довольно суров. Но маркиз беспечно махнул рукой и с улыбкой ответил:
– Вы совершенно правы, мэор префект. Вряд ли бы я поступил иначе. Что касается меня… если Эбева и будет плакать, то только от счастья. Во всяком случае, я постараюсь доставить ей как можно больше радости. Ведь жизнь состоит не только из сражений и политики. Я хоть и кордонный дворянин, но знаю это очень хорошо.

Префект внимательно посмотрел на Теладора. Похоже, тот говорит искренне. И знает, о чем говорит. Зря он прибедняется и строит из себя простого кордонного дворянина. Это плохо вяжется с его поступками и намерениями.
– Согласен, жизнь – это не только война и политические дрязги. Хотя вы увязли в них сильно. И рост вашего влияния на кордонное дворянство провинции тому примером. Вы собрали под свою руку всех соседей, ближних и дальних. Кажется, только граф Урагер и несколько дворян на полуночи Корши не являются вашими вассалами?
Теладор развел руками и с легкой усмешкой парировал:
– Мы живем в такие времена, когда все достается сильнейшему. В том числе и власть. Не это ли показали племена скратисов, когда покорили соседей и создали великую империю?
Шелегер нахмурился. Маркиз привел хороший пример. Но намек можно расценить и по-другому. Скратисы ведь создали новое государство. А что хочет маркиз? Не того же ли?
– Ваши амбиции простираются далеко. Смотрите, так можно и надорвать силы. Что позволено скратнику в небе, не позволено зайцу на земле!
Маркиз намек уловил, но вместо ответа пожал плечами. Мол, я так далеко и не забираюсь.
– Я удивлен, что вы не пытаетесь распространить ваше влияние на кордонных дворян других провинций. Ведь ваши владения скоро станут граничить с землями дворян Дельры.
Теладор согласно закивал:
– Верно, мэор префект. Я не пытаюсь расширять влияние больше необходимого. Просто я всегда помню о главном правиле любого правителя, пусть даже невысокого ранга – не откусывай больше, чем можешь проглотить. И пример Скратиса указывает на то же. Если нет возможности и сил держать под жестким контролем большую территорию, то… видимо, не стоит ее и захватывать.
Маркиз ощутил на себе внимательный взгляд префекта, но фразу закончил:
– Цени, что имеешь, и не гонись за большим – вот добродетель правителя. Я бы добавил – пока не станешь еще сильнее.
Очередной намек прозвучал вполне ясно и Шелегер не мог сделать вид, что не понял или пропустил мимо ушей. Взгляды префекта и маркиза скрестились.
– И вы осознаете свою силу? – тяжелым голосом спросил Шелегер.
– Вполне. Силу и ее границы. И возможности на будущее. Без этого нельзя, не правда ли, мэор префект?
– А как ваши планы относятся к планам империи?
– Они существуют по соседству. Не мешая друг другу… во всяком случае, пока.
Это уже был не намек. Маркиз ясно давал понять, что сейчас сфера его интересов лежит в пределах провинции Корша. Но что будет потом, когда интересы выйдут за границу? И какую силу рассчитывает собрать маркиз?

Вести разговор на эту тему дальше становилось опасно. Ибо сделать вид, что сказанное всего лишь слова, префект не сможет. А положение обязывает его реагировать на подобные намерения однозначно. Так что не стоит подталкивать маркиза к дальнейшим откровениям.
– Что ж, планы хороши, когда они имеют под собой реальную почву, – нейтрально сказал префект. – Насколько я помню, вы давно планировали отучить эльфов и варваров нападать на ваши владения. И вам это удалось. Кстати, вы сумели взять в плен эльфов?
Теладор внешне не отреагировал на столь резкую смену темы беседы, но про себя уяснил одну важную деталь – Шелегер ему мешать не станет. Во всяком случае, пока он, маркиз, будет действовать скрытно и осторожно. Это важная деталь и по большому счету победа маркиза! Победа в сражении за сердце и душу префекта.
– Пленных мы взяли. Но эти лесные твари не хотят жить в неволе и умирают сразу, как только оказываются в темнице. Причем как взрослые, так и дети.
– Во время последнего нападения эльфы вроде бы увели с собой нескольких женщин?
– Да. Когда был налет на поселения барона Онэзера. Не секрет, что эльфы частенько крадут женщин и детей. Видимо, чтобы разбавить свою кровь. А что от связи эльфа и человека могут быть дети, знают все. Кстати, после этого налета мы и организовали ответный рейд.
– Агрессивное поведение эльфов сильно тревожит не только меня. Сам император внимательно следит за этим. Его Богоподобие Ракансор считает, что эльфы, как и тролли, едва ли не главная угроза империи.
Префект прервался, сделал маленький глоток из кубка и бросил взгляд на маркиза.
– Его так волнует активность эльфов, что он пожелал получать сведения о них не только от меня.
Теладор все понял правильно. Шелегер как бы мимоходом сообщил ему, что в провинции, а может быть, и во владениях маркиза есть шпионы императора. Вернее, шпоны Согнера. И следят они не только за эльфами.
Это важная информация! До сих пор контрразведка маркиза не обнаруживала чужих глаз в своих землях. Теперь придется усилить наблюдение и провести поиск.
– Если император так пожелал, – осторожно начал маркиз, – так тому и быть. Воля Его Богоподобия – закон для его верных слуг!
– Именно! – довольно кивнул префект. – Именно так!
– И кто мы такие, чтобы препятствовать его великим замыслам?!
Шелегер мог быть доволен. Маркиз верно уловил намек и показал, что не станет устраивать охоту на людей Согнера. Прямая конфронтация с первым советником императора не нужна. А вот найти этих людей и установить за ними слежку надо! Причем надо и префекту, и маркизу. В этом их интересы совпадают. Впрочем, как и во многом другом!
Нет, Шелегер не ошибся в выборе. Маркиз Теладор именно тот человек, что нужен ему. Во всяком случае, на него можно делать ставку.

8 На старт, внимание… горько!

Ко дню торжества вилла префекта преобразилась и стала напоминать храм Огалтэ во время праздника Асалена. Все было украшено цветами, разноцветными лентами, венками.
На лужайке перед виллой разместили несколько рядов столов, под навесами поставили множество легких плетеных кресел и лежаков. Вырыли два новых бассейна, обложили их узорной плиткой и запустили чистую воду из реки. Для гостей поставили несколько шатров, где они могли отдохнуть от палящих лучей Асалена.

В ночь перед свадьбой на вилле почти не спали. Префект, его родственник Шее Элл и их помощники делали последние приготовления, молодица с подругами примеряли наряды и судачили о предстоящем торжестве. Охрана обходила периметр виллы, проверяя стены и подходы к ним.
Шелегер приказал управляющему Вушо привезти еще два десятка больших кувшинов с вином, чтобы был запас. И обязательно проверить их. Префект теперь опасался всего, в том числе и отравления. Разговор с Теладором заставил взглянуть на недавние события с другой стороны. Он даже решил еще больше увеличить внешнюю стражу. А потом долго сидел над списком приглашенных, прикидывая, кто из них близок к семейству Рандоров и от кого можно ждать пакости.
Затем навестил дочь, полюбовался ее нарядами, но тут же приказал ложиться спать. Утром она должна выглядеть лучше всех, а для этого надо хотя бы немного отдохнуть.
Сам префект лег уже под утро, но толком забыться не смог. Голова болела от забот и волнений.

Огромное песочное мерило показывало десятый шаг Асалена, когда все было готово к торжественному событию. Столы ломились от угощений, гости стояли под навесами, оберегая себя от лучей светила, многочисленная прислуга заняла позиции, стража бдительно следила за подступами к вилле.
С десяток больших ветрил вращались под напором ветра и дарили людям прохладу, а бассейны и искусственные водопады насыщали воздух влагой. От аромата цветов и трав даже немного кружило голову.
Молодица ждала своего часа в просторном помещении, волнуясь и накручивая на палец прядь шелковистых волос. Ее подруги то и дело выбегали наружу и через несколько мгновений прибегали обратно, нашептывая новости: кто еще приехал, кто какие наряды надел и много ли среди приглашенных молодых парней.
Сам префект, успевший отдохнуть совсем немного, выглядел, тем не менее, бодрым и полным сил. Он успел еще раз проверить готовность прислуги и обойти столы.
Сейчас вместе с Элл ом и Вушо он стоял на площадке перед виллой, разговаривая с гостями, среди которых были командиры когорт Бретор и Жагетер.
Еще вчера префект попросил Бретора прислать дополнительно два десятка воинов для охраны виллы. Сперва Шелегер хотел просить об этом Жагетера, но вспомнил, что тот в дальнем родстве с Рандором. И хотя кавекер всегда был в полном доверии префекта, но рисковать тот не стал.
Гости занимали себя сами. Общались, пили вино, заедали засахаренными фруктами. Основной темой бесед была, конечно же, свадьба. Но если о молодице говорили только в восторженных тонах, то о маркизе Теладоре вспоминали неохотно. Говорить гадости опасались – маркиз успел показать себя сильным воином, а хорошее вспоминать не хотели. Хотя похвалить его было за что.
Все ждали приезда маркиза. Что явится не в железе и без оружия знали. Но как будет одет сейчас? На сговоре тот поразил всех нарядами и чудной повозкой, о которой судачили даже больше, чем о Теладоре. Многие хотели сделать такую же, но ни у кого не вышло. А просить маркиза не решались.
Когда песок в мериле достиг отметки в половину одиннадцатого шага, от ворот подали знак – маркиз едет.

По широкой, выложенной каменными плитками дороге ехали две кареты. В каждую запряжена четверка лошадей. Лошади покрыты попонами, раскрашенными в синий и темно-красный – цвета знамени маркиза Теладора. В такие же цвета раскрашены и сами кареты. Грумы (возничие) и слуга на задках в длинных синих камзолах.
Впереди карет ехали трое воинов в полном доспехе, в легких сине-красных плащах. Тот, что ехал в центре, держал стяг маркиза, где был изображен герб Теладора. Позади кареты следовало еще два десятка всадников, тоже в полных доспехах, при оружии, в двуцветных плащах.
Когда кареты и почетный эскорт подъехали к воротам виллы, стоявшие у входа трубачи проиграли замысловатый туш, а в ворота в сопровождении трех человек вышел распорядитель торжества Шее Элл. В правой руке Элл держал нож, в левой – чашу с пардой.
Кареты остановились. Из первой вышли маркиз Теладор и Оскар Бак. Из второй граф Куфор, бароны Найлор и Эрмер.
Маркиз подошел к Эллу, отвесил короткий поклон. Тот бросил на визитера быстрый взгляд, оценил невиданный здесь наряд, но сдержал удивление, только кашлянул.
– Кто ты и откуда? – громко спросил тот.
– Благородный дворянин, маркиз Дарк Теладор из своих владений.
– Зачем ты прибыл, маркиз Теладор? – задал новый вопрос Элл, намеренно сгустив голос.
– За тем, что мне обещано.
– С миром ты приехал или с войной? Что примешь из рук встречающего?
– Прибыл с миром, – как положено, ответил Теладор. – Приму чашу – символ мира и добра.
Элл после некоторого колебания протянул маркизу чашу, тот осушил ее до дна, перевернул, показывая, что выпил все, достал из поясного кошеля золотую монету и вернул Эллу.
– С миром взял, за мир плачу золотом.
Чаша, как и нож перекочевали в руки одного из спутников Элла. Распорядитель раскинул руки, скользнул взглядом по маркизу и его людям, посмотрел на кареты, едва заметно улыбнулся и промолвил:
– Раз с миром прибыл, с миром и войди в этот дом. И будь в нем гостем.
– Не гостем я прибыл сюда, а за долгом.
– Ну раз за долгом, – улыбка на губах Элла стала явной, – то спроси у того, кто тебе обещал.
Он кивнул маркизу и отступил в сторону. Вновь заиграли трубачи, и Теладор в сопровождении распорядителя и своих дворян ступил в ворота виллы, украшенные венками. Проходя под аркой, маркиз склонил голову, его примеру последовали Бак и дворяне.
За воротами маркиза встречали полторы сотни пар любопытных глаз гостей, внимательно и с интересом следивших за ним.

На этот раз маркиз был одет в прекрасно сшитый костюм известного на Земле модельера, изготовленный по специальному заказу. Модельер выслушал все пожелания заказчика и сумел сделать нечто среднее между классическим и летним костюмами с уклоном в спортивный стиль.
Легкие, свободного кроя брюки из шелка, тонкая льняная рубашка без воротника навыпуск и тонкий шелковый однобортный пиджак. Все травяного цвета. Такой цвет по местным преданиям – цвет молодости, мужской силы, энергии, решительности.
В империи о таких нарядах само собой не слышали, так что удивления, изумления и откровенной зависти в глазах гостей хватало.
Оскар Бак тоже был одет в костюм похожего покроя, только светло-серого цвета, а рубашка была белой. На ногах, как и у маркиза, были мокасины.
Остальные гости надели более традиционные одежды – смесь имперского стиля и нарядов кордонных дворян. Конечно, все были без доспехов и оружия. Не считая ножей.
Громкие возгласы встретили маркиза и его друзей. Теладор в который уже раз сумел удивить собравшихся. Теперь его наряд станет темой для разговоров за свадебным столом. Как бы еще о причине торжества не забыли!..

А маркиз шел вперед. Мимо украшенных навесов, под которыми стояли накрытые столы, мимо бассейнов, где плавали венки, мимо толпы жадно смотревших на него мужчин и женщин, причем первые глазели с завистью и удивлением, а вторые с любопытством и затаенной мечтой, ибо такова их природа – всегда оценивать и сравнивать. И сейчас сравнение было явно в пользу Теладора, о котором в провинции говорят даже чаще, чем о Его Богоподобии и насущных делах.
Маркиз шел мимо застывших слуг, готовых выполнить все прихоти и приказы гостей. Он узнавал среди них людей префекта – тайную стражу, охранявшую виллу изнутри. И своих людей из отряда Бурлаха. Тех было полтора десятка. По согласованию с Шелегером, разумеется.
Сам Бурлах тоже здесь. Следил за обстановкой, за гостями, успевая везде и всюду, мимоходом давая команды своим парням и отсылая их в нужный уголок виллы.
Мера предосторожности отнюдь не лишняя, особенно в свете последних событий. И маркиз не стал пренебрегать ею. Два десятка воинов снаружи, полтора десятка внутри, да еще Бак и три дворянина – хватит в случае чего отбиться от любого нападения.
Люди Бурлаха неплохо вооружены, хотя с виду этого и не скажешь. У каждого спрятан нож, две метательные стрелки, небольшой кистень на ременной петле. И каждый владел этим арсеналом в совершенстве.

В центре небольшой площадки перед виллой стояли префект Шелегер, несколько его родственников и служитель Храма Огалтэ, так называемый брат привратник Лумор. Дородный мужчина лет сорока пяти с объемным животом и толстыми руками. Густая шевелюра, мясистые губы, приплюснутый нос и маленькие глазки. Лумор носил звание Привратника, то есть был в середине храмовой иерархии и прислан в провинцию явно ради карьерного роста.
Неглупый человек, но слишком упертый, нудный, да еще любящий проповедовать. Что вообще не очень поощряется братством привратников.
Как ни странно, маркизу он благоволил. Ибо тот вел войну с эльфами и варварами. Первые, по мнению Лумора, – темное отродье, не знающее светлого учения Огалтэ, а вторые – косноязычные дикари, не желающие признавать единого бога. Их всех следовало усечь, дабы всюду утвердить правильную веру.

У площадки собралось больше всего народу. Гости почти окружили ее, оставив узкий проход, по которому пройдет молодица.
Шее Элл первым подошел к префекту, склонил перед ним голову и торжественно произнес:
– Мэор префект, ты видишь перед собой благородного маркиза Теладора, мэора дворянина, что прибыл сюда, по его словам, чтобы забрать то, что ты ему обещал. Так ли это? Приветить его или гнать прочь? Яви волю, мэор префект.
Шелегер, одетый в нарядную тогу, в небольшой короне, что положена ему как префекту провинции, смотрел на прибывшего с затаенной усмешкой. Он видел не только маркиза, но и стоявших неподалеку гостей. Отмечал выражения их лиц, даже слышал некоторые фразы.
Ах, маркиз, маркиз! Опять удивил, опять показал себя! Что за дивный наряд, так непохожий на привычные наряды империи и на простые одежды кордонных дворян?! Какой умелец сшил его, какой мастер так окрасил ткани? И как придумал такое?
Опять обошел всех Теладор. Во всем обошел. И в войне, и в победах, и в моде. А дочь говорит, что и в галантности.
Вот уж в чем никогда не подозревал маркиза префект. Хотя знал, что тот умеет говорить, и как говорить!
Что ж, похвалим его мысленно еще раз. А вопросы и сомнения оставим на потом.

– Что же должен я тебе, маркиз Теладор, благородный дворянин? – с напускной строгостью спросил префект. – И что ты хочешь получить?
Текст предваряющих разговоров был неизменным уже несколько веков и все знали его наизусть. Самому префекту он казался слегка затянутым и глуповатым. Понятно, в прежние времена действительно любой визит незнакомцев и даже соседей мог быть обычным набегом, меры предосторожности выглядели разумными и необходимыми. Но сейчас такой диалог выглядел немного нелепо. Однако традиции!..
– Получить я хочу дочь твою Эбеву! Сговоренную за меня молодицу!
– Верно, был сговор. Но много времени прошло. Срок миновал, да ты его и сам продлил. Что скажет теперь моя дочь, не знаю. А против ее воли отдавать в чужие руки не стану.
Префект сделал паузу и еще более строго добавил:
– Да и захочет ли она тебя увидеть?
Маркиз ответил улыбкой на невольную мимику префекта, обернулся к Баку, тот подошел ближе, вложил в руки маркиза сверток.
Кстати, Бак привлекал взгляды гостей ничуть не меньше Теладора. Похожий наряд, свободное поведение, богатырская фигура. Женщины бросали на него откровенные взгляды, но Бак здесь лишнего себе не позволял.

Маркиз протянул сверток префекту.
– То мой скромный дар молодице. Чтобы вспомнила меня и мои подарки да от своих слов не отказывалась.
Префект принял сверток, немного поколебался, не зная, передать дочери или посмотреть самому. По традиции, если дар молодице не понравится, она может и не выйти к жениху. Эбева – девушка разумная и в последний момент что-то переигрывать не станет. Но на всякий случай… мало ли что принес маркиз. Вдруг такое она не любит?
Шелегер посмотрел на маркиза и передал сверток одному из родственников.
– Пусть моя дочь посмотрит и решит, как ей быть. И скажи, мэор маркиз Теладор просит оценить дар.

Светило успело войти в зенит и припекало землю немилосердно. Многие гости встали под навесами и возле ветрил, спасаясь от палящих лучей. И сам префект чувствовал, как по спине стекает тонкая струйка пота. Под тогой тонкая туника, так что снять верхнюю одежду нельзя. Не положено. Вон маркиз тоже вспотел, хотя его наряд куда как легче. А хуже всего брату привратнику, его тяжелые одежды – темно-синяя накидка и под ней тога – притягивают лучи светила и заставляют тело распариться как в горячей купели.
Уйти бы под навес, но нельзя. Обряд должен пройти под ликом Асалена, дабы он освятил его и одобрил решение молодых.
Префект украдкой вздохнул и произнес следующую традиционную фразу:
– Примешь ли ты, гость, решение моей дочери как наказ и уйдешь ли с миром, если она не выйдет к тебе?
– Приму с миром, обиды помнить не буду, зла чинить и всякое непотребное совершать тоже. Асален и Великий Огалтэ тому свидетели. – Теладор произнес условленную фразу и, чуть помедлив, от себя добавил: – На обиженных воду возят.
Эту русскую пословицу Теладор услышал лет десять назад, тогда ему растолковали ее смысл. Пословица понравилась, и он с удовольствием произнес ее здесь.
Префект сначала не понял, что именно сказал маркиз, покосился на Элла. Тот сообразил быстрее, усмехнулся:
– Тогда бы на дорогах было не протолкнуться от водовозок.
По рядам гостей прошел шепоток. Пересказывали слова маркиза и искали в них скрытый смысл.
– Великий Огалтэ велит прощать мелкие прегрешения и обиды и не творить за них мести, – не к месту влез брат привратник, вытирая лоб ладонью.
Маркиз покосился на него, достал из кармана пиджака аккуратно сложенный и тщательно отутюженный платок, демонстративно промокнул им лоб и убрал обратно. Реакцию гостей предвидеть несложно – опять засудачили. Здесь такого обычая не было. Многому, очень многому предстоит удивляться этим снобам. Маркиз явил не все новинки. Кое-что приберег на потом.

Гости загомонили громче, префект обернулся и увидел, что к площадке идет его дочь в сопровождении подруг. Те выстроились в два ряда и несут на поднятых руках белое покрывало.
Фигура Эбевы была спрятана под длинным до пят плащом темно-красного цвета, на голове колпак. Снимет молодица его только перед обрядом.

Традиционные свадебные цвета молодицы – красный и темно-красный. Они символизируют сияние Асалена и невинность девушки, которая сегодня будет принесена в дар мужу как знак чистоты, верности и покорности. Испокон веков молодицы надевали одежды этих цветов, отдавая себя в жены избранникам. Но под праздничными туниками бедра девушки всегда обернуты белой повязкой. На нем очень хорошо будет видна кровь, что докажет невинность молодицы.
Некогда эту повязку вывешивали на двери как доказательство. Но сейчас древний обычай подправили. Времена другие и нравы тоже.

* * *

Закутанная с ног до пят молодица приблизилась к отцу, встала в двух шагах от него и опустила голову Подружки подняли покрывало над ее головой. Оно – тоже символ. В день свадьбы молодица не должна быть под лучами Асалена. Сегодня светило увидит ее только в качестве замужней женщины.
Все гости смолкли, внимательно глядя на скрытую плащом фигуру девушки. Наступала кульминация торжества. Момент принятия окончательного решения. Что бы сейчас ни сказала девушка, отменить ее решение не может никто. Таковы обычаи скратисов, таковы порядки империи.
– Эбева, дочь моя, к нам пришел маркиз Теладор, – громко сказал префект. – Он напомнил о неком долге и о твоем обещании стать его женой. А также преподнес тебе дар. Видела ли ты этот дар?
– Видела, отец, – раздался негромкий голос девушки.
– По душе ли он тебе? Что ответишь мэору маркизу?
Девушка молчала.

Теладор не особо переживал по поводу обряда и традиционного вопрошания. За прошедшее с момента сговора время он виделся с Эбевой раз десять. И в последний раз прямо перед походом на варваров. Тогда он приехал, чтобы принести извинения за перенос дня свадьбы.
Эбева, уже подготовленная отцом, выслушала маркиза молча и вроде бы с пониманием. Но маркизу ее, пусть и одобрительного, молчания было мало. Он подошел ближе, взял за руку (она уже позволяла ему такой жест) и, глядя в глаза, негромко произнес:
– Любовь моя. Только одно может оторвать мужчину от жены и от семьи. Долг властителя и хозяина. Долг защиты владений и своих людей. Нам предстоит тяжелый поход, мы обязаны защитить наши владения от нападений подлых варваров. И только поэтому я разрываю свое сердце надвое и прошу тебя простить мне мой отъезд и разлуку с тобой. И мне будет не по себе в сражении и в пути, если я не буду уверен, что ты поняла и простила меня. Эбева…
Он обнял ее за плечи и прошептал в самое ухо:
– Знай, как только я вернусь, мы тотчас поженимся. Я хочу этого больше всего на свете!
Девушка впервые за время разговора подняла на него глаза и так же тихо ответила:
– Я верю вам, маркиз. Вы умеете уговаривать и убеждать. Я буду ждать вас и… тосковать.
Последнее слово она едва вышептала, но Теладор расслышал его, улыбнулся и осторожно поцеловал в щеку. Правила приличия запрещали мужчине касаться молодицы до свадьбы. Но некоторые запреты Эбева и маркиз опускали.
– Я привез тебе наряд, – маркиз указал на длинный сверток, – знаю, что так не принято, не мужчина должен выбирать девушке свадебные одежды. Но… ты просто примерь его, посмотри. Если не понравится – выкинь.
Эбева бросила на сверток мимолетный взгляд и вновь посмотрела на маркиза.
– Пообещай мне…
– Что?
– Что будешь беречь себя и вернешься здоровым.
– Обещаю.
– Смотри, – девушка нахмурила тонкие брови, – ты обещал пред ликом Асалена, ты не смеешь не сдержать слово!
Маркиз засмеялся и привлек Эбеву к себе.
– Я вернусь! А ты готовься к свадьбе.
Он тронул пальцем сережку, что висела в ее ухе.
– Они тебе очень идут.
Эбева кивнула. Обычай носить украшения в ушах здесь был, но женщины прокалывали не мочки, а середину ушей. Когда маркиз дарил девушке на семнадцатилетие сережки, он подсказал, как правильно их надевать. Эбева послушала маркиза и с тех пор сережки тоже стали причиной сплетен.
И носит их дочь префекта непривычно, и красоты они немыслимой.
Нет, маркиз не сомневался в ответе девушки, но сейчас ее молчание отозвалось в его душе странной тяжестью. Чего она молчит?

Молчание отметили и гости, по их рядам пронесся шепоток, кое-кто позволили себе растянуть губы в усмешке. Не все здесь желали счастья маркизу и не все хотели видеть его родственником префекта. А тут такой конфуз!..
Шелегер открыл было рот, чтобы повторить вопрос, чувствуя, что пауза затягивается сверх всякого приличия. Но Эбева внезапно резким движением сбросила с себя плащ и колпак и предстала пред всеми в ярко-красной тунике, закрывавшей ее тело от плеч до середины бедер.
Единый вздох изумления пронесся по двору. Он был настолько громким, что испугал крельников, и они взлетели в небо раньше срока. Небольшие красивые птички, напоминавшие земных голубей, только чуть меньше размерами, символизировали вестников Асалена и должны были взлетать после объявления о возникновении новой семьи. Но сейчас они поднялись в воздух, согнанные громкими вскрикам и восклицаниями.
И было отчего!

Эбева разом нарушила половину всех традиций, открыв лицо и тело до срока. Но главное было не в этом. На девушке пламенела туника незнакомого здесь фасона. Она полностью открывала плечи, шею и часть груди, плотно облегала стройное тело и доходила точно до середины бедер самых соблазнительных форм. Но по бокам подол туники имел два разреза, обнажавших ноги девушки почти до ягодиц.
Туника была подпоясана широким белым поясом, украшенным рубинами и изумрудами. Ну и наконец, нижняя часть туники была полупрозрачная.
Префект сам захлебнулся от удивления и с онемевшим враз языком смотрел на дочь. И на ее голову.
Поверх замысловатой прически на голове девушки сидела диадема. Изумительной формы, красоты, выполненная из белого золота и украшенная двадцатью двумя бриллиантами. Это настоящее произведение ювелирного мастерства, привезенное, как, впрочем, и туника Эбевы, с Земли.
Ошеломленный префект машинально прикинул стоимость украшения и понял, что эта вещь стоит по меньшей мере половину всего состояния маркиза. А то и больше.
Гордость и радость за будущего зятя и за дочь перемежались с изумлением и непониманием, откуда у маркиза такое сокровище и такие возможности?! Ведь даже императорская жена не носит подобное! Это точно, префект не преувеличивал. Ну, Теладор!..

Еще больший эффект подарок произвел на гостей. Хоть и бедняков здесь не было, но никто никогда раньше такой красоты не видал. Да что там такой, вполовину такой не видели! Даже на треть! Как же разбогател кордонный маркиз, раз позволил себе подобное! Что за сокровища скрыты в его замке?
Вид прекрасной молодицы в невероятно красивой тунике и с немыслимо дорогим подарком на голове как-то отвел на второй план факт нарушения обычая. Все просто стояли и пожирали девушку глазами. Кто-то прикипел к диадеме, кто-то к обнаженным ногам Эбевы, кто-то к ее лицу.
Эбева постояла на месте, давая рассмотреть себя и наслаждаясь триумфом, потом сделала несколько шагов вперед и встала перед маркизом.
– Вы преподнесли мне столько подарков, что я забыла, о каком именно спрашивал меня отец. Но я помню, кто дарил мне их. – Голос девушки звучал строго, но с заметной смешинкой. – Вы явились только узнать мой ответ, мэор маркиз?
Брат привратник Лумор открыл было рот, чтобы выразить недовольство таким наглым нарушением обряда, но Элл толкнул его в бок и Лумор поперхнулся.
– Ответ мне важен, но это только слова, – сказал Теладор. – Я прибыл за тобой. И без тебя отсюда не уйду.
– Почему? – настойчиво спросила Эбева.
– Потому что я люблю тебя и больше не позволю прожить врозь ни одного дня! Никогда!
Девушка довольно улыбнулась и прищурила глаза.
– А я как раз собиралась покинуть этот дом. Потому что люблю тебя и больше не хочу жить одна!
«Как они сговорились! – мелькнула мысль у префекта. – Даже острые шутки и откровенное поведение одинаковое! Или это он ее научил? Шокируют всех, особенно этого дурака Лумора, и довольны!»
– Брат Лумор, вы что молчите! – подал голос Элл. – Кажется, ваш черед!

Порядок торжества был сломан, скомкан выходкой молодицы, ее и маркизовыми словами. Но кто запретит ей, ведь она вольна делать что хочет! Они уже сказали самое главное и теперь задавать положенные вопросы, допытываться и настаивать нет смысла. Но обряд не завершен и брат Лумор властно вскинул руки.
– Да увидит Великий Огалтэ, да согреет светом Асален наших молодых! Да сбудется их пожелание жить вместе, не покидать друг друга, растить детей, творить мир и лад в семье! Да будет так! Да будет так! Да будет так!
И гости, вскинув руки, разом подхватили:
– Да будет так!
Брат Лумор взял из рук подруг молодицы покрывало, скрутил его жгутом, подошел к Эбеве и Теладору и обвязал их вместе.
– Пусть ваша семья будет крепка, как этот узел, пусть не разорвется от невзгод и тягостей, пусть Великий Огалтэ поможет вам сохранить любовь и верность! И да будет он в вашем доме и ваших сердцах!
– Да будет так! – ревела толпа, не сводя глаз с девушки и маркиза.
Чем понравился Теладору обряд венчания, он не был затянутым до бесконечности и не надоедал. Речь служителя культа коротка, зато пир будет долог, но это сосем другое дело, пир точно не надоест.
По сигналу Элла слуги выпустили крельников и те, едва успев сесть после первого взлета, взмыли в небо вновь.
Подружки невесты подбежали к молодым и осыпали их цветами. А потом взялись за концы узла покрывала и повели молодых к столу.

Стол новобрачных всегда располагался на небольшом возвышении. Сверху был большой навес зелено-красного цвета, украшенный цветами и венками. Рядом несколько стеллажей с полками для подарков.
Опять же по традиции, подарки гости дарили по ходу свадебного пиршества, складывая их на полки. Причем для каждого гостя отведена отдельная полка. Это чтобы было видно, кто и что дарит, то есть какое уважение проявляет к молодой семье и их родичам.
Присланный императором подарок – охотничий скратник – сейчас сидел на шесте позади стола новобрачных. На голове птицы был колпачок, к ноге привязана веревка. За подарком императора следил специально приставленный слуга.
Кстати, о том, что именно подарил император, Шелегер рассказал заранее всем. Чтобы никто не дарил того же самого, дабы не уравнять себя с Его Богоподобием. Такой вот порядок даже на свадьбах.

Когда маркиз и Эбева сели за стол, Элл подал другой знак. На поляну выбежали два десятка молодых девушек, выстроились в несколько рядов и начали танцевать, одновременно выводя старинную мелодию. В руках девушек были венки и они с необычайной ловкостью жонглировали ими, подбрасывая вверх.
Гости с удовольствием хлопали в такт. На девушках надеты только тонкие короткие туники и при прыжках стройные ноги обнажались полностью. Завлекательное зрелище, причем тоже спланированное. Надо разжечь кровь в мужчинах, особенно в молодом муже, ведь ему скоро исполнять супружеский долг. Пусть будет готов.

Теладор с улыбкой наблюдал за танцовщицами, но больше смотрел на Эбеву. Да, она чудо как хороша. И наряд, сшитый на Земле, подошел идеально, и диадема к месту. Но сама девушка привлекает внимание гораздо больше.
Впрочем, маркиз видел и другое. Ошеломление, удивление и даже зависть на лицах гостей, шок префекта, неподдельную радость Эбевы. Он сумел поразить всех и был доволен произведенным эффектом. Пусть вся эта имперская знать видит, каков маркиз Теладор и что он может. И пусть подумает, с кем ей быть в нужный момент.
Видел маркиз и людей префекта, мелькавших среди гостей. Тайная охрана бдительно смотрела по сторонам, готовая предотвратить любое посягательство на порядок.
И люди Бурлаха то и дело попадали на глаза. Эти затесались среди слуг, малоотличимые от них по виду. И тоже бдят. Да и Бак с дворянами его свиты начеку. Он заранее предупредил своих, чтобы пили и гуляли, но головы не теряли. Свадьба свадьбой, но забывать о покушении на Эбеву и о родне этого щенка Рандора не стоит.

Когда танец закончился, брат Лумор подошел к столу молодоженов с большой чашей из чистого серебра, украшенной золотой насечкой. Чаша была полна красного вина.
– Во славу Великого Огалтэ, на радость Асалену, на счастье и удачу выпейте эту чашу, и пусть ни одна капля не упадет на землю, дабы не осквернить ее неусердием!
Лумор протянул чашу вставшему Теладору и отступил на шаг.
«Граммов триста, – прикинул маркиз емкость чаши, ощущая прохладу металла. Вино было холодным. – Надеюсь, не отравлено. У Бака с собой аптечка, но все же такой казус на свадьбе будет лишним. И префект Лумора прибьет на месте. Нет, не должно…»
Усмехнувшись неуместным, но вполне правильным мыслям, маркиз глянул на порозовевшую Эбеву и подумал, что ей он ставит граммов пятьдесят. Иначе она рухнет прямо тут.

Опять же согласно обычаям, что молодица, что бравый два последних октана вина не пили и были скромны в еде. Сегодня вполне может случиться так, что Эбева понесет, а ребенок должен быть здоровым, и его родители не отягощены хмелем и обжорством.
Эбева пост блюла честно, да и равнодушна была к вину. А маркиз вина хоть и не пил, но в еде себе не отказывал. И только на обратном пути из похода ел немного меньше. На войне не до постов, там и так жир сгорает, как весенний снег.

Теладор поднес чашу ко рту, вдохнул аромат хорошего вина явно из личных запасов брата Лумора, не ощутил посторонних запахов и, решившись, сделал первый глоток. Краем глаза он отметил слегка напряженное выражение лица Шелегера. Префект, видимо, тоже подумал об отраве. Но виду не подал.
Маркиз пил небольшими глотками, почти не чувствуя вкуса, хотя вино было отменным. Когда в чаше оставалось совсем немного, он передал ее Эбеве и подмигнул девушке:
– Пей, малышка! Оно вкусное.
Эбева взяла чашу, нерешительно посмотрела на мужа и отпила. Ей и вправду осталось мало, так что она выпила все легко. Протянула чашу маркизу. Их пальцы на миг соприкоснулись и Теладор ощутил тепло пальцев девушки.
Внутри вдруг словно запылал огонь. Телу стало жарко, кровь застучала в висках, а в груди забухал паровой молот.
Он взглянул на Эбеву и понял, что девушке тоже не по себе. Рот приоткрыт, губы влажные, дыхание стесненное. И взгляд голодной волчицы.
В вино что-то подмешали. Но это была не отрава, а некий эликсир для разжигания страсти. Опытный Лумор специально добавил некую настойку, чтобы молодые активнее вели себя в нужный момент.
И префект об этом наверняка знал. А его настороженность – опасение, не перебрал ли с дозой Лумор?! И ведь ни слова не сказал маркизу!

Теладор перевернул чашу вверх дном и потряс ею. Конечно, хоть одна капля остаться должна, но брат Лумор первым вскинул руки и закричал:
– Свершилось! Великий Огалтэ принял их и признал мужем и женой! Отныне вы едины пред ликом Асалена и взором Огалтэ! Едины!
– Едины! – закричали гости и девушки-танцовщицы, стоявшие позади стола. – Едины!
Лумор шагнул к маркизу, ловко ухватил его за руку, державшую чашу, опустил в нее небольшой мешочек и, хитро улыбаясь, сказал:
– Это дар от меня и от братства! Живите счастливо!
По глухому стуку, раздавшемуся в чаше, маркиз определил, что в мешочке монеты. Видимо, золотые. Вместе с чашей это очень хороший подарок. Ай да Лумор! Скудностью он не страдает, это точно. Надо запомнить на будущее и как следует приглядеться к нему.

Вслед за Лумором молодых начали поздравлять и остальные. Но подарки еще не дарили. Это будет сделано потом, во время основного застолья. А пока все разошлись по столам, спрятанным под навесами, или продолжали стоять возле стола молодых.
Расторопные слуги быстро пробежались по двору, разнося вина и сладости. Каждый гость должен быть обслужен и доволен. Так что слуги прилагали все старание.

Следующая часть торжества – пиршество. Бесконечные тосты, замысловатые тирады, восхваления и пожелания счастья, любви, долгих зим жизни, детей, богатства…
Особенно сейчас напирали на наследников, что должны были родиться как можно быстрее. Первое дело молодой жены – родить сына или дочь. Лучше, конечно, сына, он продолжатель дела отца, его опора и надежда. Так что маркиз и Эбева буквально утонули в веселых выкриках, пожеланиях, подбадриваниях. Щеки девушки пылали алым румянцем не только от выпитого вина, но и от слов, каких она раньше и не слышала.
Теладор сохранял спокойствие, держа на губах вежливую улыбку, и успевал кивать и благодарить гостей. Искоса он посматривал на Эбеву, видя, что она от смущения готова закрыть лицо. Он нашел ее руку под столом, накрыл своей и, наклонившись к девушке, прошептал:
– Успокойся, милая! Пусть говорят. Смотри на меня. Смотри на меня!
Эбева подняла на него смущенный и растерянный взгляд, тут же отвела в сторону. Но в его руку вцепилась, как утопающий в брошенную веревку. Маркиз ощутил жар ее тела. Девушка на пределе. Он кивнул слуге и указал на кувшин с холодной водой.
Молодой смышленый парень моментально наполнил глубокую чашу водой и подал Эбеве. Та с трудом заставила себя взять чашу, но выпила почти всю. Ей явно немного полегчало, во всяком случае, лихорадочный блеск из глаз пропал.

9 Брачная ночь среди дня

К столу подошли Элл и префект. Элл вскинул руки, призывая всех умолкнуть, обернулся к гостям и громко произнес:
– Сейчас самое время молодым уединиться, дабы побыть друг с другом и скрепить отношения близостью! Порадовать Огалтэ любовью и ласками. И зачать первенца!
Гости вновь загомонили, вскидывая вверх кубки и чаши и выкрикивая напутствия, от которых Эбева вновь покраснела.
Элл дал знак подружкам девушки, те мигом окружили молодых, с веселым щебетанием и смехом подняли из-за стола, надели обоим венки из ярко-красных цветов и повели к недавно выстроенной пристройке к вилле, где, собственно, и было обустроено любовное гнездышко.

Теладор вел Эбеву под руку, опасаясь, как бы та не потеряла равновесие. Выпитое вино с подмешанным снадобьем и накаленная обстановка сильно подействовали на девушку. Маркиз, хотя и более подготовленный, тоже испытывал некоторое волнение.
Пристройка была скрыта от глаз высоким кустарником, вымахавшим почти в два человеческих роста. Рядом с самой пристройкой стояли с десяток больших цветочных клумб.
Неподалеку от арки входа маркиз разглядел фигуру Бурлаха, стоявшего в тени. Бурлах перехватил взгляд хозяина, коротко кивнул и отступил назад. Теладор довольно улыбнулся. Молодец, парень! Дело знает, за обстановкой следит, пристройку наверняка уже проверил, но на глаза особо не лезет. Значит, здесь все спокойно, можно входить.

Девушки, продолжая весело щебетать, завели молодых в просторную комнату с высоченными потолками и овальными окнами, что шли на уровне головы маркиза. Здесь все было готово – широченная постель, рассчитанная не на двоих, а по меньшей мере на пятерых. Шелковые покрывала, мягкие подушки, белоснежные простыни. Рядом с кроватью два столика с кувшинами, графинами и кубками. Тут же вазы с фруктами и сладостями. На стенах и на потолке тоже венки и букеты, ароматы цветов буквально витают в воздухе.
Девушки усадили Эбеву и маркиза на край постели, осыпали их лепестками цветов и после недолгих перешептываний пошли к дверям. У дверей они положили на пол венок, прялку, кинжал и круг сыра. А потом с перемигиваниями и пересмешками исчезли. Наступила долгожданная тишина.

Теладор прошел вдоль стены, осматривая окна, букеты и венки, столики. Десятка два ароматных розовых свечей давали приятный неяркий свет и источали тонкий аромат, не дурманивший голову и не забивавший нос.
Недурственно, далеко не у каждого на Земле есть такое брачное ложе. Не хватает зеркал, но здесь их пока не изобрели, есть только отполированные бронзовые и серебряные блюдца, но в них многого не увидишь.
Теладор стащил с головы венок, бросил его в угол и встал напротив молодой жены. Собственно, его женой она только станет после того, как пройдет первый их акт любви. Не зря обычаи так гонят молодых в будуар, дабы окончательно закрепить союз делом и… кровью. Девственной кровью, само собой.

Когда-то давным-давно, на свадьбе молодые дважды, а то и трижды должны были посещать такие будуары, чтобы уж наверняка зачать ребенка. В те далекие времена вопрос выживания, а значит, и размножения стоял очень остро. И мужичины брали не одну-две жены, а три, четыре. Сколько могли прокормить.
Как всегда у полудиких племен медицина отсутствовала напрочь (пляски и бубнеж знахарей не в счет). Смертность была высока, а естественный отбор отнимал восемь младенцев из десяти. И чтобы как-то компенсировать ужасный убыток населения, люди строгали детей сколько могли.
Сейчас ситуация изменилась, народу в империи хватало, да и знахари с магиками справлялись. И устраивать секс-турне на свадьбе надобность отпала. Однако обычай остался. И сегодня молодой жене предстоит стать женщиной в полном смысле слова…

Эбева сидела на краю огромной постели, глядя перед собой, но вряд ли видела цветы, вышитые замысловатыми узорами покрывала, кувшины и вазы. Щеки ее горели, дыхание было прерывистым, грудь ощутимо ходила вверх-вниз.
Выпитое с вином снадобье разбудило в ней желание, но смущение и некоторый страх перед неведомым будущим сковывали ее. Подруги поопытнее и служанки средних лет успели в подробностях пересказать то, что происходит между мужчиной и женщиной в постели. Кое-кто поделился и впечатлениями, и с их слов выходило, что ничего слаще и желаннее этого   на всем свете нет. И временные неудобства в самом начале не станут помехой наслаждению.
Специально приставленная служанка буквально на себе показала, что и как надо делать в постели и дала с десяток добрых советов, которые сейчас вылетели из головы вместе с праздничным настроением и щекочущим любопытством. Девушка элементарно боялась. И смотрела на того, кто вот-вот начнет с ней делать это , с ожиданием и испугом.
Алан-Теладор видел дрожащие губы и затравленный взгляд девушки. Он отлично понимал, что с ней происходит. Не в первый раз девчонки столбенели и бледнели перед ним. Правда, это было давно, во времена едва ли не подросткового возраста, когда он еще имел дело с девственницами.
И конечно, он знал, что надо делать, чтобы успокоить и привести в чувство это запуганное дитя. Нет ничего хуже в постели, чем зажатая, одеревеневшая девчонка, судорожно сжимающая руки и ноги.

* * *

Он налил полный кубок воды, присел перед Эбевой и ласково сказал:
– Выпей.
Девушка послушалась не сразу, но кубок взяла, неохотно отпила, а потом неожиданно опустошила его до дна. Глубоко вздохнула, посмотрела на мужа и растянула губы в неестественной улыбке.
– Эти щебетуньи сказали, что там, за второй дверью, есть ванная комната, – махнул рукой Теладор. – Не хочешь?
Эбева подумала и покачала головой.
Маркиз сел рядом с девушкой, взял ее руку в свою и негромко сказал:
– Как думаешь, они ушли или за стеной ждут?
Эбева посмотрела на него, не понимая о ком речь.
– Подруги твои. Как там по поверью – кто первой услышал крик молодой жены, той первой и ребенка родить?!
Девушка слабо улыбнулась.
– Знаешь, – заговорщически подмигнул ей маркиз и приобнял за плечи. – Я думаю, они могут и не дождаться.
– Почему?
– Ну… если ты так не хочешь. Или не станешь кричать.
Девушка попыталась понять, о чем говорит муж, потом качнулась к нему и зашептала:
– Я все знаю… Мне рассказали… Будет больно, потом ничего.
– Не будет, – решительно возразил маркиз.
– Почему?
– Вот увидишь. – Он снова подмигнул, тронул пряжку пояска и расстегнул ее. – Я тебя никогда не обманывал, помнишь?
– Д-да.
Поясок улетел в угол, пальцы маркиза нащупали застежку туники.
– Эбева. Смотри на меня.
Девушка встретила взгляд маркиза. Добрый, нежный и насмешливый.
– Я не сделаю ничего, чтобы тебе было неприятно. А вот что сделаешь ты?
– Я?
– Ну да. Запомни, милая, секс – штука обоюдная. И наслаждение в постели получают двое. Тогда это настоящая любовь.
Что такое секс, он уже успел ей рассказать. И девушка восприняла слова спокойно. Ну, почти спокойно.
Она вдруг встала, сделала неверный шаг и повернулась к маркизу лицом. Глядя ему в глаза, медленно стащила с себя тунику, оставшись в тонкой набедренной повязке, заменявшей здесь нижнее белье.
Чуть поколебавшись, девушка стянула и ее, отбросила в сторону и опустила руки. Ее взгляд, полный решимости и затаенного страха, держал взгляд маркиза, звал и требовал. Это требование маркиз понимал.
Отработанным движением он скинул пиджак и рубашку, сбросил мокасины, стянул брюки. Протянул руки, обхватил Эбеву за бедра и притянул к себе. Осторожно тронул губами живот, опустился ниже, поцеловал пупок. Руки мягко скользили по ягодицам и бедрам.
Эбева вздрогнула от первого прикосновения, закрыла глаза, послушная рукам маркиза, легла на постель и ощутила на губах губы мужа.
Он ласкал ее долго и осторожно, покрывая поцелуями лицо, шею, грудь, живот, ноги и руки. Неторопливо разжигал страсть, будил потаенные чувства, заставлял выгибать спину и стонать от наслаждения.
Вскоре девушку начало сотрясать от невероятных, никогда не испытываемых ощущений. Волны наслаждения прокатывались по телу, выгибая ее дугой, заставляя стонать и закусывать губы.
Наконец, маркиз добрался до главного, уже горячего, влажного. Теперь его ласки стали настойчивее, конкретнее. И девушка, почти теряя сознание от наслаждения, не смогла сдержать вскрика. А когда пик ощущений накрыл ее с головой, она широко открыла глаза и вдруг увидела нависшего над ней маркиза.
Тот мягким сильным движением развел ее ноги и беспрепятственно пошел в нее, сразу и до упора.
Волна оргазма совпала с вспыхнувшей болью внизу живота, но боль была слабой, невнятной, и девушка только охнула. Губы маркиза накрыли ее губы, впитали жаркое дыхание, поглотили вскрики.
Вскоре Эбева ощутила приближение новой волны оргазма и вместе с этим почувствовала, как внутри ее словно набухает член маркиза. А потом тугая струя ударила где-то там, в животе, и Эбева закричала, уже не сдерживая себя и своих эмоций.

…До ванной они добрались не скоро. Маркиз после вынужденного воздержания в походе готов был выплеснуть весь заряд энергии, ему и снадобье Лумора не особо было нужно. А Эбева, распробовав, прочувствовав, что такое плотская любовь, хотела наверстать упущенное. По крайней мере, за последние три круга.
Подружки за стенами пристройки, наверное, сбились со счета, слушая вскрики, стоны и всхлипы девушки и сдавленное рычание маркиза.
Ну не знали еще здесь, что такое женский оргазм. Вернее, почти не знали. Ведь желание мужчины – главнее. А женщина… ну что ж, ее наслаждение – ее забота. И хотя в последнее время среди молодежи стало даже модным получать удовольствие обоим партнерам, все же до глубинки такие новшества еще не дошли.
А тут Эбева враз получила и первый опыт, и понимание, что есть что. Благо маркиз щедро делился своими обширными знаниями. А девушка, вернее теперь уже полностью законная жена, успешно постигала такую прекрасную науку любви.

После ванной, где тоже хватало украшений, они вернулись в постель и еще раз повторили пройденное. И еще.
Робость, застенчивость, а тем более страх пропали вместе с девственностью. Эбева уже обвыклась с ролью и ее живая натура дала о себе знать. Они болтали, смеялись, пили и ели, целовались и любили друг друга. Пока, наконец, Теладор не вспомнил о самом празднике.
Оделись они быстро. Маркиз достал из-под стола скомканную простыню – ту первую, которая впитала в себя кровь Эбевы, – и бросил ее на кровать. Так положено. Потом обнял приводившую себя в порядок жену и шепнул на ухо:
– Пошли. Все ждут.
– Идем.
Он увидел на ее губах довольную улыбку и поцеловал девушку.
– Если будешь так улыбаться…
– То что?
– Ничего.
– Ты тоже улыбаешься!
– Конечно.
Эбева вдруг развернула мужа к себе, обняла его за плечи и очень серьезно сказала:
– Я не помню, кто должен это говорить первым, но я люблю тебя! Уже люблю.
Теладор склонил голову, шепнул ей на ухо:
– Я тоже не помню. Но дело не в этом. Я люблю тебя, милая моя. Мое юное чудо! У нас впереди долгая прекрасная жизнь. И каждый день мне придется доказывать свою любовь.
– Да. Я хочу этого. И знаю, ты сумеешь доказать. Как и я…

* * *

Они едва опять не очутились в постели, но маркиз удержал себя и первым вышел из комнаты. Крепко держа за руку молодую жену. Или она его крепко держала?..

10 Время много пить

Их встретили визги и крики подружек и танцовщиц, что окружили молодых, осыпали лепестками цветов и с песнями и хохотом повели к столам. Несколько девушек скользнули в пристройку. Их там ждала окровавленная простыня (на самом деле едва испачканная), свадебные венки молодоженов и традиционный подарок – с десяток серебряных шинаев. Все как положено.

По пути к гостям Теладор в мелькании девушек разглядел Бурлаха. Тот опять показался на глаза, кивнул и пропал из виду.
«Быть ему сотником, – мимоходом подумал маркиз, идя за девушками. – Как только его отряд вырастет хотя бы до восьмидесяти человек. Парень старается на совесть. Таких надо продвигать и награждать…»
Мысли о Бурлахе пропали, как только они с Эбевой подошли к столам. Восторженный гул гостей встретил их еще на подходе. Девушки разбежались, оставив молодоженов одних. Сейчас все должны видеть новобрачных. Если те идут довольные, а девушка улыбается – значит, все хорошо и по традиции. Если хмурая она или он – что-то вышло не так.
Конечно, уже давным-давно никто с кислой миной из опочивальни не выходит – нельзя же огорчать гостей и портить праздник. Но ведь люди не дураки, видят, кто с трудом растягивает губы, а кто улыбается от души.

* * *

Пристальнее всех всматривался в лицо дочери префект. Конечно, маркиз опытный любовник и вряд ли причинил девочке боль. Но как там все прошло? Ведь Эбева, сколько ни строила из себя независимую особу, все же ребенок. Не обидел ли ее маркиз?!
Но сияющие глаза, а главное, радостная улыбка на губах Эбевы развеяли все опасения Шелегера. Как она смотрела на отца и гостей! И как она смотрела на Теладора! Да и он смотрел не менее радостно. Великий Огалтэ, ты услышал мольбы отца и сделал их счастливыми!
Гм… даже чересчур. Они же буквально плывут в улыбках! Ох, не накаркать бы беды, так сильно радуясь!

Молодая жена сменила наряд. Вместо красной туники надела белоснежную, подпоясанную зеленым пояском. Белый – знак замужней женщины, знак верности и чистоты.
В таком наряде Эбева смотрелась, пожалуй, даже более зрелищно и привлекательно, чем в красном. Во всяком случае, гости не сводили с нее глаз.
Маркиз остался в прежнем наряде, но пиджак снял и забросил на плечо. А рубашку расстегнул почти до живота. Вид у него немного бесшабашный, но по местным меркам очень даже ничего.

Когда молодожены подошли к своему столу, их приветствовали Шелегер, Элл и Лумор. А гости громко кричали здравицы молодым и их будущему ребенку, без сомнения, зачатому за довольно долгий период отсутствия.
В этот момент от пристройки в небо взлетели пять красных крельников. Это был знак того, что молодица была девственницей, а теперь стала женщиной.
Крики, и без того громкие, превратились в шквал. Из поднятых кубков и чаш выплескивалось вино, в небо летели венки. Все! Теперь молодые – самые настоящие муж и жена!
Шелегер обнял и расцеловал дочь, заглянул в ее сияющие глаза и шепнул на ухо:
– Ты счастлива, дочка?
Эбева поцеловала отца и также шепотом ответила:
– Очень! Он такой… самый настоящий! Я люблю тебя, папа!
Шелегер бросил на маркиза признательный взгляд, обнял и его, сжал литые плечи и ничего не сказал. Но Теладор все прочел во взгляде. Если раньше префект был его не совсем явным союзником, то теперь – самым настоящим родственником, а главное – очень и очень благодарным.
Теладор ощутил дрожь в руках префекта и с удивлением обнаружил, что и сам взволнован. Вот так! Вроде бы не очень серьезное, давно запланированное как политический ход событие вдруг стало жизненно важным для него, выходца с другой планеты.

– Муж и жена! – загремел голос Лумора. – Испейте эту чашу! И порадуйте Огалтэ и нас, соединив уста!
Эта чаша была раза в полтора меньше той, первой. Маркиз и Эбева без труда опорожнили ее, ощутив вкус легкого вина.
Потом следовало чинно поцеловаться, чисто символически. Но маркиз схватил Эбеву, приподнял над землей и крепко поцеловал. Девушка обняла мужа и ответила на поцелуй, да так, что дух заняло. Обалдевшие от такого слияния гости довольно загудели, а потом захлопали.
Поцелуй длился и длился, кто-то начал счет, но бросил после десяти. Наконец, молодые разъединили губы и расцепили объятия.
Даже самые большие скептики, до последнего утверждавшие, что вся затея со свадьбой не более чем политический альянс, и те вынуждены были признать – эта пара действительно любит друг друга. Ибо никакими силами не заставить гордую своенравную девушку вот так при всех повиснуть на муже.

Наконец, молодые уселись за стол. К ним подошел Бак. Склонил голову и негромко произнес:
– Все тихо, Алан. Посторонних не видно, никто не шумит. И Жагетер ведет себя спокойно.
Маркиз нашел взглядом командира третьей когорты, что стоял рядом с двумя вельможами и о чем-то говорил.
– Хорошо.
– Поздравляю, командир! Дай бог тебе счастья! А мой подарок в замке.
Теладор пожал руку Баку, хлопнул того по плечу. Здесь Оскар был единственным землянином и это грело маркизу душу. Свой, самый настоящий свой. Черт возьми, как это важно в такой дали от дома!

Между тем гости начали по очереди подходить к столу молодых и преподносить подарки. Каждый говорил короткий спич, выпивал чашу вина и ставил подарок на полку.
Кто-то преподносил украшение, кто-то мешочек с золотом, кто-то редкую вещь, дивной красоты сосуд (не пустой, конечно). Кто-то дарил плеть или шкуру. Это значит, в собственность молодых переходило стадо коров или овец.

Когда настала очередь Жагетера, маркиз подобрался. Нет, он не ждал от кавекера какой-то подлости. Для этого командир когорты был слишком умным. Но все же… в руках умелого воина даже маленький ножичек способен натворить дел. А погибший Рандор, как ни крути, родственник воина.
Так что Теладор следил за приближением кавекера с доброй улыбкой на губах и в полной готовности к активным действиям.
Оскар Бак невзначай подошел ближе на правах близкого друга маркиза и встал в паре шагов сбоку Одна рука его была спрятана за полой пиджака. Пальцы грели рукоятку небольшого пистолета. Оружие стреляет бесшумно, а мощные пули разят наповал. Если Жагетер вдруг рискнет… И никто не поймет, в чем дело.

Жагетер подошел к столу, склонил голову, поздравил молодых, пожелал долгой и счастливой жизни, много детей и богатства. А потом достал уздечку.
– У ворот виллы стоит прекрасная кобыла. Это из конюшни моего знакомого Вея Лаггета. Для вас, мэор маркиз, она может быть слишком легка, но для вашей несравненной жены будет в самый раз. Кобыла прекрасно обучена, хотя и молода. Ее зовут Боревва.
Боревва – легкий ветер, ветерок. Подходящее имя для лошади.
Подарок шикарный и очень дорогой. Неожиданно. И кто – Жагетер! Вроде бы враг, пусть и не явный.
Маркиз встал, сам налил кубок и подал кавекеру.
– Мы благодарны, мэор. Я всегда восхищался вашим военным мастерством, а вот теперь узнаю, что вы великодушный и щедрый человек! Воистину люди познаются со временем. Ради Огалтэ, будьте нашим другом!
Жагетер кубок принял, выпил до дна, опрокинул его, показывая, что он пуст, пристально посмотрел на маркиза и едва заметно кивнул. Маркиз вдруг протянул руку и кавекер после паузы принял ее. Рукопожатие состоялось.
Кавекер еще раз поклонился Эбеве и отошел. Бак убрал руку с пистолета и незаметно перевел дух. Неподалеку облегченно вздохнул префект и украдкой подал знак своему человеку, чтобы тот отошел. Слуга префекта уносил духовую трубку, стреляющую отравленными стрелами.
Шелегер не хотел никаких случайностей и был готов ко всему. Но вышло очень хорошо, и, кажется, маркиз приобрел еще одного сторонника. Талант у человека.

* * *

Гости все шли и шли, вино лилось рекой, подарки занимали полки и уже не умещались на них. По команде Элла принесли еще один стеллаж.
А гулянье шло своим чередом. Гости ели и пили, сидели, ходили. Единая группа распалась на несколько мелких. Но рядом с молодыми постоянно было человек пятьдесят– шестьдесят. Теладор и Эбева уделяли внимание каждому. Ведь надо было преподнести ответный подарок. Не такой дорогой, какие дарили им, но памятный. Сейчас важно внимание, причем индивидуальное.
Занятие это непростое и долгое. Так что молодые обходили гостей с перерывами.

Слух собравшихся услаждали музыканты, глаза – танцовщицы. Слуги перетаскали, наверное, половину запасов вина, напитков, парды и воды. Ну и конечно, яств. Кое-кто переел и теперь отлеживался в теньке. Но все были довольны. И праздником, и столом, и приемом. Шелегер постарался на славу! И Теладор, конечно, тоже.
День уже катился ближе к вечеру, когда Элл с Шелегером вновь собрали всех вокруг стола молодых. Наступал момент напутствия. Выбранные – один от десятка – гости выступали с короткими речами, призывая Огалтэ явить расположение к молодым и одарить их долгой жизнью, счастьем, детьми, военным успехом, богатством и так далее. А молодым давали наказы, как жить, как строить дом, как растить детей, как любить друг друга.
И после каждой речи все гости восклицали «Да услышит Огалтэ! Да будет так!»
Молодые обязаны были слушать все это стоя. Но к середине мероприятия Эбева устала, и маркиз усадил ее на высокий стул. Это позволялось, надо же беречь будущую мать.
Своеобразный марафон подходил к концу и слуги успели зажечь первые факелы по периметру виллы, дабы разогнать подступающий сумрак.
В мероприятии наступила небольшая пауза и все вдруг услышали конский топот за воротами. К вилле приближалось несколько всадников.
Элл послал помощника узнать, в чем дело. Вскоре он вернулся. За ним шел воин. Он был без доспехов и без шлема, но на боку висел меч. На плече знак сервианта – младшего командира. Вид у воина усталый, одежда пропыленная. Походка скованная, долго скакал без отдыха.
По цветам формы и перевязи префект определил в сервианте воина Шестого легиона, что стоял в провинциях Дельра и Кум-куаро.
Сервиант подошел ближе, поклонился префекту, потом отдельно молодым – уважил торжество.
– Мэор префект. Я сервиант Сан Цер из Шестого легиона. Прислан префектом Кум-куаро Делевором.
– Приветствую тебя, мэор Цер, – ответил Шелегер, опознав по имени дворянина. – Что хочет передать мне Делевор?
Сервиант вытащил из поясной сумки свиток и протянул его Шелегеру.
Гости, разом прекратив разговоры, внимательно наблюдали за префектом. Тот сломал печать, развернул свиток, пробежал взглядом по строкам. На его лбу собрались морщины.
После небольшой паузы Шелегер обвел взглядом гостей, посмотрел на Теладора и сказал:
– Хординги перешли кордоны и вторглись в полуденные королевства! Огромная армия идет на полночь, сметая все на своем пути! Горят дворы и города!
Сперва все молчали, осмысливая новость. О набегах хордингов все знали. И знали, что обычно они оканчиваются там же – в полуденных королевствах. Во всяком случае, так написано в хрониках. Но, пожалуй, впервые прозвучали слова об огромной армии и о том, что она сметает все пути.
И хотя до самих королевств было очень далеко, а легионы империи сильны и многочисленны, гости ощутили смутную тревогу в душе. Что же будет дальше?

Теладор выслушал новость, нашел взглядом Бака и кивнул. Они ждали этого. Думали, что рано или поздно вторжение произойдет. Но все равно это прозвучало неожиданно. И хотя действия хордингов полностью вписывались в планы землян, Теладор с некоторым изумлением почувствовал, что внутренне не очень рад исполнению плана.
В чем дело? Он боится? Или дело в молодой жене, что прижалась к нему и смотрит встревоженным взглядом на отца и мужа?..

– Не самую радостную новость ты нам принес, сервиант, – нарушил всеобщее молчание Шелегер. – Но все же паниковать или отменять торжество нет причины. У меня большая радость, как ты заметил. Моя дочь стала женой отважного и мудрого дворянина, воина и правителя маркиза Теладора. Будь моим гостем. Садись за стол, ешь и пей.
Префект сделал широкий жест рукой, указывая на столы. Цер кивнул, но согласия не выразил:
– Я поздравляю молодых и молю Огалтэ о милости к ним и их детям! Да будет их дом богат и счастлив! Но мне надо в путь. Стратион приказал возвращаться, после того как я передам послание.
Эбева, показывая расторопность хозяйки, налила полную чашу вина и сама преподнесла ее воину. Тот склонил голову, осушил чашу до дна и, порывшись в поясном кошеле, бросил в нее несколько шинаев.
В таких случаях даже не принято извиняться за скудный дар. Наоборот, тот, кого одарили, благодарит Огалтэ за милость и прибытие гостя. Ибо в такой день каждый гость дорог.
Эбева произнесла положенные слова и пожелала сервианту легкой дороги.

Когда воин ушел, префект еще раз перечитал послание и протянул его маркизу.
– Они все же решились напасть. Об их походе говорили давно, но произошел он только сейчас. И огромная армия! Откуда она?
Теладор пробежал послание взглядом, вернул свиток и, помедлив, ответил:
– Возможно, это слухи. У страха глаза велики.
Префект впервые услышал такую поговорку, но смысл понял сразу.
– Как отреагирует император?
– Меня больше интересует, как отреагируют королевства. Если там еще есть кому реагировать!
Шелегер вскинул на маркиза удивленный взгляд и увидел непривычно жесткое выражение лица Теладора. Так смотрят лучники на цель перед тем, как спустить тетиву. Новость не застала маркиза врасплох, но вызвала удивление. Почему?
А Теладор, на миг забывшись, мыслями ушел вдаль и негромко проговорил:
– Хординги пошли войной. Они все-таки пошли!..

Часть 2 Гремя огнем, сверкая блеском стали…

1 От винта!

Последний цикл подготовки завершался полковыми маневрами и командно-штабными учениями на уровне корпусов. За два октана личный состав новой армии ухайдокался так, что под конец все едва передвигали ноги. Что рядовые воины, что командиры всех рангов. Отупелое выражение лиц, походка лунатиков и бессмысленное выражение глаз.
Инструктора выглядели не лучше, хотя и взбадривали себя препаратами и стимуляторами. А впереди еще был строевой смотр. Но сил на него явно не хватало. И Бердин, после короткого раздумья, дал приказ отдыхать. Всем. Сутки сна и никакой активности.
В результате весь лагерь превратился в сонное царство и только обсуживающий персонал мелькал между зданий и тренировочных площадок.

Строевой смотр проводился в лучших традициях Советской Армии, только без излишней помпезности и всеобщей показухи. На смотр прибыли вожди всех племен, а также половина старейшин.
Бердин выстроил полки корпусов огромным прямоугольником, для чего пришлось занять несколько площадок и разобрать полосы препятствий. В строю кроме боевых частей стояли и вспомогательные подразделения, и тыловые службы. Все, вплоть до кухарей.
Вожди вместе с инструкторами заняли отдельный помост, а старейшины встали на настил, тоже возведенный специально к смотру.
Вид ровных шеренг, закованных в броню воинов и трепетавших на ветру стягов привел всех в восторг. Такого здесь никто и никогда не видел.

Смотр был недолгим. Вожди во главе с новым князем хордингов Аллерой проехали вдоль строя, жадно вглядываясь в лица воинов, потом Алл ера прямо с коня произнес короткую речь, что-то вроде напутствия и закончил традиционным «Трапар жив!». Войско откликнулось троекратным повторением этих слов. А потом Алл ера на глазах у всех встал на колено перед Бердиным и Елисеевым и вручил им знамя.
– Ведите нас, посланцы Трапара! С вами мы победим!
И опять весь строй повторил слова князя, вскидывая левую руку к голове, а правую выбрасывая вперед.
Вообще-то Василий был против такого финала, но Аллера и остальные вожди настаивали и Елисеев посоветовал не мешать им. Раз хотят, пусть делают. Лишним не будет. Тем более общее руководство армией все равно за землянами. Так что им и флаг в руки. В прямом смысле слова.
Закончился смотр прохождением полковых колонн. Конечно, строевая выучка у войска была не ахти какой, но шли они неплохо, с шага не сбивались.

Вечером на общем совете обговорили последние детали предстоящей кампании. Под конец Бердин сказал:
– Послезавтра утром выступаем. День «А» – начало операции – через два октана.
Время было выбрано идеально. В доминингах только-только завершился сбор урожая, амбары и склады ломятся от зерна, погреба полны мяса и рыбы, на перекладинах и упорах сохнут свежеснятые шкуры. В подвалы ставят бочки с солениями, брагой и пивом.
Везде готовятся к свадьбам, праздникам, так что настроение мирное, не считая, конечно, приграничных со Степью районов. Удара с полудня никто не ждет, все думают, что хординги в поход не пойдут. Во всяком случае, сбора войск и дружин, а также усиления кордонных застав не наблюдается.
– Все приказы отданы, распоряжения сделаны, – закончил Бердин. – Армия готова. Мы начинаем!

Первые колонны выступили на рассвете. Пехота шла налегке, сложив часть оружия и доспехи на повозки. Там же везли снаряжение, запасы, инвентарь и прочее имущество.
Тренированные на долгие переходы, солдаты легко отмахивали версты по хорошо утрамбованным грунтовкам, держа приличную даже для военных частей скорость.
Конные полки шли другими дорогами, несколько быстрее. Но коней не загоняли и обозы не растягивали.
Скорость марша, как и расчет движения колонн, были давно рассчитаны и выверены. Столько-то верст в день для пехоты, для конницы и тылов.
Также были выбраны места для биваков и ночевок, туда заранее завезли запасы дров, продовольствия, фуража. Расчищены берега озер и рек под водопои и купание.
Уставшие колонны встречали горячей пищей и готовыми палатками.

Разведэскадроны полков выступили несколько раньше и успели уйти вперед. Их задача – прокладка маршрута через Дикую Степь и обеспечение безопасности. А также разведка приграничных земель доминингов. Когда армия дойдет до них, разведка уже будет в глубине вражеской территории.
Еще раньше разведэскадронов в Степь ушли диверсионные отряды корпусов. По всем прикидкам, они уже в доминингах, пока сидели тихо, вели разведку, собирали сведения, следили за дружинами дворян.
Правда, передать сведения они могли только после подхода армии. Но это не имело принципиального значения. Ведь скорость передвижения и маневров в эту эпоху невелика. Так что данные не устареют за десять – двенадцать дней.

Особой заботой Бердина и нового руководства княжества хордингов были воинственные и невежественные соседи. Все эти надеги, окороты, стоводы, микаридане представляли собой сборище мелких диких племен. Где зачастую никто не знал, кто является вождем, кто отдает приказы и кого надо слушать.
Еще несколько кругов назад к ним были отправлены посольства с предложениями совместных действий и мира. После долгих торгов с великим трудом заключили соглашение. Соседи собирают вспомогательное войско и идут вместе с хордингами. Общее руководство за князем Аллерой.
Ни Аллера, ни земляне не заблуждались – договор имеет силу, пока вожди соседей этого хотят. Но как только запахнет кровью и добычей, все соглашения пойдут прахом.
В принципе это входило в планы хордингов. Лишь бы соседи ударили, лишь бы отвлекли часть сил доминингов на себя. Потом будет проще. Немногочисленные, плохо вооруженные банды степных обитателей большого вреда не причинят, много не награбят. А попробуют мародерствовать – мигом лишатся голов. Остатки банд можно собрать воедино и гнать вперед на убой.
А когда воины соседей пойдут в поход, подразделения резервного корпуса войдут в их кочевья и возьмут все под контроль. Ибо оставлять в тылу такую дикую неуправляемую силу нельзя! Это жестокое решение, но сейчас не до сантиментов, на кону слишком большие ставки!

По плану вся операция против доминингов должна была занять пять октанов. Плюс резервный октан на случай неожиданностей. Максимум через шесть октанов, то есть через полтора круга, армия должна выйти к границам империи.
Там ей предстоит привести себя в порядок, подготовиться к новому рывку. Но до того момента еще далеко. А пока ближняя цель – домининги!
Корпус «Восход» нацеливался на восходную часть доминингов. На его пути лежали владения дворян Хорнора, Мивуса, Энкира, Доминиаре. А затем – Агленс, Студар и королевство Догеласте.
С этим корпусом шел фактический командующий армией Василий Бердин. Корпусом командовал Хологат – бывший командир дружины племени Ленатрам. Он показал себя с самой лучшей стороны и получил высокий пост вполне заслуженно, хотя и с авансом.
Корпус «Закат» сразу же выходил к королевству Тиаган. После его завоевания следовало покорить закатные дворянства доминингов.
Командовал корпусом Вьерд – тоже бывший командир дружины, но из племени Приленат. А куратором был Андрей Якушев.
Адам Зингер и Григорий Скубец оставались с резервным корпусом, который еще заканчивал подготовку. Группа Штурмина и отдел Кумашева в полном составе шли с корпусами и с началом боевых действий должны были исполнять роль специальных разведывательных групп. Впрочем, при необходимости они могли брать на себя командование отдельными полками и ротами, если вдруг что-то пошло бы не так.

Больше землян в составе армии не было. Елисеев продолжал руководить базой и персоналом специалистов с Земли. Директор Навруцкий вместе с заместителем Щегловым в спешном порядке решали вопросы расширения Комитета, а заодно присматривали за Бакаром, где Кобрук, Байкалов и Брагин создавали баронство и основывали промышленную добычу ископаемых.
Весь Комитет до последнего человека был задействован и отыскать хоть одного свободного спеца не представлялось возможным.

* * *

Проведению операции вполне благоприятствовала политическая обстановка в доминингах. За последние месяцы напряжение там достигло апогея. Подстрекаемые королевствами дворяне продолжали свару, и кое-где она уже дошла до вооруженных конфликтов.
Графство Доминиаре из-за мелких стычек на границе начало войну с соседом – герцогством Студар. А бароны Мнел и Салдеп беспощадно жгли поселения друг друга, убивали людей и уводили скот.
Разведка империи изо всех сил старалась помешать этому, однако удаленность Скратиса играла свою роль. И шпионы императора не всегда могли воздействовать на горячие дворянские головы.
Этим раздраем хотели воспользоваться королевства и провести захват территорий. Но так уж сложилось, что на охоту вышел более крупный и сильный хищник. И мелкая рыбешка, и средняя должны были пасть под его натиском. Иного исхода быть не могло.

2 Корпус «Восход»

Концовка местной осени напоминает сентябрь в центральном регионе России. Еще тепло, но уже не жарко. Листва еще укрывает деревья, но быстро желтеет. Вода пока пригодна для купания, но только для закаленных.
Первый снег в доминингах выпадет через полкруга и быстро растает. А ляжет лишь через полтора круга, но его едва хватит, чтобы укрыть землю тонким ковром. И морозы ниже десяти даже ночью не опустятся.
А вот дождей тут осенью немного, не развезет дороги, не превратит их в непролазные топи.
Вот так все удачно совпало для начала войны. И не использовать столь выгодный момент грех! Непростительный!

Ровная стена леса отделяет границу Степи от владений барона Хорнора. Вдоль опушки течет узкая речушка с тухлой коричневой водой. Местные называют речушку Гнилой и никогда не пьют из нее.
По лесу змеится накатанная дорожка, что ведет к двум приграничным поселениям. А от них и прямо до замка барона идет накатанный тракт, единственный в этих краях.

Бердин спрятал бинокль, в который долго рассматривал лес, и посмотрел на карту. Зонд сделал отличные снимки, а группа Орешкина и торговцы-хординги сумели раздобыть надежные сведения о владениях Хорнора. Благодаря им корпус пойдет по чужим землям, как по своим.
Василий расслышал топот копыт за спиной, сложил карту и застыл в седле.
– Правитель, – голос командира первого пехотного полка Ортога Длинного прозвучал совсем негромко, – все готово. Разведка донесла, что застава в лесу снята. Мы пройдем незамеченными.
Василий обернулся.
– Хорошо, полковник. Задачи командирам рот уточнили?
– Да, правитель.
Бердин помедлил, еще раз взглянул на лес, в который вот-вот войдут передовые роты двух пехотных полков, и словно нехотя махнул рукой:
– Начинайте!
Ортог отсалютовал – левая рука тыльной частью ко лбу – и развернул коня. Позади в сотне метров был полевой штаб командира корпусного отряда. По сигналу полковника взвились синий и красный вымпелы.
Выстроенные в колонну по трое пехотные роты двинули вперед, на ходу разворачиваясь цепью. Арбалеты наперевес, шаг скорый, темп высокий. Атакующий марш!
Арбалетные роты оставались на месте, готовые при случае поддержать пехоту. Это тоже был отработанный вариант, но сейчас он использован вхолостую. Врага поблизости нет. Однако порядок есть порядок и прикрытие свою задачу выполняло исправно.
Бердин взглянул на цепи пехоты, что почти бегом шли к лесу, и пожалел, что не может сейчас достать ноутбук. И жаль, что зонда нет в небе. А то бы он увидел, как в двух верстах левее второй пехотный полк выполняет тот же маневр. Пересекает границу и входит в земли Хорнора.
Вторжение началось!

За несколько часов до этого разведка вырезала все пять застав у границы, открыв тем самым путь внутрь доминингов. Эскадроны устремились в глубь владений барона, а пехота начала планомерный захват.
Столкновения с более или менее значительными силами врага пока не предвиделось. Дружина барона, разбитая на две части, была в замке и в Горелой Пади. И предупредить ее о нападении некому. Разведка должна перехватить всех посыльных.

Когда цепи скрылись в лесу, Василий украдкой посмотрел на часы. Точно по плану. Значит, сейчас и второй корпусной отряд в составе третьего пехотного и конного полков тоже перешел границу, только баронства Энкир. А на западе корпус «Закат» вторгся в королевство Тиаган.
Впервые Бердин командовал такой силой, и от масштабов дела, и от ответственности немного было не по себе. Но комплексовать и позволять нервам брать верх некогда. Теперь темп и еще раз темп. Вперед!

Вторжение началось как-то буднично и просто. Перерезать двадцать воинов на заставах – дело нехитрое, если умеешь. Полковая разведка это умела хорошо и все сделала очень быстро.
Пехота вошла в лес, прочесала ближайшие районы и вышла к дорогам. А потом двинула дальше к поселениям, не обращая внимания на чащобу вокруг. Там точно никого нет и быть не может. В этих местах вся жизнь теплится вдоль дорог и рядом с водоемами.
К первому поселению вышла вторая рота первого полка. Командир – капитан Клерел уже знал, что в нем всего шестеро мужчин и десятка два женщин, стариков и детей. Сопротивления не будет, тут дураков лезть с топорами против сотни воинов нет.
Лишь бы не утекли в лес с испугу. И не побежали в соседнее поселение. Чтобы этого не произошло, надо все сделать очень быстро. Как на учениях…

Жители спохватились слишком поздно. Когда огромное войско возникло словно бы из ниоткуда и почти мгновенно вошло в поселение, староста успел только свистнуть и схватить топор.
Впрочем, он его тут же выпустил. Драться было верхом безумия. Жители с ужасом смотрели на одетых в одинаковую черную форму воинов, на их оружие и ждали расправы. От поселения останутся только головешки. Более или менее пригожие бабы будут изнасилованы, несколько девочек-подростков тоже. Стариков изрубят, детей либо заберут, либо тоже убьют. А мужиков-то наверняка. Эх, мэор хозяин, далеко ты и твои дружинники-хоробники далеко, не защитишь, не спасешь!
Но чужаки повели себя странно. Прошли поселение насквозь и исчезли за поворотом дороги. А трое подошли к старосте.
– Мы вас не тронем, – сказал тот, что был выше других. – Никого не обидим. Знайте – теперь все эти земли принадлежат княжеству хордингов!
Староста прикрыл глаза и молил всех заступников-охранителей, чтобы дали пережить этот страшный момент.
– Скоро здесь пройдут другие наши войска. Приготовьте воду, сено, мясо. У вас это возьмут и заплатят за все! Ты меня слышишь?
Староста едва-едва кивнул и опустил голову еще ниже.
Чужак вдруг хлопнул его по плечу.
– Смотри мне в глаза!
Староста хотел было упасть на колени, но побоялся рассердить воина и с трудом поднял глаза.
– Будете жить и работать как раньше. Но теперь здесь хозяин другой. Так и скажи всем. На!
Воин протянул ему какой-то сверток.
– Повесь на своем доме. Иди!
Не чуя ног, староста пошел прочь. Он не видел, как покидали поселение чужие воины, не видел, как выбегали из домов дети и как выглядывали из-за дверей бабы. И только когда что-то крикнула его жена, он развернул сверток и обнаружил там прямоугольник черно-желтой ткани с неведомым рисунком красного цвета.
Всматриваясь в изображение, староста понемногу приходил в себя, но в его сердце нарастала тревога. А ну как приедут хоробники барона и увидят это? Голову снимут! Но и ослушаться чужаков нельзя, не помилуют.
И староста, поминая охранителей, сам полез на крышу, крепить ткань. Пока и впрямь не приехали новые чужаки…

Приблизительно так же проходили захваты и других поселений. Подавленные видом воинов и их численностью, крестьяне и не помышляли о сопротивлении. Кое-кто вообще пытался удрать в лес. Им не мешали, предупреждали старост и жителей о том, что власть теперь другая, отдавали заготовленные вымпелы, напоминали о продовольствии и фураже и шли дальше.
Бердин планировал застать барона Хорнора врасплох и разбить его дружину по частям. А народ… что ж, ему не привыкать менять хозяев. Тем более если новый владелец жечь дома и снимать шкуру не будет.

* * *

Стремительное продвижение слегка затормозилось только возле небольшого городка Бенка. Это поселение в отличие от других имело высокий тын, узкий ров, наполненный тухлой водой, и башню у узких ворот. В Бенке был гарнизон – полтора десятка воинов.
К городку сходились дороги доброй половины владений барона, тут же был своеобразный перевалочный пункт. Хватало складов, амбаров, запасников. В обычное время Бенк охраняли пол сотни воинов, но сейчас барон почему-то увел почти всех к Горелой Пади. Либо ждал нового нападения соседа, либо сам готовил удар.

Разведка блокировала Бенк с утра, не пропуская к нему никого. За то время, пока две роты первого полка форсированным маршем шли к городку, разведчики перехватили с десяток повозок, несколько пеших и одного конного – воина из дружины Хорнора.
Дружинник был так удивлен появлением чужаков в сердце баронства, что выложил все без понуканий. Сведения не особо и срочные, но важные. Хорнор все еще в замке, а вот часть дружины, что сидела в Горелой Пади, должна была идти сюда.
Пленник был гонцом и вез приказ подготовить городок к приему сотни воинов.
Командир разведэскадрона капитан Иммер хорошо усвоил уроки инструкторов, в том числе и один из принципов разведки – удивляй врага каждый раз.
В голове Иммера созрел наглый и хитрый план. При должном раскладе все должно пройти, как надо, и городок будет взят до подхода полка малыми силами и без потерь.
Правитель часто повторял: «Победителей не судят. Только иногда с них снимают погоны и отправляют пасти гусей». Что такое погоны капитан не знал, но суть понял. Гусей пасти он не хотел…

* * *

Ближе к вечеру, когда светило уже с трудом доставало своими лучами до верхушек деревьев, на пустынной дороге показался всадник. Он вел своего коня неспешным шагом, явно оберегая того после скорого галопа.
Чуть позади него плелись четыре повозки. Впряженные в них быки едва перебирали ногами и лениво крутили хвостами, а возницы, похоже, клевали носами, давно выпустив вожжи.
Десятник Охем, поднявшийся на тын, чтобы сделать втык вздумавшему болтать с бабенкой дружиннику, узнал во всаднике воина из сотни Луда. Это был новичок, получивший оружие всего два круга назад и толком не умевший даже орудовать им.
После сражения с графом Мивусом дружина Хорнора обновилась больше чем на половину, вот и брали всех подряд, кто хоть немного умел сидеть в седле или махать палкой.
Охем ждал вестей от сотника, так что появление воина его не удивило. Как и вид понуро бредущих быков, тянущих нагруженные повозки. В Бенкуже свозили запасы мяса, рыбы и зерна, барон хотел вернуть сюда сотню.
Давно пора, а то земли с полудня открыты, редкие заслоны не в счет, налетят степняки, вырежут всех подчистую. И былые договоры не остановят.
– Чего уставился?! – крикнул Охем воину, что все еще посматривал на бабенку. – Открывай!
Бабенка стояла под самым тыном и скалилась. Ладная такая бабенка, вдова кузнеца. Десятник и сам был не прочь утащить ее в уголок, но нет, эта дура строит глазки молокососу!
Воин бросил на нее еще один взгляд и пошел вниз, к воротам. Второй стражник сидел в башенке, спасаясь от мошкары. Охем велел и ему идти вниз. Одному с бревном и воротами управляться неудобно.
Створки пошли назад, издавая противный скрип, Охем поморщился и окликнул въезжавшего в ворота всадника:
– От Луда?
Тот кивнул.
Выглядел воин не очень, наверное, устал с дороги и поотбивал себе задницу с непривычки. Дожили, таких вот щенков на коня сажают! Да конь – одно название! Кляча, не годная даже в котел.
Охем бросил взгляд на повозки. Те еще ползли по настилу, а возницы сонно смотрели по сторонам.
Десятник мимоходом отметил здоровые плечищи сидящего на первой повозке мужика и сильно согнутую спину. Такого бугая в строй бы, а он быков погоняет!
– Что велел передать Луд?
– А?
– Очнись! – Десятник положил руку на седло и заглянул в низко опущенное лицо дружинника. – Что Луд велел сказать?
Воин пожал плечами, как-то неловко повернулся в седле и посмотрел на повозки. Охем заметил у того под левым глазом приличных размеров синяк. Вот дурень, подрался еще по дороге.
– Слезай! И говори толком.
Стражники подошли ближе, чтобы тоже услышать новости.
Воин стал слезать, будто с коровы, а не с коня. Опять покосился на повозки.
– Да говори, они все равно ничего не поймут.
А передняя повозка уже въехала в ворота и ввернула вбок. Быки встали, один вдруг протяжно замычал, словно услышал где-то корову.
– А вы чего тут? Приперлись под ночь, так еще ворота загораживаете! – прикрикнул на них десятник. – Гоните повозки к большому срубу. Первый раз, что ли?
Он дал знак стражникам, чтобы поторопили возниц, а сам повернулся к воину.
– Так говори уже!
Воин молчал, вжимая голову в плечи и мелко тряся головой. Охем только сейчас вдруг заметил, что в петле нет топора, а на поясе ножа. Потерял, остолоп?!
Он шагнул вперед, схватил дурня за отворот накидки и хотел уже отлаять его как надо, но странный шум за спиной отвлек его. Охем обернулся и увидел, как стражники оседают на землю, а над ними стоят здоровенные парни с ножами в руках.
С первой повозки вдруг спрыгнул возница, сбросил тряпье с могучих плеч и… явил воинскую справу черного цвета. На поясе у него висел меч, а тело укрывал дивный доспех.
Охем мгновенно все понял, оттолкнул всадника, набрал в грудь воздуха, чтобы дать знак своим, но меч моментально вылетел из ножен и полоснул десятника по шее.
Последнее, что увидел в своей жизни Охем, был нестерпимый блеск и жесткие глаза чужого воина. А потом все пропало…

Иммер коротко крикнул и махнул мечом. По его сигналу из-под сена и покрывал выпрыгивали бойцы, тут же устремлялись вперед, залетали в дома и постройки.
А от леса к Бенку скакали всадники – вторая половина эскадрона.
Тревогу поднять некому, стража побита, а немногочисленные жители городка застывали в испуге при виде чужих воинов. Ни о каком сопротивлении и речи не шло.
Дружинники барона были застигнуты врасплох кто в доме, кто в постели, а кто и в кустах, где справляли нужду. Всех рубили без пощады, разбираться некогда. Впрочем, одного пленника все же взяли – пожилого стражника у ворот. Остальные полегли под фальшионами и ножами бойцов Иммера.

Захват прошел быстро, четко, без задержек. Повезло, что в городке было мало войска, да и вестовой попался кстати. И главное – без потерь!
Что ж, теперь можно отправлять гонца к полковнику. Гусей капитану пасти точно не придется!

* * *

Бердин получал сведения о ходе продвижения от разведки, передовых отрядов полков и с базы, откуда пересылали данные вылетов зонда. Это позволяло держать весь ход операции под контролем и своевременно реагировать на изменения обстановки и прочие неожиданности.
Впрочем, неожиданностей не было. Корпус «Восход» шел по плану, даже с некоторым опережением, занимая земли, разгоняя или уничтожая мелкие группы дружинников и давя очаги слабого сопротивления. Пока все шло хорошо и даже (тьфу, тьфу, тьфу!) без потерь.
Появились и первые герои. Капитан Иммер со своим эскадроном взял укрепленный пункт барона Хорнора, да так ловко, что даже Бердин удивился. Этот молодой двадцатидвухлетний парень, бывший десятник в дружине племени Клемленат, словно был рожден для смелых рейдов и внезапных ударов.
Были и другие удальцы, сумевшие показать, что не зря их учили так долго и упорно. Бердин приказал представлять всех к наградам, благо система награждения уже существовала. Герои должны чувствовать, что на виду, и их дела одобрены.
Но пока все стычки были короткими, иногда случайными. Крупные силы Хорнора в бой еще не вступали. И Бердин ждал этого момента с некоторым нетерпением. Пора уже проверить полки в настоящем бою. И посмотреть, как управятся командиры. Это первая проверка, от нее много зависит…

Сведения о выступлении отряда из Горелой Пади к Бенку подтвердились дополнительной разведкой. После недолгого размышления Бердин решил лично принять участие в перехвате дружины Хорнора. В конце концов, это его первый более или менее значительный бой. Надо посмотреть, как и что пройдет. И все ли верно было рассчитано при подготовке армии.
Для операции полковник Ортог выделил две пехотные роты, арбалетную и разведэскадрон. С остальными силами он двинул дальше, охватывая владения барона с закатной стороны. А с восходной шел второй пехотный полк полковника Прама.
Бердин хотел перехватить отряд сотника Луда на марше. Лучше из засады. Для этого три роты, конечно, многовато, но пока есть возможность, пусть все учатся. Потом уже будет некогда.
– Найдите их и ведите, – передал связному приказ для капитана Иммера Бердин. – Нужны точные сведения. Связь через посыльных. И главное – на этот раз никакой самодеятельности! Только наблюдение.
Связной коротко кивнул, бросил левую ладонь к голове и развернул коня.
Бердин вызвал командиров рот.
– Ускорить марш! С тылами оставить охрану, пусть идут спокойно. Заодно и присмотрят за местными поселениями. Самим в них не лезть, только высылать разведку. Мы обязаны перехватить Луда хотя бы на полпути к Бенку. Противник о нас еще ничего не знает, идет не быстро.
Ротные склонили головы. Тот факт, что ими руководит лично командующий армией, главный среди посланцев Трапара, льстило им и заставляло быть строже к себе и к бойцам. А уж о выполнении приказов и говорить нечего. Все точно как сказано! В этом залог успеха!
– В Бенке оставить гарнизон – два десятка. Все ясно?
– Так точно, правитель!
«Так точно» привили им инструктора. И теперь хординги вставляли его каждый раз, даже без большой нужды. Привыкали.
Отпустив ротных, Василий связался с базой и попросил уточнить с помощью зонда местоположение всех сил барона Хорнора.
В последние дни зонд висел в небе почти постоянно, отслеживая обстановку в доминингах. Это позволяло быть в курсе реальных событий и при случае уточнить информацию разведки.
Елисеев – он был на связи – обещал все сделать в срок и посетовал, что одного зонда уже мало.
– Передай Навруцкому, пусть заказывает второй, – посоветовал Бердин. – А пока поднимай игрушку. Время не ждет.

3 Корпус «Восход». Удачный старт

Отряд сотника Луда шел к Бенку, чтобы прикрыть границу с полудня и заката. Это был вынужденный шаг. Еще недавно обители Дикой Степи вполне ладили с бароном и даже помогали ему в противостоянии с графом Мивусом. Но теперь они словно ополоумели. Уже два нападения на прикордонные поселения за последний октан! Причем крупными силами, отрядами по тридцать – сорок человек.
Хорнор даже думал, что Мивус, нарушая соглашения, сам натравил степняков на соседа. Но так это или нет – барон пока не знал.
Не лучше обстояло дело и на кордоне с королевством Тиаган. Там видели большой отряд, почти в полсотни всадников. Зачем королю Вентуалу посылать столько людей к кордону? С какой целью?
Барон был в растерянности, но действовал быстро. Сотни Луда хватит, чтобы отразить нападения степняков, да и воинов короля надо остудить.

После памятного сражения с Мивусом барон с трудом восполнил потери в людях. Набрал пять десятков новичков и привлек на службу два десятка бывалых наймитов, заплатив, правда, непомерную цену. Но наймиты того стоили. Тем более что в доминингах был явный дефицит опытных рубак.
Однако восполнить потери в лошадях Хорнор не смог. Барон пытался купить лошадей у степняков, у барона Энкира, но те неохотно шли на сделку. Даже золото и серебро не помогло. Поэтому почти две трети его дружины были пешими.
И в отряде Луда верховых только два десятка. Но ничего, пешие сядут на заставах и в Бенке. А конные смогут организовать погоню и преследование противника. В любом случае иного выхода нет.

До Бенка оставался дневной переход, когда отряд Луда дошел до небольшой речушки, что перерезала немногочисленные поля и уходила дальше к лесу, где впадала в озеро. Река не имела даже названия, всяк называл ее по-своему. В стоящем неподалеку поселении именовали Тихоней, на карте барона – Мелкой.
Она и впрямь была мелкой, но хватало и омутов, где легко мог исчезнуть всадник на коне с поднятым в руке копьем. Еще больше было бродов, а в одном месте даже соорудили переход из тонких досок. Повозка или всадник не пройдут, а пеший может.
Но использовать переход для переброски отряда нельзя, того гляди доски треснут. И Луд повел воинов к броду, где воды было по щиколотку, а дно устойчивое. Для верности сотник приказал набросать на дно веток, чтобы спокойно прошли повозки.
Переправляться Луд хотел утром, чтобы к вечеру дойти до Бенка. А на ночь на берегу разбили бивак. Быстро приготовили ужин, наскоро поели и повалились спать. Бодрствовала только стража. Хоть и шли по своей земле, но о порядке помнили, Луд тщательно следил за этим и не давал расслабиться.

Утром, едва светило показалось из-за горизонта, отряд уже был на ногах. Завтракали на ходу, быстро седлали лошадей, нагружали повозки, разбирали ношу.
По знаку сотника конный отряд первым пересек реку и пошел к лесу А пехота и обоз немного задержались, переходя через брод.
Сам сотник был с пехотой, следил за переправой. А когда она закончилась, приказал старшему десятнику Супрутару вести отряд и поскакал вперед вместе с оруженосцем и слугой. Он хотел догнать конницу.

Шум за деревьями он услышал, когда конь донес его до опушки. Удары о железо, вскрики, ржание лошадей и какой-то приглушенный посвист. А потом на сотника вылетел конь без всадника, с испачканным кровью седлом.
Луд среагировал мгновенно. Осадил своего коня, дернул повод и вытащил меч. Оруженосец и слуга повторили его маневр и тоже вытащили оружие.
Сотник оглянулся, увидел, как от реки ползет колонна пехоты и обоз, прикинул расстояние – сотни две шагов. Если дать сигнал тревоги, пехота успеет приготовиться к бою.
В этот момент справа и слева от сотника из-за деревьев разом вышло несколько цепей чужой пехоты. Они были одеты в черную форму, в руках держали оружие странного вида, чем-то похожее на луки.
Их было много, гораздо больше, чем воинов в отряде Луда. Сотник провел нехитрый подсчет и понял, что шансов у его воинов нет. А значит, это конец…
Прямо за спиной сотника зашуршали ветки, из-за деревьев выехали с десяток всадников. Тоже в черной форме и у каждого в руках оружие. Передний всадник бросил на сотника насмешливый взгляд и поднял руку.
Луд видел, как остановился его отряд и старший десятник Супрутар что-то кричит воинам. Видел, что чужая пехота медленно идет вперед, вскидывает оружие. Видел, как из леса выезжают новые всадники.
А потом что-то щелкнуло за спиной, свистнуло и мощный удар в спину бросил сотника с седла в траву. Боль в позвоночнике была столь сильна, что Луд потерял сознание. И не почувствовал удара в шею. Для него все было кончено…
Оруженосец и слуга пережили своего хозяина на считанные мгновения. А потом их тела, пронзенные болтами, тоже полетели на землю. Смерть наступила довольно быстро и избавила их от боли и мучений.

Арбалетная рота дала первый залп, когда пехота врага спешно перестраивалась для боя. Затем последовал второй залп и третий. Воины врага падали на землю, пронзенные тяжелыми болтами насквозь. Болты пробивали и щиты, и доспехи. Ломали кости, рвали мышцы, накручивали внутренности.
Из почти восьми десятков пехотинцев после трех залпов уцелело меньше трети. Они кое-как растянули строй, прикрылись щитами, но большего сделать не могли. Пехотные роты сократили дистанцию, вышли на расстояние прямого выстрела и дали залп.
Еще полтора десятка воинов попадали в траву. Остальные не выдержали, побросали щиты и топоры, закричали и побежали обратно к реке. Вдогонку им полетели новые болты. А на другой берег выехала чужая конница. И тоже дала залп.

Вскоре все было кончено. Отряд Луда, расстрелянный почти тремя сотнями арбалетов, перестал существовать. Весь, до последнего человека. Хордингам достался обоз и три десятка лошадей. Неплохой улов и просто отличный результат.
Бердин сделал пометку на карте и довольно потер руки. У Хорнора в замке осталось около сотни воинов. Теперь его черед.

В средние века замки дворян захватывали несколькими способами: подкупом, мощным штурмом, долгой осадой. Во всех трех случаях исход дела зависел от правильного подхода и наличия средств.
В этот раз первый вариант не проходил заранее. Некого и незачем подкупать. Барон не дурак, знает, что речь идет о его голове, а бежать некуда.
Долгая осада не подходила по определению. Все-таки блицкриг, нельзя тратить время на сидение под стенами. Оставался штурм. Но из опыта земной истории было известно – такое мероприятие всегда влекло за собой большие потери. А терять людей хординги не могли, их армия и так невелика, каждый человек на счету.
Вот и выходило, что замок надо было брать быстро и без больших потерь. И тут в игру вступал важный фактор – внезапность!

Продвижение армии хордингов проходило столь стремительно, что местная власть просто не успевала не только реагировать – узнавать о вторжении. Диверсионный отряд корпуса в основном и занимался тем, что перехватывал всех гонцов и посыльных, а также стерег основные дороги, ведущие к замку барона и городам. Благо их было немного, как и самих дорог.
Перехватом занимались и разведэскадроны, но уже в непосредственной близости от полков. Свою роль сыграла и оторванность большинства поселений друг от друга, и их частичная изоляция. Да и психология жителей играла роль. Крестьянам не до забот хозяина. Лишь бы не трогали, а кто там оброк собирает – какая разница?
Вот и вышло так, что полки хордингов прошли больше половины земель барона, а он даже не знал о вторжении, о падении Бенка и о гибели половины дружины.
Никто и никогда прежде не захватывал владения в доминингах врасплох. Ни один враг не проникал так стремительно в глубь территорий. У дворян просто не было опыта противодействия. И судя по всему, уже никогда не будет…

– Вариантов два. Повторить маневр Иммера или совершить внезапный штурм, например под утро. Каждый имеет свои плюсы и минусы. – Бердин посмотрел на собравшихся в шатре командиров полков Ортога и Прама.
Полковник Прам прибыл на совещание по специальному вызову Бердина, оставив свой полк на прежних позициях. К этому моменту он уже охватил владения барона с восхода и полуночи, перекрыв кордоны с Мивусом и Агленсом. Правда, полк был растянут сверх всякой меры, но в баронстве уже не было сил, способных нанести даже слабый удар по подразделениям Прама.
Кроме полковников здесь были несколько командиров рот и штабных работников: начальник штаба и заместитель Ортога, оба в чине майоров.
– Слушаю ваши предложения. Капитан Иммер, вам слово.
Герой Бенка Иммер сдержанно кивнул и кашлянул. Он, как и остальные командиры, уже привык высказываться на подобных совещаниях. Но раньше это было только учением, тренировкой. А сейчас каждое слово стоило очень дорого. И цена – не только человеческие жизни, но и сама победа в войне!
– Замок хорошо укреплен, подходы просматриваются. Прямой штурм без больших потерь невозможен. Но и открыто в замок не попасть, тут наверняка знают всех в лицо. Я имею в виду возничих, поселковых старост. И в повозках больше двух десятков человек не спрятать. А устроить переодевание и въехать как свои… вряд ли. Предлагаю проникновение со стороны реки. Мои воины поднимутся по стене, захватят ворота и откроют их. А дальше дело за пехотой.
– Неплохо, – кивнул Бердин. – Кто еще?
Слово перешло к ротным. Они предлагали заложить заряд под стену. Правда, на это отводили три ночи – надо незаметно переправить отряд под стены через ров и насыпь.
Ортог и Прам тоже ратовали за штурм, но с предварительным подрывом ворот. Однако против плана Иммера не возражали.
– Ясно. Двойной план. Захват ворот изнутри и одновременно попытка подорвать их. Что-то должно сработать. Но такой план задержит нас на несколько дней. А столько времени нет.
Бердин ощутил на себе взгляды командиров. Они уже успели изучить его манеру изложения и знали, что правитель наверняка уже придумал свой план. Самый лучший и верный.
Василий усмехнулся. Вера в его способности у хордингов велика. Но знали бы они, что большей частью все эти способности – лишь знания и опыт, да еще умение работать головой! Ничего, скоро сами начнут соображать также. Ведь опыт – дело наживное.
– Зайти в замок открыто сложно, в этом капитан Иммер прав, – продолжил Бердин. – А раз так, то надо выманить барона из замка. Хотя бы половину его отряда. Как? Вспомним, что заставит его, как и любого владетельного дворянина, позабыть об опасности и пойти на риск?
– Угроза владениям! – откликнулся начальник штаба полка Ортога майор Мелмеш.
– Верно. Хорнор выскочит из замка как… словом, быстро. Если узнает, что граф Мивус перешел кордон и захватил два поселения. Или три. Местные распри нам на руку, да?
Бердин усмехнулся и вслед за ним засмеялись и хординги. Верно, обстановка в доминингах как нельзя больше способствовала быстрому продвижению армии.

За последние месяцы в доминингах вспыхивали и угасали три междоусобных конфликта. Два на полуночи, у границ с империей, и один в центре между герцогом Стударом и маркизом Агленсом. Причина конфликта, как передали разведчики-торговцы, банальна – владение судоходной частью притока Бреаша и одним поселением, стоявшим в очень удобном для причаливания месте.
Причем и поселение, и приток были неподалеку от бывшего замка сына маркиза, который так неудачно для себя решил перехватить группу Орешкина.
Ясно, что за конфликтом стояло королевство Догеласте, ясно, что отряды наемников не зря были пропущены по землям королевства, а несколько торговых судов задержаны на полуночи.
В результате десятидневной войны силы маркиза и герцога поистощились и они были вынуждены прекратить бойню и заключить договор. Опять же под присмотром Догеласте.
Оба королевства планомерно и упорно ослабляли дворянства доминингов, увеличивая свое влияние и ослабляя соседей. И даже противодействие империи не могло помешать этому. Но плодами труда королей суждено было воспользоваться не им, а хордингам. Что уже и происходило.

– Сделаем так, – продолжил Бердин. – Разведка будет искать пути проникновения в замок. А заодно присмотрит удобное место для перехода рва. А на вас, полковник Ирам, обеспечение появления гонца с восхода баронства. Какой-нибудь молодой паренек, видевший гибель заставы. Может быть, кандидат в дружинники. Тут такое практикуют. Словом, он должен быть испуган, косноязычен, убедителен. Найдете такого?
– Так точно, правитель, найдем, – склонил голову Ирам. – Есть один на примете. Сделает как надо.
– Придумайте дополнительное доказательство, но только не переусердствуйте! Надо, чтобы барон покинул замок. Или хотя бы отправил отряд на восход. Как только он отойдет от замка на десяток верст – берите его. А мы тем временем поработаем здесь. Ясно?
Командиры склонили головы. План и впрямь хорош, посланец Трапара как всегда нашел самый простой и эффективный выход. Ну что из того, что сами хординги не додумались?! Раньше у них не было случая искать подобные решения. А вот теперь хватает. Так что скоро они сами будут придумывать не хуже правителя. Пусть радуется за учеников!

* * *

Закончив совещание, Бердин вышел на связь с базой, узнал последние новости от Якушева, уточнил обстановку и довольно кивнул. В целом все шло как надо, хотя и с мелкими накладками и незначительными ошибками. Совсем без них невозможно, все-таки реальность вносит свои коррективы даже в самый продуманный и хороший план. А тут еще и армия сырая, только-только сколоченная и обученная.
Ошибки и недочеты придется устранять по ходу дела. Но темп следует выдерживать в любом случае! Отставать нельзя. Домининги должны быть покорены в срок и без проблем. Эта операция – учебная. Но постигать науку надо быстро. И он за этим проследит!

4 Корпус «Восход». Было ваше, стало наше

С самого утра у барона было плохое настроение. Да еще эта глупая девка полночи хлюпала и ныла. Ни удовольствия, ни отдыха, одни сопли.
В замок привезли новую служанку, молоденькую совсем девчонку, четырнадцати зим, не больше. Ладная, стройная, с симпатичным личиком. Хорнор как раз только выгнал прежнюю служанку – отяжелела не вовремя, живот раздуло, как у коровы. А жена как назло кровоточила второй день, ей нельзя. Да и тоже потеряла фигуру, раздобрела.
А тут новенькая. Ну и барон взял ее к себе. Так эта дура зажалась в углу и смотрела на хозяина испуганными глазами. Хорнор хотел по-доброму, лаской, но девка ни в какую. Нет, визжать и вырываться не стала. Но вела себя как рыба – позволила раздеть и уложить, раздвинуть ноги. Сухая, как старая колода, чтоб ее! Барон явно причинял ей боль, но кричать дуреха не смела. Закусила губу, отвернула лицо и утирала слезы.
Пришлось доставать мазь, оставленную знахарем как раз для таких случаев. Дело пошло лучше, больно, во всяком случае, ей не было. Но поведение молодая неопытная дура не переменила.
Барон промучился полночи, а потом оставил служанку в покое. Утром она быстро собралась и ускользнула из покоев по взмаху его руки.
Вот и вышло, ни большого удовольствия, ни сна. А тут еще кастелян прилип – не везут с дворов припасы, черные мужички совсем обнаглели. И старший сотник Бадарс смотрит хмуро. Из Бенка не едет гонец. Ну и что, что не едет? Луд, наверное, только до Бенка дошел.
Тут других забот хватает. С соседями вроде мир, но тревожно. Из Тиагана худые вести, король все мутит, хочет послать своего вельможу к барону. А зачем – и так понятно. Предложит пойти под него, под короля, отдать землю и власть, а взамен получить титул наместника.
Эка хватил! Чтобы барон Хорнор пошел в слуги?! Свою вольность дворяне доминингов кровью и железом добывали не затем, чтобы потом отдать ее вот так просто!
Но сказать «нет» легко. Ачто делать, когда король двинет хотя бы часть своего войска на непокорного соседа? Ему не трудно отправить полутысячный отряд, чтобы покорить гордого барона. И что против отряда сделает дружина Хорнора, в которой едва ли наберется две сотни воинов? И треть – малообученный молодняк? Кровью умоется барон и земли потеряет. А даже если отстоит, то ослабнет сверх всякого предела. Голыми руками можно будет брать!
Вот и думай, барон, прикидывай, решай и не ошибись. Ах как был прав тот торговец с полуночи, что приводил свой караван полгода назад к самому замку. Короли жаждут покорить все домининги! И не пожалеют для этого ни сил, ни времени. А помощи ждать неоткуда. Разве что империя Скратис встанет на защиту. Но для этого надо попросить ее. И не одному барону, а всем владетельным дворянам.
Но империя далеко, ее непобедимые легионы нескоро прибудут сюда. А король вот он, рядом. И его конница в два дня доберется до замка Хорнора. Правда, взять его с наскока сложно. Зато можно пожечь дворы, пограбить их, перебить людишек, увести полон. А он, барон, на все это будет смотреть со стены и стискивать челюсти до скрежета зубов.
Договориться бы с соседями, но как? С Мивусом едва-едва замирились, Агленс после гибели сына вообще никого видеть не хочет. Да и с герцогом не в ладах. А другие заняты своими заботами. Нет, один барон, совсем один. Такова цена воли, такова плата за власть над своим клочком земли.

После обеда барон собирался отправить два десятка воинов на восходный кордон, сменить тех, кто сидел на заставах. Надо увеличить заставы, но людей мало. Да и Мивус вряд ли пойдет сейчас войной. У него тоже свара с бароном Энкиром. Странно это, сколько время мирно жили, а тут спор и вражда.
Хорнор вместе Бадарсом пошел в дружинный дом, хотел лично отобрать воинов для застав. И посмотреть припасы. Воины возьмут с собой две повозки, нужны свежие кони, а их мало. В замке всего два десятка всадников, да еще столько же с Лудом ушли к Бенку. Лошади – еще одна головная боль барона.

Всадника со стены заметили не сразу. Молодой воин, едва ли не в первый раз стоявший наверху, отвлекся, поправлял выданный накануне доспех, а когда поднял голову, то конный успел проскакать почти треть пути от леса к реке.
Воин от неожиданности поперхнулся и замахал рукой, подавая сигнал десятнику, что шел по лестнице наверх. Тот показал воину кулак и посмотрел на всадника.
В седле сидел совсем молодой парень, зим шестнадцати, наверное. В просторной грязной рубахе, коротких портках и стоптанных опорках. Простая мужицкая одежда как-то не подходила к хорошему коню и дорогому седлу.
Ехал парень едва ли не шагом, кривясь на левый бок и прижимая к нему руку. Рубаха грязно-серого цвета была пропитана кровью.
Не к добру такой вестник, совсем не к добру. Что хорошего может привезти раненый человек на чужой лошади? Только беду.
– Открывай ворота, дурень! – рявкнул десятник воину и поспешил вниз, лично доложить барону.

– …Хоробники… чужие… много… перешли межу и напали. Срубы пожгли, людей убили. Баб… того. А детишек увезли. Наш набольший собрал людей для отпора, а их перебили издалека, стрелами посекли.
Гонец говорил медленно, делая паузы, с всхлипом вздыхая и постоянно стирая пот со лба. Грязь превратила его лицо в жуткую маску, и только глаза, полные боли, выглядели живыми.
Потрескавшиеся губы гонца едва шевелились. Десятник уже дважды подавал ему ковш с водой, но гонец все никак не мог утолить жажду.
– И это… когда я уезжал, видел дым с той стороны леса. Птицын Двор горел. Значит, и там тоже…
Хорнор в бешенстве кусал губы, глядя на едва стоящего на ногах парня. Тот сгорбился, понуро опустил голову и бубнил под нос, хлюпая носом. Вид он имел такой жалкий, что даже жесткий барон не посмел наорать на него и заставить говорить быстрее.
Он молодец, невзрачный паренек. Не испугался, схватил коня убитого воина с заставы и прискакал сюда. Как еще дорогу нашел?!
– Ты видел их? – спросил Хорнор.
Гонец кивнул.
– У одного бунчук черно-белый. И на щите дерево.
Барон скрипнул зубами. Мивус! Его герб и его цвета! Ну, тварь! Нарушил договор, привел дружину на чужие земли и разорил поселения. Заставы разрушены, срубы сожжены.
– Сколько ты видел хоробников?
Гонец испуганно посмотрел на барона, неуверенно поднял руку, растопырил пальцы, потом поднял вторую.
– Десять?
Гонец сжал пальцы на правой руке и вновь разжал. Согнул указательный и большой.
– Десять – пятнадцать. – Хорнор нашел взглядом Бадарса. – И на втором дворе еще. И на заставах.
– Полсотни. Столько граф мог отправить, чтобы пограбили… Если они только за тем пришли.
Сотник осекся, глядя на побелевшего барона.
– Собирай дружину! – рявкнул барон. – Всех конников и четыре десятка пеших! Десять подвод…
Он запнулся, стукнул кулаком по стене и выдал сочную фразу. Нельзя ему ехать! Надо дождаться донесения Луда. Надо проследить за тем, как мелят муку и заготавливают мясо, как засыпают в схроны зерно, как готовят сани, проследить за ремонтом в замке. И скоро ехать за выходом. Тут без хозяйского глаза никак!
Проклятый Мивус, нарочно подгадал момент. Словно у самого забот меньше?! Напасть, когда во всех дворянствах и королевствах идет подготовка к зиме и переработка собранного урожая – самая большая подлость. Но раз напал, надо встретить как следует!
Три десятка воинов хватит барону, чтобы защитить замок и собрать оброк. Плюс еще с десяток новичков, которые только-только пришли в дружину. Они ни на что пока не годны, но уж на стенах постоять и повозки посчитать смогут.
– Бадарс, отряд поведешь ты. Выступите утром. А сейчас пойдем, надо все подготовить.
Барон шагнул к донжону, но сотник его остановил:
– Я этого с собой возьму, пусть покажет дорогу, какой ехал. И расскажет что знает.
Барон с сомнением посмотрел на измотанного дорогой гонца, но возражать не стал. В замке от него проку никакого, а так хоть чем-то поможет.
– Сколько тебе зим?
Тот пожал плечами, уныло бормотнул:
– Батяня сказывал – шестнадцать…
– Будешь делать, что скажут – станешь набольшим вашего двора…
Барон замолчал, думая, что вряд ли их поселение смогут отстроить заново и заселить, но вслух этого не сказал.
– Иди. Тебя накормят и положат спать. Утром рано вставать.
Хорнор кивнул десятнику и тот положил руку на плечо гонца, разворачивая его к себе.

Ночь в замке выдалась заполошная. Горели факелы и костры, ржали лошади, сновали туда-сюда слуги и воины. Кузнецы и мастеровые проверяли подводы, крепили ослабшие ободья колес, смазывали оси, перековывали коней. Барон вместе с Бадарсом и двумя десятниками проверяли оружие и доспехи, кое-что отправили оружейнику.
Кастелян отбирал припасы и фураж. Хотя идти предстояло по своим землям и в каждом поселении сейчас хватало и зерна и мяса, однако надо кое-что взять и с собой. Негоже все у крестьян забирать.
Хорнор строго наказал Бадарсу идти по выверенной дороге, отряд Мивуса перехватить и разбить. Но если те побегут, далеко в земли графа не заходить. Можно налететь на засаду.
– Кого в полон увели, уже не вернешь. А терять еще и воинов я не могу.
Старший сотник кивал. Прав барон. Хоть и хочется за своих отомстить, но увлекаться нельзя. Может, Мивус того и ждет.
– Как графа отгонишь – сразу назад. Но на заставах людей оставь. И пусть смотрят лучше, не то сами лягут, как те…
Барон сдержал гнев, не стал пенять Бадарсу за плохую кордонную стражу, хотя она была на старшем сотнике. Неизвестно, как еще там вышло и почему стражники не дали знак. Только недавно проверяли сигнальные костры, что были сложены под навесом, и сухое запальное масло, спрятанное до поры в запечатанных кувшинах. Поджечь такой костер – дело нескольких мгновений. А дым виден на многие версты.

Этой ночью немного поспали только воины отряда Бадарса. У них впереди тяжелый переход, нужно накопить силы. Да еще отдохнула смена стражи на стене. Ее уменьшили из-за сборов, а в пару к опытным воинам отрядили новичков. Пусть на деле учатся. Да и спокойно пока в этих местах. Некого сторожиться.
Еще спал молоденький гонец. Его рану перевязал знахарь, дал горького отвару, велел смыть грязь и кровь, а потом отправил на кухню, где парень наскоро набил живот. Постелил гонцу в дружинном доме, но он пожаловался на духоту и ушел во двор к стожку сена.
Кто-то из воинов еще посмеялся:
– Сам в срубе спит, со свиньями и гусями в обнимку, а дух хоробный вишь, в тягость!
– Так свинья своя, а обмотки и поршни твои! – подначил другой. – Вот и сомлел паренек.
Посмеялись. Парня все жалели и уважительно говорили о его отваге. Надо же, утек из-под топора вражеского и доложил хозяину, что и как! Такого и в дружину скоро можно, не пропадет!
До самого рассвета на стенах и во дворе горели факелы и костры. Отсветы пламени слепили глаза стражникам на стенах, когда те смотрели во двор. И в кромешной тьме за стенами они ничего толком не видели.
Впрочем, не видели они и кое-чего в самом замке…

Завернутый в клочок окровавленной тряпки камень вылетел из-за стены, прокатился по насыпи и соскочил к воде. Зоркие глаза разведчиков различили мелькание красно-белого комка, а один из них сумел подобрать камень.
Разведчики без шума погрузились в воду рва и быстро переплыли на другую сторону. Так же незаметно они отползали от стены к дороге и к лесу. Немного позже камень попал в руки командира разведэскадрона, а потом и к командиру первого полка. Тот отбросил в угол тряпку и показал камень Бердину.
– Они высылают отряд. Тряпка одна, значит, барон остается замке.
– Другого я и не ожидал, – ответил Василий, глядя на камень. – Хорнор не оставит замок в такое время. Молодец Андем. Не зря его Ирам рекомендовал.
Андем на языке хордингов – шустрый, верткий. Свое имя разведчик из полка Парма оправдывал на все сто. Ростом невелик, тонок в кости, но жилист, ловок и очень быстр. Выносливости в нем на троих, реакция отменная и сметка есть.
Была у Андема еще одна особенность – в свои восемнадцать выглядел он на два-три года моложе. Ясные глаза, детское личико, пушок на щеках. Не поймешь, то ли малолеток-переросток, то ли уже парень.
В разведку он попал благодаря совету старейшины рода. И пришелся, как говорят, ко двору. Более умелого и ловкого воина в эскадроне не было. Капитан Тунур после покорения доминингов собрался ставить Андема десятником.

Идея подослать барону «погорельца» принадлежала Иммеру. Бердин ее одобрил и велел связаться с Прамом. Его полк как раз и шел по восходной части владений Хорнора. Придумать легенду, уточнить названия поселений и имена набольших, найти трофейного коня было делом одного часа. И вскоре бедный пацан-погорелец уже скакал через лес, зажимая рану на боку. Кстати, рана была настоящая, нанесенная ножом. Бил сам командир эскадрона разведки, так чтобы и кровь пустить, и ничего важного не задеть.
Задачей Андема было поднять панику, заставить барона реагировать на мнимое вторжение и по возможности способствовать отправке отряда из замка. В идеале выехать должен был сам барон. Но Бердин не верил, что тот покинет замок, и оказался прав. В очередной раз.
Теперь надо выждать, пока отряд уйдет, и закончить приготовления к штурму. Под шумок тревоги и сборов разведчики Иммера успели переплыть ров, сползать под самые стены замка и выбрать пару мест для закладки зарядов. А также отыскать запруду рва и посмотреть, можно ли ее быстро прорвать.
Разведчики сделали все что нужно и заодно подхватили выброшенный через стену камень в тряпке. Андем подал знак, а значит, все идет по плану.

Первые лучи светила только окрасили край неба в багровые тона, когда через ворота замка потянулась колонна отряда. Впереди ехал Бадарс, за ним два десятка конных, а следом пешие воины и небольшой обоз.
Хорнор немного постоял в воротах, провожая отряд взглядом и прикидывая, успеет ли Бадарс перехватить врага или застанет только пожженные поселения. Хорошо бы, конечно, отомстить Мивусу за разграбление, но если тот ушел, то… и ладно. Ввязываться в бои и терять людей барон не хотел. А соседу он еще отомстит. Либо опять степняков наймет, либо придумает что-то другое. Такие обиды сносить нельзя.
Проследив, как повозки исчезают за краем леса, Хорнор велел закрывать ворота и спросил стоявшего рядом десятника Охема, временно заменявшего Бадарса:
– Как этот беглец, очнулся?
– Спит, мэор барон. Жар у него, знахарь ничего сделать не может.
Барон недовольно нахмурил брови.
– А это не болотная трясучка? А то могут и все заболеть.
– Знахарь говорит, нет. Рана не проходит. Но опасности нет.
Барон поджал губы. Этот вестник, молодой паренек, должен был выехать с Бадарсом к кордону, но под утро ему стало хуже. Срочно вызванный знахарь что-то шептал и водил руками над раненым боком, а потом заставил парня выпить еще отвару, чей запах отвращал даже самых стойких.
Бадарс наведался к гонцу и вышел, огорченно покачивая головой. Из этого молодца проводника не будет, он едва дышит.
Так и вышло, что гонца оставили в замке, напоили горячими отварами и настоями и завернули в шкуры. Пусть выздоравливает, заслужил отдых.
– К завтрашнему дню подготовь полтора десятка воинов. Надо объехать дворы, собрать выход. Ты останешься за старшего. Удалад занимается своими делами, на тебе охрана.
Охем поклонился, для него это честь великая. В отсутствие Бадарса и Луда теперь он главный. И пусть под рукой мало людей, но все-таки командование!
– Благодарю за честь, мэор барон.
– Ладно, иди, – отпустил его барон. – У тебя забот хватает.

Большая часть дня прошла в повседневных делах. В замке их хватало. За стены никто не выезжал и приезда ничьего не ждали. Хотя барон надеялся, что вскоре должен прибыть гонец от Луда.
Из-за резкого сокращения гарнизона количество стражников уменьшили. Раньше на пролетах, в башнях и у ворот было восемь человек, а теперь оставили только троих на стенах и одного у ворот. И половина стражников – новички. Им строго наказали – смотреть внимательно и докладывать обо всем. Те старательно пялились по сторонам, но ничего интересного не замечали.
Когда стемнело, во дворе зажгли факелы. Большая часть прислуги улеглась спать, двор опустел. Стражники видели только редкое мелькание силуэтов возле срубов и донжона. Да еще у колодца сидел заболевший гонец, которому немного полегчало. Во всяком случае, на задки он ходил сам, хотя и шатался от усилий, как лист на ветру.
Осенние ночи стали свежи да темны. В это время года тучи по ночам постоянно закрывали небо, иногда шел дождь. Еще немного и ударят заморозки. Лужицы скует первый еще слабый ледок.
В такую ночь хорошо лежать в теплом срубе, а еще лучше в житнице у печи да с бабой под бочком. А не стоять на стене, ежась от ветра и глядя повлажневшими глазами в темень.
Неплохо было только стражнику у ворот. Стены защищали его от ветра, а небольшой костер не давал продрогнуть. Зато другая беда – в сон тянет. До смены еще далеко, а глаза слипаются, хоть руками их держи.
Стражник – из новичков – еще не имел привычки бодрствовать по ночам и поэтому постоянно ходил, как советовали опытные дружинники, а иногда приседал, подпрыгивал, махал руками. И сон разгоняет, и кровь.
Так, размахивая руками и прыгая, он сделал уже двадцать кругов вдоль ворот, озабоченный больше тем, чтобы не заклевать носом, чем обстановкой вокруг. И не заметил ни мелькнувшего возле лестницы силуэта, ни тихого шелеста наверху.
И возникшего вдруг за спиной человека не заметил. А когда жесткая ладонь закрыла рот и резко дернула назад, он не успел и вскрикнуть. Клинок ножа легко вошел в горло, перехватил артерию и резанул дальше. Обмякшее тело осторожно оттащили в угол и положили возле сторожки.

Темная фигура скользнула к воротам, с трудом приподняла тяжелый брус и не сразу вытащила его из пазов. Брус едва не вывернулся из рук, в последний момент его удержали и опустили одним, а потом и вторым концом на землю.
Стражник на соседней стене заметил отсутствие товарищей у ворот и у башни и замер, не зная, как реагировать. По порядку следовало закричать, но вдруг они отошли по нужде?
Немного поколебавшись, стражник набрал в грудь воздуха, но раскрыть рот не успел. Свистнул болт и вошел точно в глаз. Стражник покачнулся и ничком упал на настил.
Второй болт пронзил стражника с противоположной стороны. И только один, последний стражник, из ветеранов, заметил падение тела товарища и расслышал скрип больших железных петель ворот.
Он-то порядок знал и терять времени на размышления не стал. Засвистел, потом закричал, одновременно прыгая к двери башни и припадая на колено.
Одинокий вскрик метнулся по двору, ушел в небо и в поле. Но он был услышан в дружинном доме и десятник Охем вскочил с настила раньше других. Взревел: «Тревога!», первым схватил топор и щит и выскочил наружу.
…Темная ночка да плохая погодка – верные помощники разведчика и диверсанта. Правда, с появлением специальной техники эта поговорка частично утратила свою истинность. Но то на Земле. А здесь мрак и непогода свое дело делали.
Под прикрытием тьмы и ветра разведчики преодолели ров, подкрались к стенам и забросили крюки на стены. А первая рота полка подошла к опущенному мосту.
По плану разведчики должны были снять охрану на стенах, открыть ворота и впустить пехоту, а потом вместе с ней провести зачистку замка. Но молодой Андем сумел сам снять стражника над воротами и того, что стоял внизу у костра. Парень явно заработал отдельную награду.
Так вышло, что уцелевший стражник заорал в тот момент, когда несколько разведчиков уже были на стенах, а Андем сумел приоткрыть ворота. Их тут же стали раздвигать с той стороны и в проем хлынули первые десятки пехоты. А на стенах уже засели разведчики, взяв под контроль двор и вход в донжон.
Первым им на прицел попал десятник Охем. Он вылетел из дружинного дома, бросил взгляд по сторонам, увидел чужих воинов, вбегавших через раскрытые ворота, и вскинул щит на уровень груди. И в этот момент в его спину вошел болт. Десятника швырнуло на колени, острая боль пронзила тело.
Выбежавший вслед за командиром дружинник получил стрелу уже в лицо. А потом дом окружили пехотинцы и взяли под прицел узкие окна и двери. Дружина была блокирована. Но она пока об этом не знала, воины пытались выскочить наружу и получали кто удар фальшионом, кто болт.
В донжон пехоту повел Андем. Он успел вооружиться трофейным топором и щитом и теперь бежал впереди всех, указывая путь.
В донжоне, кроме троих воинов, была только семья барона и слуги. Воинов снесли залпами арбалетов, слуги попрятались по углам. Барон, разбуженный криками, выскочил в узкий коридор, но полуголый и без оружия. Ему и в голову не пришло, что в замке враги. Слишком уж неожиданно.
Чужих он увидел сразу. И Андема признал тоже сразу. В голове метнулась мысль о том, что отряд Бадарса ушел зря и наверняка попал в руки к врагу. И еще одна мысль успела проскочить: как это проклятый Мивус так быстро дошел до замка и почему его никто не заметил?
Бежавший следом за Андемом капрал вскинул арбалет и выстрелил. С неполного десятка шагов болт пробил грудь барона насквозь и пригвоздил того к стене.
Брать пленных в задачи штурмового отряда не входило. Даже самого Хорнора. Как и его семью.
– Осматривайте дом! – крикнул капрал и поспешил наружу. Надо было срочно доложить капитану о гибели барона. И получить дальнейшие указания.

Через полчаса все было закончено. Остатки дружины перебиты, слуги согнаны во двор. Убитых побросали в ров, не делая различий между простыми воинами и самим бароном.
Прибывшие в замок Бердин, полковник Ортог и начальник штаба Мелмеш быстро осмотрели первый взятый оплот дворянства. На полковника и майора он произвел впечатление – хординги таких никогда раньше не видели, хотя в тренировочном лагере были построены макеты замков. Но то макеты, а то настоящий! Василий же видел и не такое, поэтому взирал на донжон и стены равнодушно.

Но долго любоваться трофеем некогда. Мелмеш срочно наладил вывоз всех запасов из подвалов замка, для чего приспособил захваченные повозки и коней, а также почти всех слуг.
Такую ревизию уже проводили в больших поселениях тыловики корпуса. Все, что находили, свозили на временную тыловую базу к границе со Степью.
Ортог и Бердин тем временем отсылали связных в подразделения полка и в полк Ирама. Наступала пора собирать силы воедино и идти дальше, к границе владений Хорнора с маркизом Агленсом.
А в самом замке работали бойцы из отряда подрыва. Замок взяли без их участия, но зато они отыгрывались сейчас, готовя донжон к подрыву и сожжению. Оплот власти барона и сепаратизма должен быть уничтожен. Как и замки других дворян.

С первыми лучами светила замок опустел. Ушли повозки с зерном, мясом, битой дичью, вяленой и засоленной рыбой и прочими запасами. Ушла пехотная рота, забрав с собой слуг. Разведэскадрон уже ускакал к месту сбора полка. Покинули замок и Бердин с Ортогом. Последними отходили подрывники.
Едва они скрылись за деревьями, огромный взрыв разметал донжон. Потом пламя гигантского костра охватило развалины и стены замка. Огонь жадно лизал сухие бревна.
Ров с водой надежно охранял пожарище от распространения. Так что соседним поселениям и лесу ничего не грозило. Зато сам пожар виден издалека и теперь жители поселений будут наверняка знать, что власть барона закончилась. А на здешних землях новый хозяин – княжество хордингов!

* * *

Последняя мысль барона Хорнора была верна. Отряд Бадарса сгинул без следа. Его вели от самого замка, дали отойти на десяток верст и взяли в лесу, у поляны.
Все сделали по науке, как и положено хорошим выученикам. Перед передними всадниками упали подпиленные деревья, отрезая путь вперед. Еще несколько деревьев преградили дорогу назад. А из кустов и из-за деревьев в дружинников полетели болты. Били с убойной дистанции в три десятка шагов. Били две сотни арбалетов. Спасения от такого шквала не было.
Бадарс попытался дать команду к обороне, но она опоздала. А потом уже и сам сотник полетел с коня, выбитый двойным ударом болтов тяжелых арбалетов.
Бойня продолжалась недолго. Потом на дорогу вышли досмотровые группы и обошли всю побитую колонну. Десятка два дружинников еще были живы, кто ранен, кто успел упасть и залечь за повозкой или конем. Этих добивали фальшионами. Сопротивления почти не оказывали, пощады не просили, умирали молча или с проклятиями.
В разбитой колонне взяли уцелевших лошадей, повозки, собрали трофейное оружие и все железо, что нашли. Тела побросали в кусты. Лесные хищники похоронят убитых, кости растащат. А устраивать погребения нет времени.

Баронство Хорнор прекратило свое существование за трое суток. Причем большая часть времени ушла на марши и маневры и только совсем немного – на собственно боевые действия. В условиях обособленности населенных пунктов, в отсутствие быстрой системы связи и налаженного скоростного оповещения, из-за оторванности владения от соседей даже шансов на осмысленное сопротивление у Хорнора не было. Как не было его и у других дворян.
Кстати, подобная ситуация была и на Земле, местами даже до середины двадцатого века. Примерами тому служат и рейды «татарской орды», и налеты шаек разбойников, и даже поход армии Наполеона в Россию. Да и во Вторую мировую зачастую сельчане или жители небольших городов узнавали о приближении немцев, только когда их разведка въезжала на околицу.
Ведь боевые действия в основном ведутся вдоль линии дорог, трактов, неподалеку от русла рек. А те, кто живут в отдалении, зачастую самой войны и не замечают.

Через сутки оба полка вышли к границе с землями маркиза Агленса. За исключением одной пехотной роты и разведэскадрона полка Ортога. Не было с полками и Бердина. Он с отрядом шел к другой границе – с графом Мивусом. Предстояла сложная операция, скорее дипломатического характера. И Бердин хотел провести ее сам. От исхода дела зависело слишком много. Так что права на ошибку у него не было.

5 Корпус «Восход». Лучшая дипломатия – сила

Кордонные заставы на землях графа Мивуса были поставлены поблизости от поселений, рядом с реками, озерами и всегда возле дорог. Граф, как и некоторые соседи, ставил на такие заставы выходцев из здешних мест. Им и привычнее, и родня поблизости. Только старшие застав были из графской дружины, они сменялись раз в круг. А остальные – два-три воина – жили на заставе постоянно. Благо до родного поселения рукой подать, а там и семья, и близкие.
От воинов застав требовалось только одно – следить за границей и предупреждать графа о попытках проникнуть в глубь владений. А также отгонять мелкие шайки разбойников.
Поэтому стражи кордонов были скорее егерями, а не воинами в полном смысле слова. Но дело свое они знали крепко и границу стерегли, как положено.

На одну из таких застав, стерегущих границу с бароном Хорнором, ранним утром и вышел чужой отряд. Старший заставы увидел десятков пять всадников в одинаковой одежде, едущих неспешным шагом. Отряд только шел к опушке леса, а старший уже послал воина к заставе, чтобы тот разжег сигнальный огонь.
Но воин успел отбежать на полсотни шагов и был перехвачен тремя всадниками. Они и заставили воина отвести их к старшему.
Командовал заставой немолодой уже и довольно опытный дружинник, побывавший и в крупном сражении, и переживший с десяток мелких стычек. Когда на дороге показались всадники, а впереди них бежал его воин, старший сразу понял, что выполнить свое дело они не успеют и что жить им осталось совсем немного. А еще – что в земли графа пришла большая беда.
Оставалось только решить, как быть – умереть с честью, приняв неравный бой, или попробовать выторговать свою жизнь. Даже ценой предательства. Хотя второй вариант был поперек души дружинника.
Он все еще размышлял над этим сложным вопросом, когда всадники подъехали к нему и к стоявшему рядом второму стражнику. Тот – молодой совсем паренек, только два круга как одевший броню – крепко сжимал топор и смотрел на чужаков широко раскрытыми глазами. Лицо его было белее снега.
Третий стражник еще оставался в поселении, его жена родила первенца и воин получил короткий отпуск. Теперь, видимо, там и ляжет, защищая семью…

– Ты старший заставы? – немного коверкая слова, спросил первый всадник.
– Я, – кивнул дружинник, стараясь не выдать дрожь в голосе.
– Я капрал Релмар. Армия княжества хордингов. С тобой хочет говорить мой командир.
– Хординги? – хрипло выдохнул дружинник, оглядываясь на выехавшую к опушке конницу.
Там было по меньшей мере полсотни воинов. А следом за ними к опушке выходил пеший отряд, раза в два больший, и десятка два повозок. И что удивительно – все в одинаковой одежде. Так, значит, это не люди Хорнора?
– Армия хордингов пришла в домининги. Теперь здесь будут наши владения. Идем, командир ждет.
Всадник кивнул, развернул коня и, уже поворачиваясь, бросил:
– И скажи своему парню, чтобы не дурил. Мы никого убивать не собираемся.
Дружинник бросил взгляд на напарника, увидел страх на его лице и решимость умереть, а не пропустить чужаков.
– Брось. Иди на заставу и жди меня там. И ты тоже.
Последние слова относились к перехваченному чужими воинами стражнику.
Заставой был небольшой сруб, укрепленный частоколом, со смотровой площадкой на крыше. Оттуда было видно всю округу и опушку леса.
Оба стражника, то и дело оглядываясь, пошли к заставе. Они явно не верили, что до сих пор живы.

– Я капитан Иммер, командир разведывательного эскадрона, – представился всадник на огромном вороном коне. – Как тебя зовут?
– Кемаро. Я старший на заставе. Служу графу Мивусу. Это его земли.
– Я знаю. Есть ли у вас лошади?
Дружинник чуть помедлил, но потом кивнул. Лошадь на заставе была одна, для гонца, на тот случай, если надо срочно отвезти вести в замок графа.
– Седлай свою лошадь и скачи к графу Мивусу. Передай – на его земли вступила часть войска княжества хордингов. Пусть встречает нас в Белеяре. Запомнил?
Кемаро кивнул.
– А теперь запомни и передай главное – мы идем с миром. Ваших поселений и ваших людей не тронем, никого не обидим. И еще скажи, другая часть нашего войска входит в земли графа со стороны владений барона Энкира. Впрочем, графу об этом донесет другой вестовой. Пусть граф не спешит собирать дружину. Все уяснил?
– Да, все.
Дружинник не верил своим ушам. Идут с миром? Разорять и грабить не будут? Убивать не будут? Почему?
– Скачи! И как можно быстрее!

Приблизительно так же проходили встречи на заставах восходных кордонов графства, которые пересекали части третьего пехотного и конного полков корпуса «Восход».
Захватив баронство Энкир, командир корпуса Хологат двинул основные силы к границе с графством Доминиаре, а два эскадрона конного полка отправил к землям Мивуса. По плану они должны были пройти маршем через владения графа и ждать сигнала от Бердина.
Как и Бердин, Хологат провел захват Энкира быстро и практически без потерь. Крупных боев не было, а разрозненные отряды дружины барона попадали в засады или погибали в коротких стычках. Сам Энкир погиб при попытке к бегству. Его семья, как и вся казна, угодила к хордингам.
На новых землях спешно выстраивали систему управления, собирали припасы и свозили их на временные базы, к которым уже подходили передовые отряды резервного корпуса.
А полки Хологата шли дальше. Война только-только начиналась, терять темп наступления было никак нельзя.
Привезенные гонцами вести застали графа Мивуса врасплох. Он только вернулся с объезда полуночных владений, где собирал выход, и теперь был занят подсчетом запасов и подготовкой к зиме. Кроме того, хватало и других забот, не менее важных и срочных. Так что новость о вторжении в его владения огромного войска да еще с двух сторон вызвала у графа шок.
Особенно удивило странное поведение захватчиков. Шли мирно, никого не трогали, не грабили. Предания говорили, что хординги всегда нападали внезапно, убивали и грабили, уводили людей и скот. Полуденные варвары были страшны своим натиском и злобой. Но эти идут тихо! Почему? И чего ждать от них?
По донесениям гонцов обе границы перешли отряды по две-три сотни воинов. Это огромное войско, как минимум в два раза превышающее его дружину. Шансов в открытом бою у графа никаких. Если только сесть в осаду в замке и отбивать приступ. Но что будет с его землями? Что уцелеет после рейда чужого войска?
Раз вторжение произошло через земли соседей, значит, с ними самими покончено. Та же участь ждет и его!..

Проведенная в раздумьях ночь не дала ответа ни на один вопрос. Но следовало принимать решение как можно скорее. И утром Мивус приказал готовиться к выступлению отряду в пол сотни воинов. С собой он решил взять четыре десятка лучших рубак, троих дворян, своего оруженосца и шесть слуг, способных не только варить похлебку и разжигать костры, но и держать оружие в руках. Остальных оставил в замке под командованием Софутажа.
Тот получил приказ – держать замок до возвращения графа. Или до известий о его гибели. А уж потом поступать по своему усмотрению.
Семью Мивус решил спрятать в одном из небольших поселений под охраной десятка верных воинов. В случае его гибели семью следовало отвезти в Догеласте. Если король Седуаган примет беглецов…
Отряд графа шел налегке, держа максимально возможный темп, и вскоре прибыл к Белеяру, опередив войско хордингов совсем немного.

Разведка доложила, что граф Мивус с небольшим отрядом вошел в Белеяр ночью. С того момента на внешней стене удвоилась стража, ворота закрыли. А приезжавшие подводы оставляли у стены до утра.
Бердин, получив сведения, велел остановить колонну пехоты и организовать бивак. Идти к городку следовало утром. Пусть их видят при свете дня, а не во мраке ночи – меньше проблем и меньше шансов на случайную стычку.

Утром, когда светило уже оторвалось от горизонта, пехотная рота походным маршем вышла из леса и зашагала к городку. Рядом по траве тоже в походных рядах шел разведэскадрон.
Бердин в сопровождении капитана Иммера и двух его бойцов ехал впереди, разглядывая частокол Белеяра и с десяток повозок, что стояли у закрытых ворот. Даже издалека было видно, что крестьяне на повозках в панике и не знают, что им делать. Двое подбежали к воротам и колотят в них кулаками.
– Испугались, – хрипловатым баритоном проговорил Иммер. – А ведь мы предупреждали, что идем с миром.
– Это знает граф, – ответил Бердин, – знают его дворяне. Но крестьянам никто ничего не говорил. Да и Мивус наверняка не поверил. Если не дурак.
– Мы внушаем страх.
Бердин покосился на капитана и скривил губы в усмешке. Мальчишеская бравада! Хотя Иммер прав, вид ровного строя воинов внушает страх не только крестьянам. Мивус ведь знает, что к Белеяру идет только небольшой отряд. И понимает, что против всего войска хордингов ему не устоять. Граф и не догадывается, что причин для паники у него нет.

* * *

За двести метров от городка колонна остановилась. Лошади нервно встряхивали головами и били копытами. Чуяли близость воды и хотели пить. Но Бердин приказал держать строй. Коней успеют напоить, сперва надо сделать дело.
К голове колонны подъехал командир пехотной роты капитан Хоот с сигнальщиком.
– Давайте знак, капитан, – приказал Хооту Бердин. – Пора начинать.
Сигнальщик выехал вперед и стал размахивать шестом, к концу которого был прикреплен прямоугольный кусок ткани бело-зеленого цвета – знак мирных переговоров.
Спустя несколько минут на частоколе тоже подняли этот знак. Чуть погодя створки распахнулись и из ворот выехал всадник.
Иммер кивнул оруженосцу и тот поскакал навстречу воину графа. Они встретились строго посередине между городком и колонной. Оруженосец передал слова Бердина и повернул коня обратно. Воин графа помчался к городку.
Послание Мивусу звучало так: «Командующий армией княжества хордингов желает переговорить с графом Мивусом. Разговор будет мирным».
Выбора у графа не было, ибо отказ от переговоров мог привести к падению городка и гибели его жителей. Так что Мивус выедет за ворота точно. Даже если его ждет гибель. Такова обязанность властителей земель – первыми встречать врага.

Граф и впрямь выехал один и без охраны. Навстречу ему выехал Бердин. Они встретились там же, где и их гонцы. Под графом был скакун каурой масти, под Бердиным вороной жеребец русской рысистой породы. Таких крупных лошадей здесь еще не видели, так что глаза графа на несколько секунд прикипели к жеребцу. За такого он бы без колебания отдал половину своих владений.
– Я командующий армией хордингов, – произнес Бердин. – В княжестве меня зовут Правитель.
– Граф Мивус, хозяин этих земель, – ответил граф и после паузы добавил: – На которые ты привел свою армию.
– На ваши земли, граф, ступила лишь малая часть моего войска. Другие части уже захватили баронства Энкир и Хорнор. Королевство Тиаган скоро падет. А потом настанет черед и других доминингов. Всех, вплоть до Салдепа.
Мивус побледнел, его взгляд скакнул на колонну и обратно.
– Хорнор и Энкир пали?
– Да. Скоро падет и графство Доминиаре. Войско идет к королевству Догеласте. И только твое графство пока не тронуто.
– Что вам здесь надо? – с запинкой спросил граф, упорно избегая называть Бердина правителем.
– Это долгий разговор. Но я готов рассказать тебе многое. Племена хордингов не так давно объединились в княжество. Выбрали князя, создали единую страну, единое войско. На прежних землях им стало тесно и они хотят вернуть те владения, с которых их согнали много-много зим назад.
– Они никогда не жили в доминингах! – воскликнул граф.
– Верно. Они жили дальше на полночь. Там, где сейчас лежат земли империи.
– Так вы идете в империю? – изумленно ахнул Мивус, позабыв про напускную невозмутимость. – Но…
– Но нас там сомнут? – продолжил за него Бердин. – Это не так. Вы видите, граф, этих воинов? Видите их оружие, доспехи, выправку и порядок? Они прошли баронства Хорнор и Энкир за трое суток. Нет больше ни Хорнора, ни Энкира, ни их дружин. Хотя крестьяне живы, целы их поселения, жилища, скот. Мы пришли сюда навсегда, граф. Нам не нужны пепелища и трупы, нам нужен порядок и власть. И мы завоюем все домининги. А те, кто нам не покорится, погибнут!
Лицо графа попеременно то краснело, то бледнело. Он видел, что собеседник не обманывает, говорит правду. Но не верил в то, что полудикие хординги сумели создать армию, способную завоевать империю. Это просто невозможно! Но вот стоят их воины. Пехота и конница. Отличные лошади, отличные доспехи и оружие. Хотя и непривычное.
Взгляд графа скользнул по висевшему на поясе Бердина фальшиону. Он уже видел такие клинки. Видел на поясах наймитов. Темалл и его люди! Неужто они тоже хординги?
– Все уже предрешено. Скоро мы завоюем домининги, – добавил Бердин. – У дворян и королей нет никаких шансов.
– Значит, их нет и у меня, – немеющими губами прошептал граф.
Бердин позволил себе легкую усмешку. Мивус сам подвел разговор к нужной теме.
– Я бы так не сказал, граф.
Мивус метнул на Бердина быстрый взгляд.
– Что это значит?
– Я расскажу. Но прежде… позвольте, граф, передать вам привет от старых знакомых. Помните мэора Темалла и его друзей?
Граф вздрогнул, потом медленно кивнул:
– Так, значит… это были ваши люди?
– Они наши друзья. Очень близкие друзья.
– Теперь понятно. И оружие у вас такое же, как у них. И поведение.
– Поведение?
– Они вели себя слишком… свободно. Так не ведут себя даже дворяне. За ними стояла какая-то сила, и я это чувствовал. Теперь ясно какая.
– Мэор Темалл очень хорошо отзывался о вас, граф. Он отмечал ваш ум, хладнокровие, умение принимать верные решения.
Мивус явно смутился, не ожидая таких слов от командующего чужой армией. Но держал себя в руках, насколько это было возможно.
– Но главное, что отмечали – верность слову и чувство меры. Темалл благодарен вам за помощь.
– Я… кхм!.. я взял их в свою дружину вопреки их желанию.
– Знаю. Но если бы они действительно не хотели бы служить у вас, они бы ушли. Чуть раньше или чуть позже. Однако они остались. И как я понял, поучаствовали в бою с Хорнором.
– Они показали себя великими воинами! – признал граф. – Во многом благодаря им мы одержали победу без больших потерь. А Хорнор потерял много воинов и стал безопасен. Я наградил их.
– Да, они говорили.
– Разве они поехали на полдень? Я думал, они спешили в Догеласте? – удивился граф.
– Верно. Но у нас есть возможность держать с ними связь, – улыбнулся Бердин.
Граф кивнул. Это очевидно, перед вторжением хординги наверняка наводнили домининги своими выведами, так что связь между наймитами Темалла и командованием княжества, конечно, была.
– Донесения мэора Темалла заставили обратить на вас, мэор граф, самое пристальное внимание. Мы поняли, что вам можно доверять и что вы можете стать союзником.
Мивус был поражен такими словами и даже не нашелся что сказать.
– Вас удивляет такая оценка?
– Н-нет… хотя. Что вам нужно?
– Помощь. И сотрудничество. Участь доминингов предрешена, ни короли, ни тем более дворяне, ничего не смогут противопоставить нашей армии. Нас больше, мы лучше вооружены и организованы, мы лучше обучены, у нас то, чего нет здесь – сплоченность и единое командование. За три дня мы захватили полуденные владения. И дальше пойдем так же быстро.
– Тогда зачем вам нужен я? – откровенно спросил граф Мивус.
Бердин с прищуром посмотрел на него, не спеша переходить к сути дела.

…Необходимость иметь в доминингах союзника, верного преданного человека, знающего местные обычаи и порядки, имеющего информацию о королевских семействах и дворянских родах, была понятна давно. Но кого выбрать таким союзником?
Решение этого вопроса отложили до поры, пока не будут собраны нужные сведения. Часть данных должны были принести торговцы, но основная тяжесть в данном деле ложилась на группу Орешкина. Хотя его маршрут предполагал прохождение доминингов по довольно короткому пути.
Был вариант и без привлечения союзника. Хотя в таком случае держать под контролем домининги было бы сложнее. Во всяком случае, на первых порах.
Когда пришло донесение от Орешкина о графе Мивусе, Бердин взял это на заметку. Но когда Артем уже из Догеласте прислал еще два донесения, фигура графа стала основной в плане поиска союзника.
Мивус проводил свою политику, как и все дворяне доминингов, однако был сторонником единения. Правда, на каких условиях и под чьей рукой, пока не знал. Во всяком случае, шпион короля Догеласте барон Рамжевер был в его свите и занимал важный пост. А это много значило. Да и баронесса Этур следовала из Тиагана в Догеласте не кратчайшим путем, а через графство, что говорило о доверии к Мивусу.
Личные и деловые качества графа также привлекли внимание. Верность слову – редкость среди дворян, способных нарушать данное обещание едва ли не через пять минут после клятвы. А еще – неагрессивная политика. Граф не пытался оттяпать чужой кусок и не лез к соседям. Даже в Степь не лез, хотя мог бы забрать под себя немалую территорию, пользуясь слабостью степняков.
Ну и конечно, сыграло роль знакомство с Орешкиным и мирное расставание. Мивус мог бы принудить наймитов воевать за него и дальше, но не стал. Кстати, это спасло его самого и его людей от гибели. Ибо в таком случае группа Артема уходила бы шумно, с большим количеством жертв.
Итак, осторожность, осмотрительность, верность слову, политическое чутье, склонность к компромиссу. Этого достаточно, чтобы Бердин и Елисеев разработали план по превращению графа Мивуса в сторонника и союзника. И в верного слугу княжества хордингов.
И вот теперь все это предстояло объяснить ему самому. Так, чтобы понял и принял предложение. Причем не из-за страха перед армией вторжения, а перед голосом разума. Хотя перед армией тоже!

– В этих землях мы чужие. Мы знаем о доминингах очень мало. Несмотря на сведения наших людей. Нам нужны те, кто знает не только порядок в здешних землях, но и умеет управлять. Нужен помощник наместников, которые скоро придут сюда, чтобы создать провинцию княжества. Доверять дворянам мы не можем. Никому. Кроме того, за кого поручились наши друзья. А поручились они за вас, граф, и… еще за одного человека.
Мивус преодолел жгучее желание узнать, кто еще в доверии у хордингов. Слова правителя многое прояснили ему, но не все. Неужто только рекомендация Темалла послужила причиной того, что он до сих пор жив, а его земли не преданы огню? Тогда этот парень далеко не простой наймит.
Вспомнив подробности их первой встречи, Мивус содрогнулся. Если бы он был менее терпелив, а Темалл более вспыльчив!.. Сейчас бы Белеяр догорал, а его жители были мертвы.
– Могу ли я верить вам, мэор правитель? – сдавленным голосом спросил граф.
Бердин усмехнулся. Мивус произнес это слово и теперь привыкнет к нему. Вот и говори, что имя дается человеку зря!
– Вообще-то у вас нет выбора, граф. Но я предлагаю верить фактам. Мои войска прошли по вашим землям. Ни одно поселение, ни один двор не разграблен. Ни один человек не убит. Мы забирали припасы, но платили за них серебром. Старосты покажут вам потом его. Более того, мы хотим взять у вас еще мяса, зерна, птицы, солонины, фуража. Возьмем повозки, упряжь, соль, овощи, воду. Но за все будем платить. Ту цену, какую вы назначите.
Граф кашлянул, представив себе масштаб закупок армии. Серебро серебром, но его зимой есть не станешь. А где покупать?
Бердин словно прочитал мысли графа и сказал:
– Вы с голоду не умрете. Мы забираем не последнее, а только излишки. А вам серебро пригодится. К тому же скоро сюда придут караваны с полудня, они привезут кое-что на продажу. И потом, вас мы всегда снабдим необходимым.
– Кем же я буду? И что станет с моими владениями?
– Как я сказал, вы станете советником, помощником наместника. А на первых порах замените его.
Василий бросил на графа взгляд.
– Вы в прекрасной форме, но боюсь, сбросите вес, потому что забот у вас теперь будет гораздо больше. Земли соседей теперь под вашим надзором. А чуть позже к вам перейдут земли графа Доминиаре, герцога Студара, маркиза Агленса. Вам смотреть за порядком, восстанавливать власть, налаживать работу, собирать выходы. Конечно, в вашем распоряжении будут помощники, сами их выберете. Вам также будут подчинены тыловые службы армии.
– Мне? – изумился граф. – Но я же…
– Вы особо доверенное лицо, наделенное большими полномочиями.
– А мои земли?
– Войдут в состав провинции на правах отдельного района. Власть вы сохраните, но как советник. Впрочем, вы сами поймете, что, имея власть над всеми доминингами, горевать об этом клочке земли будет некогда.
– Дружина?
– Частично останется у вас. Но половину мы точно возьмем. Мы создаем вспомогательный отряд. Нужен костяк, командование. Преданные, умные люди, за которыми не надо будет следить. Которые пойдут за нами, потому что знают, что это правильно!
Граф задумался. Прикидывал, кто может быть во главе этого отряда. Потом спохватился и поймал себя на мысли, что в душе уже принял предложение правителя, понял, что вспять не повернуть и вставать на пути хордингов не стоит. Глупо и неразумно. Да и потом, правитель прав: что такое графство по сравнению со всеми доминингами?! Пусть это и не будут его земли, но он будет на самом верху, рядом с хозяевами. А это открывает большие возможности. И ему, и его детям.
Но кого поставить командиром отряда?
И вновь Бердин будто угадал мысли графа:
– Я говорил, что мэор Темалл поручился за вас и еще одного человека.
– Да, кто это?
– Ваш дворянин, хороший воин и хороший командир. Мэор Юглар.
Брови графа поползли вверх, потом на губах появилась усмешка. Он вспомнил, с чего начиналось знакомство Темалла с Югларом. Да уж, интересные принципы у хордингов! Но надо признать, выбор хорош. Юглар после того сражения стал более сдержанным, серьезным, словно вся напускная бравада и юношеский задор сошли. Это замечали все. В том числе и граф, доверивший Юглару командование отрядом конницы. Это была честь и Юглар ее оправдывал. Но справится ли он с новой должностью?

– Граф, я хочу знать, принимаете ли вы мое предложение? – задал вопрос Бердин.
Вообще-то ответ был написан на лице графа, но требовалось словесное подтверждение.
Как выяснилось, Мивус умел делать неординарные ходы. Он посмотрел за спину Бердину, потом сказал:
– Как хозяин этих владений приглашаю вас, правитель, и ваших людей в Белеяр. Там мы обсудим все вопросы и… придем к соглашению.
Бердин кивнул, обернулся и поднял руку. Тотчас несколько всадников выехали вперед и направили скакунов в их сторону.

Со стен видели, как отряд чужаков так же в колоннах двинул к воротам. Впереди ехали двое, граф и вожак отряда. Что это значило, пока никто не понимал, но раз Мивус вел отряд мирно, значит, так и надо. Хотя и страшно. Пустить такой отряд в город, как обжору на кухню.

…Наместник Лас-Кошаг и трое дворян Мивуса слушали Бердина, затаив дыхание. Переводили взгляды с него на стол, где лежала карта доминингов, кашляли и вздыхали, поминали небеса и темные силы, но говорить в полный голос не решались.
Бердин повторил им то, что сказал графу, только теперь показывал все на карте, которая, к слову, произвела фурор не меньший, чем само появление войска хордингов. Такое здесь не видели. И теперь глазели, не скрывая изумления.
– Мы видим в вас союзников! – с нажимом повторял Бердин. – Мы хотим, чтобы вы шли с нами и побеждали всех врагов! Домининги – только начало! Но их надо подчинить полностью, без остатка! Мэор граф принял наше предложение. Вы его вассалы и примете волю графа. Но я хочу, чтобы вы подумали еще раз. Неволить никого не станем.
Дворяне молчали. Раз граф решил, это окончательно. Но по душе ли им такой поворот дела?!
Эйсевер и Пренаер – опытные воины – уже перешагнувшие тридцатилетний рубеж. Эти мыслят неторопливо, взвешенно. Мнение графа для них важно, но и свои мысли не прячут. Кстати, на них тоже подействовало упоминание о Темалле-Орешкине. Помнят его по сражению.
Молодой Юглар. Друг Орешкина, бывший до того недругом. Тоже хороший воин, хотя не имеет такого опыта. Бердин с интересом рассматривал их, сопоставляя данные Артема со своими наблюдениями. Орешкин верно описал дворян, хорошо подметил их качества.
– Мэор граф! Мэоры! Я все сказал. Мои войска скоро перейдут границы Агленса и Доминиаре. Мне надо быть с ними. Решайте! Идете со мной или… выберете иное.
Граф Мивус оторвал взгляд от карты.
– Я принял решение, мэор правитель. Глупо выступать против такой силы, но еще глупее упустить выгоду. Раз вы пришли ко мне с миром, я не покажу в ответ топор!
Граф бросил взгляд на своих дворян и увидел одобрение на их лицах.
– Я отдаю свои земли, себя и своих вассалов в ваше распоряжение!
Бердин кивнул:
– Благодарю. Вы не пожалеете! Ни вы сами, ни ваши люди. Огромная добыча, слава и власть ждут нас!

По большому счету такой ответ был ожидаем. Ну не полезет же граф с двумя-тремя сотнями воинов против целой армии! В открытом бою у него только один шанс – быстро умереть. А играть в партизан он не станет – не та закваска, не тот образ мышления.
Вообще-то и другие дворяне, будь у них возможность выбирать, тоже выбрали бы служение новым хозяевам. Вот только давать им такой шанс никто не собирался.
Удержать в подчинении одного легко, тем более когда за спиной есть основа хороших отношений. Но удержать десяток нельзя. Сепаратизм, бунтарские настроения, желание сбросить ярмо ига – в какой-то момент они перевесят страх и даже явную выгоду от сотрудничества.
Так что Мивус – исключение. Но он и его люди должны чувствовать эту исключительность. И помнить об этом всегда.

– Тогда к делу, – перешел на деловой тон Бердин. – Мэор граф, скоро сюда прибудет князь хордингов с помощниками. Они будут организовывать систему управления доминингами. Вы поступите в их распоряжение. Вместе вы отберете с десяток ваших дворян для назначения на должности в Хорнор, Энкир, Тиаган, а потом и в Доминиаре, Агленс. При вас останется половина дружины. Разобьете ее на отряды, которые будут приданы вашим людям. Это их стража, гвардия, сила для решения всех вопросов.
– А другая половина? – спросил Пренаер и тут же осекся. – Виноват, мэор правитель.
– Вторая половина вольется в войско. Мы сформируем новый отряд, к нему добавим перешедших на нашу сторону дружинников и вспомогательные силы степняков.
Граф и Эйсевер переглянулись и Мивус едва заметно кивнул. Участие в походе своих людей он считал верным. Раз уж решил быть с победителями, надо идти до конца.
– Кто же возглавит отряд? – спросил Эйсевер.
Судя по тону, он хотел сам занять должность. Но у Бердина были иные планы. Допускать к командованию излишне опытного и самостоятельного воина он не хотел. Тут прежний опыт и некая спесь могут сыграть отрицательную роль. Лучше поставить во главе человека более зависимого, но в то же время смелого, способного на рискованный шаг.
– Мэор Темалл рекомендовал мне дворянина, несомненно, отважного, храброго и вместе с тем умелого в схватке и в командовании. Причем способного быстро перенимать опыт! Мэор Юглар! Темалл назвал ваше имя, и я вижу, что он был полностью прав! Вы поведете вспомогательный отряд и будете достойно им командовать!
Юглар покраснел, словно девица, бросил на Бердина полный благодарности взгляд и покосился на графа. Тот улыбнулся. Юглар, видя одобрение сюзерена, покраснел еще больше. Такая честь! Такое доверие! Для молодого дворянина это очень много значит!
Бердин уловил тень недовольства на лице Эйсевера и добавил:
– Я думаю, мэор Эйсевер, как один из самых опытных воинов, поможет вам с подготовкой отряда. На нем, кстати, будут все вспомогательные отряды и группы, что мы сформируем в доминингах. Сбор, снабжение, обучение. Мэор Эйсевер, лучше вас вряд ли кто справится!
Теперь и Эйсевер порозовел. Получил свой пряник, доволен и больше не хмурит брови. Хорошо.
А вдвойне хорошо, что рядом с графом не будет этих двух людей. Те, кто пусть и не сейчас, да и не наверняка, но все же способен склонить сюзерена к неповиновению, должны быть изолированы. А так все сделано с пользой да еще преподнесено в виде немалой почести.
Разделяй и властвуй – принцип старый и верный. Стоит ему следовать, особенно сейчас, когда завоевания только начались!..

Дальше разговор перешел в практическую плоскость. Бердин раздавал указания, объяснял цели и задачи. Граф и его дворяне внимали, вопросы если и задавали, то по делу.
Потом наместник Лас-Кошаг, которого тоже ждало новое назначение, пригласил всех к столу. Следовало отметить новый договор и будущие победы.
Бердин согласился уделить время обеду, но предупредил, чтобы все прошло быстро.
– Меня ждут войска. Наступление не должно терять темп! Домининги следует завоевать как можно быстрее и не позволить дворянам и королям организовать настоящую оборону. В этом суть всего похода. Вы понимаете, граф?
Мивус заверил, что понял. Это и впрямь очевидно. Хотя и очень сложно. Впрочем, для хордингов, похоже, сложностей не бывает.
– Подготовьте еще гонцов, – сказал напоследок Бердин. – Пусть немедленно скачут во все поселения и передадут наказ – приготовить припасы для армии. Чтобы все было готово к нашему приходу или к приходу тыла. Мы будем платить серебром. Никого не обидим! На ваши земли, граф, мы пришли друзьями!
Мивус хотя уже и слышал эти слова, не преминул поблагодарить. И Правителя, и небеса, что спасли его графство от разорения и гибели. А еще мэора Темалла, так удачно завернувшего в графство. Воистину, делай добро и оно вернется к тебе добром большим! И горе тем, кто делает зло!..

6 Корпус «Закат». Бой без правил

Союзниками хордингов на закатном фронте были племена окоротов и надегов. Каждое из племен выставило отряд по сто – сто десять всадников. Для степняков это были довольно крупные силы, племена отправили на войну половину взрослого мужского населения. Причем самую сильную половину.
Конечно, они были неважными воинами. Слабенькие луки, плетки и корявые каменные ножи, только старшие воины имели железные клинки паршивого качества. Да копья – закопченные на огне колья размером в полтора человеческих роста. Из доспехов невыделанные шкуры и набитые конским волосом стеганки. Такие же шлемы из кожи и конского волоса да плетеные щиты.
Нет, реальной силой они не были. Но для быстрых наскоков, внезапных ударов вполне подходили. Да и задачи им ставили простые – налететь, шугануть, пограбить. Словом, отвлечь внимание, растянуть силы. Да и потом, сотня плохих стрел хоть одну цель да найдет! Сколь мало степняки вражеских воинов ни перебили бы – все легче будет.
Ну и конечно, держать этих шакалов Степи в тылу – непозволительная роскошь и небывалая глупость. Так что пусть воюют как могут, до тех пор, пока это нужно. А нужно будет еще долго. Ибо поход только начался.

Союзники первыми и начали. Налетели на прикордонные поселения, в обход застав, посекли людей, пожгли срубы, похватали, что смогли, и ушли. По их следам рванули пору-бежники, желая перехватить и отомстить наглецам. Численный перевес противника не пугал, один воин короля стоил десятка степняков.
Но погоня угодила в засады и была вырублена подчистую. Никто не ушел из Степи. А потом границу королевства Тиаган перешли передовые отряды корпуса «Закат», ведомые генералом Вьердом и посланцем Трапара Андреем Якушевым.

Корпус входил тремя колоннами, охватывая владения короля Вентуала и нацеливая основной удар на столицу Хуол и на два города – Керма и Накотаим.
В городах были большие запасы продовольствия, фуража, а также металла, кожи, дерева. Там жил мастеровой люд, умельцы, работники. В центрах городов стояли хорошо укрепленные крепости с немалыми гарнизонами в полторы-две сотни воинов.
Города следовало взять, запасы изъять, крепости разрушить, гарнизоны перебить. И тем самым обеспечить фланги наступления, отрезать войско короля от пунктов снабжения.

Вьерд и Якушев направили к Накотаиму первый пехотный полк, к Керме третий. А основные силы, второй пехотный и конный полки, повели к Хуолу. Все три города стояли приблизительно на одном удалении от границы и взять их требовалось одновременно.
По данным разведки, основные силы королевской армии стояли в столице и в полевом лагере в пятнадцати верстах от нее – тысяча воинов, половина из них конница. Еще два отряда по полторы сотни были в Керме и Накотаиме. Отряд из двух сотен стоял гарнизоном на полуночной границе в городке Лоелен. Остальные силы были разбросаны по кордонам.
Вьерд хотел накрыть лагерь под столицей внезапным ударом, это позволило бы спокойно осадить Хуол и провести штурм по всем правилам. Правда, для этого следовало совершить скрытый марш протяженностью почти в сотню верст. С учетом того, что где-то гонцы с пограничья все равно прорвутся к столице, такой вариант был маловероятен. Но Вьерд решил рискнуть и Якушев его поддержал. Лишь бы не было неприятных сюрпризов.

Началась гонка на опережение. Разведэскадроны ушли далеко вперед, блокируя поселения, что лежали в полосе движения полков. У них была двойная задача – не допустить, чтобы в городах узнали о появлении врага в глубине королевства, и перехватить гонцов, что шли к границе.
В Тиагане плотность населения была существенно выше, чем в дворянских владениях, поселений больше, более развитая сеть дорог. Однако движение по ним не выглядело непрерывным потоком. А время появления многочисленных торговых караванов еще не наступило. Обычно торговцы начинают свой вояж после того, как пройдут сезонные дожди. А в этом году они немного запоздали.
Кстати, погодные условия тоже подстегивали хордингов, так что план операции надо было выдерживать в любом случае.

Еще раньше разведки в королевство вошел диверсионный отряд. Полсотни обученных специальным действиям бойцов скрытно перешли границу и сразу двинули к столице. Их задача – препятствовать выдвижению армейских частей и вообще сковывать противника всеми способами.
В арсенале диверсантов были яды, дальнобойные арбалеты, зажигательные смеси, бомбы и весь опыт их коллег с Земли, накопленный за многие века войн и сражений.

* * *

На время выполнения заданий связь между основными силами и диверсантами прервалась, так что работали мастера тайной войны самостоятельно. Это было хорошей проверкой их знаний и умений. И нервотрепкой команде Бердина. Как они сладят, не запорют ли дело? Но выбирать не приходилось – в любом случае это единственный способ понять, чего стоят выходцы подготовительного лагеря.
Кстати, и разведчики тоже утратили связь с полками и тоже работали сами. Две с половиной сотни спецов действовали в тылу врага, а тот об этом даже не знал. И до поры знать не должен. Таков замысел.

Якушев держал постоянную связь с Бердиным и с базой. Они помогали ему отслеживать передвижения противника, а также координировали действия корпусов. Конечно, Вьерд об этом не знал. Но удивительная осведомленность «посланца Трапара» его не удивляла. На то он и посланец!
Впрочем, Вьерд и сам был хорошо осведомлен об обстановке. Разведка даже в отсутствие эскадронов велась постоянно. За этим в армии хордингов следили особо.
Еще более жестко держали связь. Десятки связных сновали между штабом корпуса и полками, передавая донесения и приказы. От согласованности действий всех частей зависел успех молниеносной войны.

7 Корпус «Закат». На закате тучи ходят хмуро

Поздняя осень в Тиагане изобиловала резкими скачками температуры и непостоянством погоды. То греет светило и теплынь, хоть в воду лезь, то небо укутают черные тучи, холодный ветер срывает последнюю листву с деревьев и по ночам на землю ложится первый ледок.
Предзимье – не время для войны. Даже степняки никогда не лезли к соседям, сидели по шатрам. Обычно все пограничные свары проходили или раньше, или позже.
Но хординги спешили выйти к границе с империей к началу зимы и гнали войска вперед, невзирая на непогоду. В конце концов, не весенняя распутица, кони и повозки пройдут, значит, можно воевать.

Полковник Нурамет не расставался с картой. И в седле с ней, и в походном шатре, благо в отхожее место не брал. И хотя знал все наизусть, все равно смотрел.
До Накотаима по прямой сто пять верст, по дорогам около ста сорока. На пути с десяток средних и два десятка мелких поселений. Две реки, пара мелких озер и леса, леса. Самый удобный маршрут – по прямой. Но там незаметно не пройти. А разведка хоть и старается, но вряд ли перехватит всех гонцов. Какого-нибудь шустрого подростка упустит, а тот шмыгнет к городу и скажет, что идет враг. Тогда Накотаим с налета не взять. И дружину в поле не застать.
Не хотел Нурамет устраивать осаду по всем правилам. Не хотел тратить время. Бердин еще во время обучения втолковывал – скорость и еще раз скорость. Сильного врага можно упредить и нанести удар, застав его врасплох. Тогда его сила сойдет на нет, а внезапность испугает. Да так, что он побежит.
Бежать гарнизону Накотаима некуда, если только его командир не испугается. Но тот вряд ли станет трусить, будет стоять до конца. И отнимет время.

– Во всех встречных поселениях брать повозки с лошадьми, – велел Нурамет. – Все повозки и всех лошадей!! Это не даст местным послать гонца и поможет нам ускорить движение. Пошлите отряды за повозками в ближние поселения, даже если они в стороне от нашего движения. Говорите, что мы армия короля. Поверят или нет – не важно, главное сбить с толку. Можете и заплатить.
Командиры рот слушали молча, лишних вопросов не задавали. Все предельно ясно.
– Никаких пожаров и больших костров, – продолжал полковник. – Чтобы ни один дым не встал над дворами! Следите за реками. Рыбаков сгоняйте на берег. Большие лодьи, суда – все останавливать. Смотрите за небом. Чтобы крельники не летали. А крельничьи площадки в поселениях рубите. Вдруг кто пошлет птицу с запиской.
– В поселениях почти нет грамотных, – подал голос один из ротных.
– Хватит и клочка ткани. Белый с красным – сигнал тревоги! Враз поймут. Так что без разговоров рушить площадки. Гарнизон в Накотаиме надо застать врасплох. Не выйдет – придется окружать и штурмовать. А я этого не хочу!
Возражений не последовало. Командиры разделяли мнение полковника. Хотя в лагере они хорошо изучили принцип штурма замков и крепостей и не раз брали учебные стены приступом, но повторять это в реальности желания не возникало. Осада – это затяжка времени, это потери, это риск. А в армии каждый воин на счету, подставлять его голову под луки, топоры, камни и смолу нет никакого желания.
– Идем самым скорым маршем. И ждем донесений от Завака!
Завак – командир разведэскадрона, что сейчас действовал где-то впереди. Он должен был оставлять в тайниках послания полковнику. Связь хоть и односторонняя, но важная.
– Выдержим темп – возьмем город тихо, – закончил полковник. – Трапар жив!
Ротные вскинули левые руки к голове и повторили:
– Трапар жив!

Чуть позже Нурамет принимал в шатре походного вождя племени окоротов. Тот выглядел ничуть не лучше своих грязных воинов, но держался с апломбом великого воителя.
– Твои храбрые воины должны пойти вдоль русла Берсигиача. Как можно дальше. Все, что возьмете, – ваше. Но пока не дойдете до Больших камней – не поворачивайте.
Большими камнями здесь называли пороги на реке, из-за которых Берсигиач и был непроходим дальше на полдень. Раньше степняки во время налетов никогда не доходили до камней, хотя знали, что там хватает богатых поселений. И сейчас полковник бросал им хорошую наживку.
Отряд окоротов должен был отвлечь армию и создать впечатление, что это очередной дерзкий набег и не более. Пусть лучше ловят степняков, чем стерегут города.
По большому счету Нурамет бросал окоротов на съедение, ведь из такого рейда тем не вернуться. Но наживка слишком привлекательная и союзники на нее клюнут. А вырежут их – и ладно, невелика потеря.
– Мы пройдем до камней и возьмем добычу! – напыщенно пролаял вождь. – Мы привезем в Степь молодых пленниц и сильных рабов!
Степи этому вонючему уроду больше не увидеть, но говорить этого полковник само собой не стал. Как и рассказывать, что их кочевья должны были быть захвачены силами резервного корпуса.
– Покажите вашу удаль! – так же напыщенно ответил Нурамет и кивнул вождю.
Тот вышел из шатра, унося тяжкий дух немытого тела пополам с запахом конской мочи.
Стервятник! Как минимум половина его войска разбежится после первой же стычки с королевскими отрядами. Станут кружить поблизости, ждать случая, чтобы внезапно ударить, ограбить. Образуют шайки мародеров. Но это тоже пока выгодно. А потом их прижмут. Либо выловят и снова направят в строй, либо вырубят.
Но все это потом. А пока – темп, высокий темп!

Разбитый на пять групп разведэскадрон Завака контролировал полосу площадью тридцать квадратных верст и полностью перекрывал все подходы к Накотаиму со стороны полудня. Особых хлопот местные не доставляли, занимались своими делами, к городу не спешили.
Разведчики завернули несколько повозок, сказав перепуганным крестьянам, что-де к городу пока нельзя, в лесу идет большая охота. Что за охота и в каком лесу – не уточняли, но этого и не требовалось. Темные крестьяне с расспросами не лезли, приучены были слушать воинов и держать язык за зубами. Нельзя и нельзя, подождут. А что набольший велел битую птицу и зерно отвезти, так то пусть сам едет и разбирает, кто прав. На то у него и власть.
Еще перехватили с десяток путников. Их просто прогнали, ничего не говоря. Те тоже не спорили, посчитали за лучшее уйти.
Сложнее было на реке. Мелкая такая речушка, называемая в одном месте Каменкой, в другом Травницей. Начало она брала из небольшого озерца и, изрядно попетляв между полей и холмов, впадала в Аголду – приток Сальды, что текла на полуночь аж с земель хордингов.
Мелкая она мелкая, но плоскодонки по ней ходили исправно. И рыбаки сети ставили, и мелкие торговцы сплавляли свои товары к столице. Перекрыть реку силами десятка воинов сложно. Поэтому выбрали место, где русло поуже, и поставили свои сети. Рыбаков пропускали, они-то далеко не заплывали, а вот остальных останавливали.
За сутки так перехватили три лодки, причем две принадлежали какому-то пронырливому мужичку с повадками жулика. Этот дурак начал ругаться и грозить, а когда понял, что дело нечисто, попытался уйти обратно. Но отпускать его уже было нельзя.
Мужика и трех его подельников отвели в лес и посадили под деревом. Мешки распотрошили, нашли невыделанные шкурки пушных зверьков, мелкий речной жемчуг и высушенные листья блоухарта, а также маленькие неровные шарики землянистого цвета. Это местный аналог конопли.
По законам Тиагана продажа блоухарта карается отрубанием руки. Так что тащить запас листьев и прессованной вручную пыльцы мог только особо наглый контрабандист или полный идиот. Мужик на идиота не походил. Оставался только один вариант.
Контрабандиста допросили как следует, выведали, где плантации блоухарта, где схроны со шкурками (кстати, тоже незаконный промысел, тоже строго карается).
Под сверхубедительными доводами пойманный торговец раскололся и выдал все. После чего его и подельников убрали.

Капитан Завак ждал основные силы полка через сутки. Дороги хорошие, врага нет, задержек быть не должно. А пока следовало продолжать патрулирование и не допускать проезда возможных вестников с полудня.
Все шло спокойно почти до самого последнего момента. Но когда до подхода основных сил оставалось всего несколько шагов Асалена, к месту сбора эскадрона выехал отряд всадников в полтора десятка человек. Доехав до развилки, отряд разделился на три части. Пятеро поскакали налево, пятеро направо, а пятеро прямо.
– Разведка, – шепнул на ухо Заваку его оруженосец Эдар. – Кто-то все же проскочил наши посты.
Капитан не ответил. Столь быстрые действия вражеского отряда ничем иным объяснить было нельзя. Командир гарнизона, видимо, послал воинов проверить, верны ли полученные данные. Все-таки появление неподалеку от города противника довольно странно. Ведь никаких сигналов от кордона не было. Ни дымов, ни гонцов. Не могли же их обойти!
Думать, где и как проскочил вестник, некогда. Надо перехватывать разведку. Конечно, они могли налететь на дозоры полка, но если все же ускользнут? Нет, отпускать их нельзя…

* * *

К группе Завака пока присоединилась только одна группа – первый десяток капрала Хертера. Ему капитан и поставил задачу:
– Две группы разведки на тебе. Те, что пошли налево и прямо. Я беру тех, кто пошел направо. Ты! – это уже командиру третьего десятка Выдге, с которым Завак и был все это время. – Остаешься здесь. Ждешь весь эскадрон. Все ясно?
И не дождавшись ответа, побежал к коню. Следом бесшумно бежали разведчики.
– Хотя бы одного живым! – дал последнее указание капитан перед тем, как пришпорить скакуна.
Его конь вырвался вперед и пошел галопом по траве, высокие стебли которой глушили звук копыт.

Правый отвод дороги вел к поселению у озера и шел почти параллельно руслу речушки. Место большей частью открытое, брать вражескую группу на виду у возможных свидетелей капитан не хотел и выгадывал подходящий момент, вспоминая карту.
Идти по пятам нельзя, вдруг да заметят. Но и отпускать далеко не дело, еще пропадут. Завак скакал за противником около двух верст, пока не вспомнил о кургане на повороте дороги и не свернул направо. Он повел свою пятерку через кустарник и овраг, срезая угол и выгадывая расстояние. Королевские воины хоть и спешат, с дороги не сойдут.

Они выскочили к кургану в тот момент, когда разведка гарнизона уже миновала поворот и уходила к лесной дороге. Самое удобное место для засады.
Капитан дал знак своим и хлопнул по висевшему на седле арбалету. Воины поняли команду и стали проверять оружие.
Погоня прошла поворот и почти исчезла в лесу, когда на дороге возникли две повозки, влекомые волами. Сидевшие на повозках крестьяне испуганными взглядами проводили всадников.

В лесу стук копыт заглушали деревья, но все же рассчитывать на то, что разведка врага не услышит погоню, глупо. Капитан, плюнув на предосторожность, пришпорил коня и стал нагонять противника. Воины следовали по пятам, держа арбалеты в руках и готовые к немедленным действиям.
Мелькали деревья и кустарники, мелкие птахи выскакивали из зарослей и с чирканьем улетали прочь, билась о шлем мелкая мошкара. Жадно дышали скакуны, напрягая все силы в попытке догнать врага.

Разведчики гарнизона услышали стук копыт за спиной, развернули лошадей и достали оружие. В такой глуши можно встретить кого угодно, пусть и до кордона почти девяносто верст. Осторожность никогда не помешает.
Не помешала и сейчас, но воины короля не были готовы к немедленной атаке, все-таки думали, что это догоняют свои. А когда на дорогу вылетели чужие всадники, было поздно.
Бойцы армии хордингов могли на полном скаку поражать цели из арбалетов на расстоянии в полсотни шагов. А попасть в неподвижные цели с двух десятков аршин для них было делом нехитрым.
Свистнули тетивы, болты почти моментально преодолели невеликое расстояние и поразили врага. Кожаные доспехи, усиленные бронзовыми пластинами, не защитили тела воинов от удара тяжелых наконечников из закаленной стали.
Четыре тела почти одновременно рухнули вниз, один зацепился ногой за стремя и повис, руками касаясь земли. Пятый воин, уцелевший после залпа, ошалело посмотрел на своих, потом на врага и с диким криком пришпорил коня. Он метил в ближнего противника, готовый всадить топор в шею. Но враг вдруг сделал неуловимое движение рукой и брошенный камень угодил точно в шлем.
Удар оглушил воина, он усидел в седле, однако топор выпал из ослабшей руки. Воин цапнул кистень, но не успел раскрутить его, как враг подъехал вплотную и уже кулаком снес его на землю.
Небо и земля крутнулись перед глазами воина короля и жесткий удар сотряс все тело. Сознание поплыло, а потом пропало…

– Хороший удар, командир, – щелкнул языком оруженосец и спрыгнул вниз, чтобы связать пленника.
Капитан потряс рукой. Удар вышел и впрямь неплохим, но чуточку неточным. Костяшки пальцев задели подбородочный ремень, обшитый медными полосками, кожа, конечно, слетела напрочь. Этот гад успел дернуть головой!
– Коней поймайте, – приказал Завак. – Тела обыщите и в кусты. Быстрее. Местные нас видели, могут и сюда приехать. Я не хочу укладывать и их рядом с этими…
Мирное население следовало по возможности щадить и оберегать от боевых действий. Крестьяне – основа экономики и процветания будущей провинции. Источник дохода. Кто же такой источник губит? Конечно, разведка могла вырезать все поселения, если в этом была нужда, но так, без смысла губить людей нельзя.

Разведчики действовали быстро, со сноровкой. Болты из трупов вытащены, тела убитых в кустарнике, следы на тропинке затоптаны. Коней поймали всех, те и не убегали, приученные останавливаться после падения всадника. Пять обученных лошадок – хорошая добыча!
Завак больше бойцов не торопил, приложил к костяшкам корпию и замотал все чистой тряпицей. Еще раз ругнул себя за промашку, но с удовлетворением отметил, что фирменный удар, которому обучали разведчиков посланцы Трапара, вышел на славу. Возьми он чуть ниже, в шею, и враг лежал бы мертвым.
Через несколько минут группа покинула место боя, уводя в поводу пять лошадей, через седло одной из которых был перекинут связанный пленник, до сих пор пребывавший без сознания.

Полк шел скорым маршем, проскакивая все населенные пункты, не отвлекаясь ни на какие цели. Окружив себя разъездами и дозорами, которые буквально сметали всех на своем пути. Теперь, когда до города было совсем немного, следовало соблюдать секретность пуще прежнего!
Эскадрон Завака встречал полк в условленном месте в полном составе и в готовности выполнить новое задание.
Нурамет приветствовал капитана, выслушал его рапорт и одобрительно кивнул:
– Отлично! Они ничего не знают!
– Какой-то подросток проскочил по лесной тропинке к пригороду, он видел нашу группу.
– Ничего! – остановил огорченного капитана Нурамет. – Такое бывает. Мы не знаем всех местных дорог, тем более лесных тропинок. А ты исправил оплошку.
– Командир гарнизона капитан Ос-Менга дал приказ найти чужаков, но тревогу не поднял.
– Сколько у него людей?
– Осталось сто сорок. Конный отряд из сорока всадников в Юфанге, это в двадцати пяти верстах от города. Неподалеку от залива. Там вроде бы высадились какие-то дикари с дальнего заката. Капитан отправил отряд проверить обстановку.
– Это нам на руку. А вот появление дикарей в планы не входит. – Полковник достал карту и сделал пометку. – Потом проверим.

Полуденно-закатная часть королевства Тиаган единственная во всех доминингах имела выход к морю. Это был совсем небольшой участок, зажатый с одной стороны краем гор Крояртага, с другой – мощным, хотя и невысоким хребтом Гуммо, что шел до самой Степи и далее.
Через пролив лежали земли неведомых хордингам племен. Торговцы узнали, что в доминингах их называют просто дикари или варвары на лодьях.
Их появления крайне редки и не очень-то опасны. Обычно приплывали одна-две лодки с двумя-тремя десятками людей. Гости из-за пролива чаще обменивали что-то у местных жителей и всего несколько раз нападали. Но ничего толком никогда не захватывали.
Король вроде как хотел поставить там пост, но то ли руки не доходили, то ли людей не хватало.
Теперь это были проблемы хордингов. Но заниматься ими придется после захвата доминингов.

– Значит, в городе только сто воинов?
– Да. Там все спокойно. Высланную разведку ждут не раньше, чем через двое суток. Им поставлена задача дойти до озер и осмотреть всю округу.
– Что с пленниками?
– Пока под присмотром. – Завак посмотрел на полковника. – Будут какие-либо указания?
Десяток Хертера тоже взял двух языков, они дали похожие показания. Убивать их не спешили. Хотя и был приказ уничтожать вражеских воинов, но часть можно было пленить для последующего использования. Так что капитан спрашивал не зря.
– Пусть пока побудут под охраной, потом решим. Бери своих и двигай к городу. Блокируй его с закатной стороны, отрежь дорогу коннице. Если будет момент – отправь людей в город, надо посмотреть крепость.
Что такое доразведка, в армии хорошо знали, как и необходимость в получении свежих данных.
Капитан отдал честь и отошел, а полковник подозвал начальника штаба и заместителя и вместе с ними стал обсуждать план налета на город и захвата крепости. Кроме эскадрона Завака к городу следовало отослать с десяток мелких групп, а сам полк поставить в лесу. И быть предельно внимательными. Теперь, когда до Накотаима оставалось полтора десятка верст, следовало соблюдать особенную осторожность.

8 Корпус «Закат». Город номер раз

Есть во всех планах и расчетах та грань, за которой любые предположения и выкладки теряют свой смысл. Невозможно планировать всю войну детально от и до. Все равно реальность внесет свои коррективы, все равно вылезет какой-нибудь сторонний фактор, который невозможно учесть, предугадать, просчитать.
Поэтому детально, подробно расписывается только первый этап, а остальные лишь намечаются. И потом подлежат корректировке с учетом обстоятельств. И это верно, ибо в противном случае будет не планирование, а фантазирование. Оно, конечно, хорошо, но в литературе, а не на войне…

Прикидывать, как поведет себя гарнизон Накотаима, когда в городе узнают о появлении под стенами чужого войска, было бесполезно. Нет, ясно, что поднимут по тревоге гарнизон, сгонят жителей города, кого успеют, в крепость, закроют ворота, выставят стрелков на стенах, будут готовить смолу, проверять запасы камней и бревен. Конечно, пошлют гонцов к королю. И будут держать осаду, сколько смогут.
Это все ясно Нурамету. Сперва он думал устроить подставку, пустить полроты к городу, чтобы капитан Ос-Менга бросил свой отряд на уничтожение незваных гостей и попал в засаду. Но потом передумал. Не факт, что капитан купится на хитрость. А отдавать фактор внезапности так просто полковник не хотел. Поэтому поступил проще и надежнее.
По пути к городу небольшие отряды насобирали два десятка повозок. Могли бы и больше, но не хватало лошадей. В поселениях были волы и быки, а вот лошадей нет.
Так вот, добавив к этим двум десяткам еще десять своих, полковник посадил на них две роты. Это был передовой отряд, которому предстояло на максимально возможной скорости проскочить город и ворваться в крепость до того, как там закроют ворота.
Весь расчет строился на том самом факторе внезапности, на том, что стража крепости при всем желании не сумеет вовремя отреагировать на появление чужого войска. Ведь его здесь не ждали и не знали о приближении врага. Как не знали во всем королевстве.
Преподанная посланцами Трапара стратегия молниеносной войны уже показала свою эффективность. А полковник хорошо усвоил урок.

Остальные силы полка – еще две пехотные роты и две роты арбалетчиков вместе с группой подрыва должны были взять город в кольцо и сжимать его, зачищая улицу за улицей.
Удастся план – бой и зачистка займут часа два. Нет – предстоит осада, подкоп под стены и подрыв. А потом штурм. Нурамет был готов и к такому варианту, но надеялся на первый.

На исходные позиции полк вышел еще затемно. Встал на окраине леса в трех верстах от Накотаима, растекся по кустам и оврагам, затих. Подойти незаметно ближе нельзя, слишком много открытых мест, все равно заметят, как ни таись.
Полковник с начальником штаба Мохетогом долго рассматривали окраины города и крепость в подзорные трубы.
Это чудо техники – подарок посланцев Трапара. Они научили хордингов варить стекло и использовать его для того, чтобы видеть далеко. Ничего сложного в трубе не было, но ведь надо придумать такое!
Теперь Нурамет привык, а в первое время таращился на трубу с трепетом. Как и остальные.
– Ручей не помеха, – шепотом говорил Мохетог, – проскочим, не замочив ног. А в городе можем застрять. Повозки точно встанут, если хотя бы один камень или бревно будут на земле. Не объехать.
Полковник молча смотрел на город.
Накотаим возник сравнительно давно, далеко шагнул за стены маленькой крепости, что сперва стояла тут как форпост владений короля. Теперь вокруг холма, где и стояла крепость, много домов в один и два этажа, сараев, подсобных строений, а то и просто навесов.
Улочки узкие и кривые. По таким врагу быстро не пройти, а оборонять просто. Всего две прямые дороги от крепости к окраине, это для гарнизона. Но и они чуть шире остальных. В случае тревоги все эти дорожки и переулки завалят бревнами и камнями, заставят повозками, забросают землей – готовые засеки. А мужики с топорами, вилами, рогатинами встретят врага, сдержат первый удар, дадут дружине занять стены. А то и подготовить контратаку.
Ловко придумано, просто и надежно.
– Нет, застревать нам здесь нельзя, – продолжал Мохетог. – А то потери будут слишком велики.
Мохетог опустил свою трубу, задел рукавом нагрудный знак различия, тихонько прошипел проклятие. Поправил ромб, покосился на командира.
– От леса идет хорошая дорога. Отряд пойдет вдоль оврага, прикрытый кустарником и неровностью. Когда его заметят, он пройдет половину пути. Спросонья не сразу разберут, кто это и зачем прется. Примут за крестьянский обоз или за торговцев. А потом поздно будет. Как думаешь, майор, – посмотрел на помощника Нурамет, – хватит смелости у горожан встать на пути летящих повозок?
Мохетог растянул губы в хищной улыбке.
– Для этого надо быть воином! Хотя бы по духу. Но в этих местах мужчины давно утратили его. Ведь сюда уже столько зим не приходят враги. Никто не нападает, не бьет топором, не уводит жен и детей, не жжет дворов. Они умеют ковать, ткать, строить, пахать и сеять. Но разучились воевать! Против нас выйдут только воины гарнизона. Но и они не выдержат удара! И потом, их так мало!
– Скоро не будет совсем, майор. Совсем никого!
Нурамет специально называл Мохетога не по имени, а по званию. Знал, что его помощник очень гордится им. Хотя вроде и не так молод, скоро тридцать зим будет.

Специальные звания в армии хордингов ввели посланцы Трапара. Это хороший ход, дополнительный стимул для командного состава и знак отличия.
Званий было не так много. Десятками командовали капралы, ротами и эскадронами – капитаны. Помощники ротных – оруженосцы – были сержантами. Полком командовал полковник, а начальник штаба и заместитель получили звания майоров. Такие же звания были у командиров отдельных отрядов корпусного подчинения – подрыва и диверсионного.
У командиров тыловых подразделений и частей тоже были звания, соответствующие их должностям.
Корпусом командовал генерал. Армией маршал, им стал Бердин. Такой же титул носил князь Аллера, но это было скорее дополнением к его высокой должности.
Знаки различия были двух видов. Нагрудный знак, одеваемый поверх доспехов. Его сделали в виде ромба серого цвета. На ромбе – треугольник, квадрат или прямоугольник. Второй знак – такой же ромб, но на шлеме.
Знаки должны быть хорошо видны издалека, чтобы каждый воин знал, кто перед ним и каков его статус.
Как и ожидал Бердин, введение званий вызвало ажиотаж среди хордингов. Командиры всех рангов с гордостью носили ромбы и охотно отзывались на обращение по званию.
Мужчины до седых волос во многом остаются мальчишками. Иногда это совсем неплохо!..

* * *

Грохот копыт и колес разбудил тех горожан, кто еще спал. А те, кто уже вышел во двор, с изумлением смотрели на несущиеся повозки и торопливо отпрыгивали в стороны, поминая небеса и подземные норы темных духов.
Возницы нахлестывали лошадей, выбивая из них все, на что те были способны. Лошади, хрипя, неслись между домов и построек, понукаемые кнутами и окриками.
В каждой повозке лежало по шесть воинов, укрытых мешковиной и сеном. Примитивная маскировка все-таки позволила скрыть истинное количество людей и их оружие.
Паника, которая неминуемо поднялась бы при виде вооруженных до зубов воинов, не успела даже родиться. Да и возницы тоже нацепили тряпье, отнятое в поселениях.
Со стороны казалось, что какой-то спятивший обоз, влекомый испуганными лошадьми, летит прямо к крепости.

В одном месте передняя повозка встала на узеньком перекрестке, уткнувшись в препятствие – оставленный кем-то приворот. Возница натянул поводья, ругнулся и спрыгнул на землю. Пинком откинул в сторону приворот, взлетел на повозку и вновь погнал ее вперед.
Следовавшие за ней еще три едва-едва успели притормозить. А теперь нагоняли лидера, теряя скорость с каждой секундой. Лошади уже устали.
Еще в одном месте вышла заминка, уже на подступах к крепости. Колесо угодило в вымоину и повозка едва не опрокинулась. Из нее попадали воины, скинули покрывала и в два счета вытащили повозку из ямы. Однако время потеряли и, что главное, засветили себя перед стражниками на стене.

Охрана крепости не то чтобы дремала (на такой службе особо не забалуешь, да и Ос-Менга не спускал оплошности), но все же спокойная жизнь давала о себе знать.
Несколько верениц повозок, пробирающихся по улочкам города к стенам, конечно, заметили. Пусть не все и не сразу. Но тревоги это не вызвало. Сегодня шестой день октана, из соседних поселений и из дальних дворов должны свозить припасы для гарнизона, а также изрядный запас продовольствия и фуража. Может, припоздавшие обозники и спешат?
Во всяком случае, стражники смотрели на повозки без тревоги. А вид одной, что едва не опрокинулась, вызвал смех. Когда из повозки выскочили одетые в рванину мужики и ловко вытащили колесо из ямы, один из стражников приметил черную форму под тряпьем и ножны на боку. И другой заметил шлем на голове, когда ветер сорвал капюшон.
Последовало небольшое замешательство и только потом донесся крик:
– Эй! Они же в доспехах!
И еще через несколько бесконечно долгих секунд раздался окрик старшего воина:
– К воротам! Живо!
Даже сейчас тревогу поднять не посмели, думали, свои приехали, только вырядились как дураки. Однако несколько воинов поспешили вниз.

Одна из верениц повозок ближе других подобралась к воротам. До тех оставалось полсотни шагов. Благо под стенами не было ни насыпи, ни рва. Только ряды заостренных кольев, вкопанных в землю под углом.
Когда наверху заорали, возница первой повозки еще раз наддал вожжами по окровавленному крупу мерина и тот сделал последний в жизни рывок на три десятка аршин.
Мерин издох, подтолкнув повозку почти под ворота. И скинувшие лохмотья воины с арбалетами в руках рванули вперед. А следом напирали другие. Почти три десятка воинов за несколько секунд преодолели небольшое расстояние и влетели в открытые ворота раньше, чем со стены спустились стражники.
Двое молодых стражников почти добежали до ворот. Вид влетающих внутрь крепости чужих воинов поверг их в шок, но только на мгновение. Сказалась выучка, стражники разом достали топоры, а один набрал воздуха в грудь, чтобы засвистеть.
Но сперва свистнули болты, пробили доспехи и тела под ними. Стражники отлетели к ступенькам, ударились о них и замерли навсегда.
А к воротам спешили другие воины. Кое-где повозки оставляли и бежали сами, развивая на коротких дистанциях максимальную скорость, чтобы успеть поддержать своих, отстоять ворота и войти в крепость.
Уловка удалась на все сто, и две с лишним сотни воинов втекли в крепость, готовые убивать направо и налево каждого, кто станет на пути. Не делая разницы между безоружными и вооруженными. Сейчас не до сортировки. Счет идет на доли мгновений, на половину вдоха.

Нурамет дал отмашку, когда увидел, как к воротам бегут бойцы капитана Кэрмута. Тот сам спешил на повозке по другой улице. Капитан успел заметить на стене нескольких стражников и подал знак своим бойцам. Те вскинули арбалеты и сделали залп. Двое стражников упали вниз, один улетел назад. Все, теперь пошел открытый бой. Пора начинать и полку.

Каждый десяток пехотной роты имел две повозки. В основном их использовали для перевозки припасов, доспехов и оружия, а также палаток и остальной поклажи. Но сейчас всю поклажу с них сняли, а ее место заняли бойцы. И повозки рванули к городу, охватывая его со всех сторон, замыкая кольцо окружения и отрезая все пути отступления.
А навстречу цепочкам бойцов потянулся набирающий силу гвалт. Город протер глаза и начал реагировать на нападение.

* * *

Собственно крепость, кроме внешних стен, состояла из четырех строений, образовывавших прямоугольник. Ближе к воротам был дружинный дом, слева конюшни, справа кузница, склады и амбары, напротив помещения командира гарнизона и оружейная. Все строения имели толстые стены с узкими окнами-бойницами, мощные двери на железных петлях и представляли собой блокгаузы. Внутренний прямоугольник был второй линией обороны на случай, если враги захватят стены.
Когда, наконец, поднялась тревога и воины короля стали поспешно выбегать во двор, передовой отряд хордингов уже был внутри крепости и теперь спешил занять и внутренние строения, чтобы не дать гарнизону организовать оборону.

…Капрал Тореб Длинный первым выскочил к дружинному дому, удачно срубил вылетевшего из двери воина и коротко свистнул, призывая свой десяток следовать за ним.
За спиной раздался громовой голос капитана Кэрмута, тоже добравшегося до ворот:
– Рассыпались! Стены очистить! Взять дом!
Приказ слегка запоздал, уже два десятка спешили к дверям дружинного дома, остальные разбежались по крепости, блокируя все входы и выходы и перехватывая вражеских воинов.
Тореб толкнул дверь, вгляделся в полутьму, услышал в глубине строения топот множества ног. Кто-то рядом закричал:
– По бойницам бей, вон рожи торчат!
Несколько бойцов вскинули арбалеты и дали недружный залп, отгоняя от бойниц на втором этаже королевских воинов.
Помощник капрала Хижар бросил в дверной проем факел. Когда только успел распалить? Огонь осветил коридор и чье-то лицо, наполовину скрытое шлемом.
Тореб выстрелил из арбалета и противник отлетел к стене, хватаясь за торчащий из живота болт. Капрал дернул рычаг, взводя стальную тетиву и досылая новый болт, и устремился внутрь. Следом затопали Хижар и воины десятка.

Короткий коридор заканчивался лестницей, по которой уже спускались вражеские дружинники. Еще двое выскакивали из двери справа. Топоры держали в руках, щиты еще не успели вскинуть к груди. Не ожидали увидеть здесь противника.
Тореб опять нажал на спуск, посылая болт в ближнего врага. Следом защелкали тетивы арбалетов его парней. Выскочивших врагов снесло, болты прошивали их доспехи насквозь.
– Вперед! Наверх! – крикнул капрал и побежал к лестнице.
Второй десяток капрала Алуга исчез за дверью. Оттуда сразу послышались крики и звон стали.
Наверху в коридоре десяток Тореба столкнулся с противником. Тех было почти столько же и они смело пошли в атаку на незваных гостей, выстроив три шеренги по три человека.
Более удачного варианта капрал представить не мог. Два залпа смели первую шеренгу, еще два вторую и третью. С расстояния в десяток шагов болт прошибал доспехи и тела насквозь и наполовину выходил из спины.
Воины короля не успели даже сблизиться с врагом, чтобы поразить его топорами и кистенями. Они падали на пол с проклятиями на устах, корчась от боли и бессилия, и умирали один за другим.

На первом этаже, где расположена сама казарма, воинов короля было еще больше. И поначалу десяток Алуга оказался прижат к двери. Но арбалеты исправно выкашивали волны нападающих, а когда болты в магазине закончились, хординги пошли врукопашную. В этот момент к ним подоспела помощь – еще два десятка воинов. И наступил перелом.

Капитан Кэрмут забрался на крышу дружинного дома вместе с одним десятком и оттуда наблюдал за боем. Его рота уже была во внутренних строениях, очищая их от противника. Те из воинов короля, что успевали выбежать во двор, попадали под залпы с крыши и падали на утрамбованную до каменной крепости землю. Остальные умирали в помещениях.
Рота капитана Фебха заняла стены крепости и сейчас штурмовала арсенал. Противник был раздерган на мелкие группы, изолирован в разных концах крепости и погибал под залпами арбалетов и ударами фальшионов.
Воины короля не привыкли драться в таких условиях и гибли один за другим. А для хордингов штурмовой бой в ограниченном пространстве был привычен. Не зря же его так долго и упорно отрабатывали в лагере!

Редкие попытки прорвать кольцо окружения ни к чему не приводили. Всех выбивали подчистую. Человек пятнадцать – двадцать заперлись в одном из помещений казармы, но туда немедленно полетели подожженные куски пакли, связки тряпья, потом бомбы. Для воинов короля это стало шоком. Громкий грохот в помещении, жалящие осколки камня и железа, дым и смрад вышибли из обороняющихся последние силы.
Уцелевшие защитники крепости пошли в самоубийственную атаку, но их расстреляли из арбалетов, не дав сойтись грудь в грудь.
Менее чем через час после начала штурма крепость была захвачена, а гарнизон вырублен подчистую.

Поднявшийся в городе переполох, конечно, осложнил дело, но не смог помешать полку занять позиции и провести зачистку. Арбалетные роты встали по периметру, а третья и четвертая пехотные вошли в город.
Разбившись на десятки, держа зрительную или звуковую связь, они быстро, но без лишней суеты проверили каждый двор, каждый дом, каждое строение. Искали воинов короля, тех, кто ночевал не в крепости, а у подруг и жен. Попутно проверяли, насколько население агрессивно и способно к сопротивлению.
Паника поднялась чудовищная. Неготовые к приходу врага, не привыкшие к виду чужих воинов, неспособные осознать, что происходит, горожане реагировали как могли.
Вопили женщины, хватавшие в руки что попало и пытавшиеся убежать, куда глаза глядят. Кричали дети, норовя залезть в какую-нибудь дыру. Мужчины кто запирал двери дома, кто искал топор или вилы.
Мало кто отваживался напасть на хордингов, однако десяток таких идиотов нашлось. Кое-кому повезло, им просто дали по лбу и отняли оружие. А кое-кто угодил под удар фальшиона или болт арбалета. Во время штурма и зачистки, когда бойцы действуют на опережение, вылезать с топорами смертельно опасно.
Несколько королевских воинов все же нашли. Кого застали во дворе, кого на улице, а кого-то и в постели. Последним повезло, их не убили. Связали руки, выволокли наружу и оставили под присмотром.
Воины труса не праздновали, пытались вступить в рукопашную, но без особого успеха. Королевская армия хорошо обучена бою в поле, на просторе. А в тесноте комнаты, где толком и не размахнуться, они были не так уж ловки.

Строжайший приказ по армии не отвлекаться во время боя на сбор трофеев и баб свято соблюдали в обоих корпусах. Каждый боец четко знал: погоня за добычей – это ослабление десятка и роты, а значит, и полка. За такое одно наказание – позорная смерть.
И хотя в домах горожан были занятные вещи, украшения, ни один боец не тронул ни единой тряпки, не прижал в углу ни единой девки.
Они знали – после боя все будет. После, но не сейчас!

* * *

Роты продвигались от окраины к крепости и несколько десятков даже забежало туда. Но их помощь не требовалась. Капитаны Кэрмут и Фебх знали свое дело, как и их бойцы. От командиров двух первых пехотных рот к Нурамету поскакали гонцы и вскоре сам полковник направил своего коня к крепости.
Следовавшие один за другим доклады указывали на то, что город был взят быстро, без потерь и без осложнений. В крепости штурм продолжался около часа. Но удержать хордингов ослабленный, застигнутый врасплох гарнизон не мог.
Один за другим падали защитники крепости, в числе последних погиб капитан Ос-Менга. Нескольких воинов короля и десяток слуг взяли в плен. После короткого умелого допроса пленники указали на тайники и склады, где хранились припасы.
Нурамет приказал начальнику штаба и писарю заняться описью имущества и отрядил в их распоряжение три десятка воинов из арбалетной роты. Они в деле почти не участвовали, силы сохранили.
Сам полковник вместе с четвертой пехотной ротой двинул на помощь к разведэскадрону. Следовало разобраться с отрядом гарнизона, отосланным к заливу. И чем быстрее, тем лучше.

9 Корпус «Закат». Маленькие радости победителей

Капитан Берган заприметил эту молодку еще во время зачистки города. Третья рота блокировала закатную и полуночно-закатную стороны, там было мало больших строений, зато хватало хлипких срубов и пристроек. Видимо, тут жила не самая богатая часть горожан.
В соседнем дворе только что застрелили выскочившего без порток, но с топором воина короля, и капитан приказал внимательно осмотреть тот дом, а сам с десятником забежал в этот.
В небольшой комнатушке с низким потолком и одним-единственным окошком, узким, похожим на щель, кроме дряхлой бабки никого не было. Однако из второй комнатки донесся приглушенный вскрик, явно женский. Капитан дал знак десятнику, отбросил занавеску и прыжком влетел в проем.
Еще в прыжке он развернулся, присел, уходя от возможного удара и готовый ударить сразу фальшионом и ножом. Но на него никто не нападал. Зато из-под лавки смотрели две пары донельзя испуганных глаз.
Берган спрятал нож и знаком приказал хозяевам вылезать. В этот момент из другой комнаты раздался шум и ругань десятника.
– Бех, что у тебя?
Десятник ответил не сразу, потом опять выругался и прохрипел:
– Старика нашел под тряпьем.
– Живой?
– Да.
– Тащи сюда!
Повинуясь жесту и грозному оклику, из-под лавки вылезли две бабы. Одной уже за тридцать, оплывшая фигура, вислая грудь и натруженные от работы руки. Правда, лицо миловидное и глаза живые.
А вот второй бабой оказалась… девчонка! В самом соку, лет пятнадцати, а то и меньше. Мешковатая одежда не скрывала ни стройной фигуры, ни высокой налитой груди. Лицо красивое, даже очень. И вообще, ладная такая девчонка. В глазах страх, щеки бледные, губа закушена.
Капитан подошел к ней, бросил еще один взгляд, провел рукой по стянутым косой волосам. Платок спал и волосы стали видны во всей своей красе.
Десятник втолкнул в комнатку мужика лет сорока с лишним, сгорбленного, с длинными руками.
Видимо, все семейство в сборе. Попрятаться не успели, теперь ждали, какую участь им приготовят захватчики.
Времени у Бергана не было совсем. Надо идти дальше, зачищать город, искать воинов короля. Но уйти просто так он не мог, завороженный красотой девчонки. Даже десятник, сам отец трех дочерей, и тот засмотрелся на молодку.
– Бех, скажешь, чтобы сюда потом никто не подходил, ясно?
Десятник сообразил, кивнул и добавил:
– Я на стене знак нарисую.
– Во-во. Мол, не трогать!
Капитан подмигнул девчонке, бросил взгляд на ее родителей и пошел к выходу. С улицы опять раздались выкрики, надо быть там, с ротой.

Хлопот хватило до самого вечера. Оставшийся за полковника начальник штаба майор Мохетог проверил расстановку постов, приказал выставить дополнительные, а потом ушел в крепость. Там нашли большие запасы продовольствия, фуража, железа, кож и прочего.
С полком шел один из помощников заместителя командира корпуса по тылу. Вообще-то на нем лежали все вопросы сбора и сохранения припасов, но пока один он не успевал. Сейчас этот помощник с двумя десятками бойцов обходил город и проверял запасы у жителей.

Берган как всегда проверил расстановку постов, обошел свой сектор, что выделил ему Мохетог, проследил за тем, чтобы рота вовремя поужинала, а потом легла отдыхать. И только после этого, оставив за себя оруженосца, пошел в тот дом.
Он опасался, что девчонка с родителями могли исчезнуть, хотя вряд ли бы они миновали посты. Но тревога все же тянула душу.
Однако все были на месте. Мать и отец девчонки встретили капитана настороженно и с опаской. Уже прошли по улицам и дворам гонцы, уже прокричали приказы новых хозяев, обещали никого не трогать и не грабить. Но требовали подчинения. Полного. А за попытку напасть на хордингов или скрыть что-то обещали смерть.
Берган видел страх в глазах хозяев дома, видел желание удрать как можно дальше. Но внимания на это не обращал. Его интересовала девушка.
– Где она? – отрывисто спросил он и, уловив слабый кивок мамаши в сторону второй комнатенки, пригрозил: – Не лезьте туда!

В комнате царил полумрак. Тонкая лучина, воткнутая в стену, едва освещала помещение и сжавшуюся фигурку на низкой лавке. Когда капитан вошел, девчонка вздрогнула и спрятала лицо.
Берган подошел вплотную, положил руку на плечо девчонки и заставил встать. Отвел ее руки от лица, всмотрелся. Хороша, очень хороша! Молода, хотя уже в возрасте, когда девочки становятся не только женами, но и матерями.
Чем-то она напоминала капитану его первую жену, умершую во время родов. Наверное, выражением лица и взглядом. Та тоже поначалу дичилась.
– Как тебя зовут? – спросил он, приглушая голос.
Девчонка ответила не сразу, долго молчала, потом едва вышептала:
– Акеара…
Легкая – на местном наречии. Подходящее имя. Девочка и впрямь легка и бегает, наверное, быстро.
Капитан провел рукой по ее плечу, заметил страх в глазах и скупо улыбнулся.
– Ты мне нравишься. Акеара…
Девчонка увидела хищное выражение его глаз, попыталась отойти, но сильная рука удержала ее на месте. Она закрыла глаза, вздохнула, отчего грудь пришла в движение.
Капитан поднял девчонку на руки и подошел к лежаку. Это был настил из досок, застеленный сеном и накрытый шкурами. Не очень мягкий, но вполне пригодный для отдыха.
Берган уложил девчонку на лежак, ловким движением стянул с нее платье, преодолевая слабое сопротивление, повернул на спину и навис над ней. Девчонка слабо вскрикнула, попыталась закрыть руками грудь и низ живота.
Капитана это распалило, он стащил с себя одежду, потом погладил девчонку по голове, шепнул: «Не бойся». Слова подействовали мало, девчонка одеревенела. Но капитан знал, что делать. Сильным, но мягким движением он развел ноги девчонки в стороны и осторожно вошел в нее.
Девчонка выгнулась, вскрикнула раз, другой, попробовала сбросить с себя тяжелое тело, но ничего, конечно, не вышло. И тогда она застонала. Не догадываясь, что этим только распаляет страсть капитана еще больше.
Берган слышал шум в другой комнате, но не останавливался. Накопленное за время похода желание, наконец, нашло выход. Он продолжал дело, чувствуя, как девчонка под ним размякает и больше не сопротивляется…

Через полчаса он вышел из комнаты, на ходу застегивая пояс. Увидел сидящих у оконца родителей девчонки, покопался в поясном кошеле, вытащил две серебряные монетки. Такие перед самым походом начали делать в княжестве вместе с медными. Это были новые деньги и хординги пока к ним привыкали.
Капитан положил монетки на стол.
– Я беру вашу дочь в жены. Теперь она моя! Это подарок и выкуп. Завтра приеду, привезу еще подарок. Купите ей хорошей одежды и еды. И себе тоже.
Хозяин дома смотрел на чужого воина со смешанным чувством изумления и страха. В жены? Значит, не убьет?
– Вы меня слышите?
– Да, мэор, – выдавил мужчина.
– Мы пойдем дальше, а она пока останется здесь. Скоро сюда придут наши. Ей помогут, если надо. Переселят в другой дом, этот плох. Теперь она жена командира, ей положена выплата. Если понесет дитя – еще одна выплата. Понимаете?
Мужик только кивал, не в силах произнести хоть слово. Его жена и вовсе молчала, не смея подать голос. А ну как этот страшный воин рассердится?! Женщина смотрела на серебро. Это целое состояние! На него можно купить и дом, и скот, и одежду. Эти хординги богаты! Очень богаты!
– И смотрите у меня! – пригрозил напоследок Берган. – Чтобы сидели тихо! Успокойте дочь.
С этими словами он вышел из дома.
Мужик остался сидеть на месте, а женщина кинулась к дочери, проверить все ли с ней в порядке и жива ли она. А заодно сказать о несметном богатстве, что подарил ее муж. Может, оно и хорошо, что так вышло?..

Капитан Берган не был единственным, кто в эту ночь получил женские ласки. Заслужившие отдых воины нашли себе подруг среди местных женщин и весело проводили время. Кое-кто последовал примеру капитана и сделал свою подругу женой. Молодые парни спешили жить, потому как судьба воина полна опасностей и другого раза может не выпасть. Значит, надо брать свое и как можно больше!

Разведэскадрон настиг конный отряд гарнизона неподалеку от Юфанга. Те уже возвращались обратно, и встреча вышла довольно неожиданной. Дозор эскадрона заметил противника первым, и у капитана Завака было немного времени для принятия решения.
Засаду устраивать уже некогда, да и негде, вокруг открытая местность, до ближайшего леса полверсты. Остается прямой бой. Численный перевес за хордингами, за ними же фактор внезапности. Так что иных вариантов нет – бить первыми и наверняка!
Отдав приказы, капитан повел эскадрон вперед, к небольшому холму у дороги. Там силы разделились, два десятка обошли холм слева, а три встали справа, готовя удар в голову вражеской колонны.

Отряд ехал по дороге открыто, не высылая дозоров. Он на своей земле, чего опасаться? Да и о врагах ничего не слышно. Словом, нет причин для беспокойства.
Командир отряда десятник Луат обратно особо не спешил. Капитан Ос-Менга всегда найдет для него дело, так что пока есть возможность отдохнуть от службы, ее надо использовать.
Осеннее светило наконец выглянуло из-за туч и здорово припекало. Луат позволил воинам скинуть шлемы и доспехи и ехать налегке. И сам снял шлем. Доспех, правда, оставил, только привыкал к новому, купленному три октана назад. Хорош доспех, крепок. Держит меч, кинжал и скользящий удар топора.
О доспехе он и думал, когда отряд приблизился к холму и из-за него на дорогу вдруг вылетели всадники в незнакомой форме и доспехах.
Появление чужаков поразило всех, откуда они здесь? Десятник пришел в себя раньше других, нахлобучил шлем на голову, перехватил лежащее поперек седла копье и заорал:
– Атакующий строй! Брони взденьте, недоумки!
Но надеть вновь доспехи и перестроиться для атаки воины не успевали. Чужие всадники упредили их в развертывании в линию и теперь быстро сокращали дистанцию.
Луат видел, что их меньше, чем его людей, видел странное оружие в их руках и полное отсутствие копий. Значит, первый удар будет за его отрядом, а это многое решит. Лишь успеть встретить как надо.
– Копья наперевес! Живо в галоп!
Разогнать лошадей на такой дистанции трудно, но десятник все же пришпорил коня и погнал его прямо в центр вражеского строя.
Его воины спешно натягивали доспехи, а кое-кто, поняв, что не успеет, хватал копье и пришпоривал коня.
До врага оставалось пол сотни шагов, когда за спиной раздался громкий свист и непонятный крик «Трапар нгер!»
Луат бросил взгляд назад. С другой стороны холма на дорогу вылетела еще одна группа всадников. Она заходила в тыл его отряду, отрезая пути отступления.
Вместе врагов было даже больше, чем у него воинов, а значит, бой предстоит тяжелый и неизвестно, кто выживет после него.
Луат крикнул своему помощнику, чтобы он завернул полтора десятка и встретил вторую группу. А сам опять пришпорил коня.
Строй королевских воинов подровнялся и был готов ударить в копья, но противник повел себя странно. Сократив дистанцию до двух десятков шагов, он пустил коней вскачь вдоль строя отряда. А потом воздух наполнился свистом и три десятка болтов полетели к целям.
Из седел разом вывалилась половина воинов. Остальные не сбавили темп, но враг повернул коней и начал отступать. А потом вдруг вновь остановил коней и каждый всадник взмахнул рукой.

Луат, раненный в ногу, копья не выпустил и продолжал скакать впереди своих. Он видел взмах двух десятков рук и круглые предметы, что летели в их сторону. Один ударился о землю прямо под копытами коня, от него вроде шел дымок.
Луат успел только подумать, что у врага плохие пращники, раз так плохо бросают. А потом грянул гром и под ногами лошадей возник огонь.
Конь, получивший с десяток каменных осколков в ноги и брюхо, испуганный до предела, дернулся в сторону и упал. Десятник перелетел через него, здорово приложился спиной о землю и от боли в раненой ноге потерял создание. Концовки боя он уже не видел.

Отряд гарнизона попал в ловушку. Уцелевшие воины кружили на месте, пытаясь атаковать врага и вырваться из окружения. Но все тщетно. Хординги били из арбалетов, закидывали противника бомбами и не подпускали вплотную.
Носились обезумевшие от грохота и огня лошади, кричали раненые, звенело железо. Кто-то непрерывно вопил, выкрикивая при этом неразборчивые слова.
А потом все закончилось. Не ушел ни один!
Завак приказал внимательно осмотреть тела и добить каждого, даже если он мертв. Потом велел поймать вражеских коней и собрать оружие и доспехи.
Через два часа эскадрон повернул обратно к Накотаиму. В обозе шло два десятка трофейных лошадей, нагруженных воинским снаряжением.
Разгром вышел полным, победа быстрой и без потерь. Завак мог быть доволен своими бойцами и собой. Он все сделал правильно.

Полковника Нурамета эскадрон встретил у леса. Полковник принял доклад Завака, осмотрел трофеи и довольно кивнул:
– Отличная работа, капитан! Будет вам награда! И вашим людям тоже. Но сейчас надо спешить! Завтра полк выступает.
– А город?
– Мы его взяли, гарнизон перебили. Остальное – забота тыловых служб. Я послал гонцов к генералу Вьерду, он должен отправить сюда людей. Наше дело – идти дальше! К Аголдатару.

10 Корпус «Закат». Скорость, скрытность, смекалка

Посланная Нураметом четверка гонцов отыскала Вьерда в полутора десятках верст от столицы королевства. Центральная группировка выходила на исходный рубеж, готовя двойной удар по Хуолу и так называемому полевому лагерю.
Генерал Вьерд и Андрей Якушев как раз прикидывали, сумеет ли конный полк скрытно подойти к лагерю и стоит ли наносить удары одновременно. Появление гонцов прервало разговор. Вьерд выслушал доклад старшего гонца, быстро прочитал послание Нурамета, задал несколько вопросов и довольно кивнул:
– Отлично сделали! Молодцы! Я отошлю с вами тыловиков и дам знать Алл ере, чтобы направил своих людей к Накотаиму.
– Полковник тоже послал к нему гонца.
– Верно. А теперь возвращайтесь обратно. Передайте полковнику, чтобы делал все по плану.
Гонец отдал честь и вышел из шалаша.

Якушев разговор слушал вполуха. О взятии Накотаима он узнал через час после боя. Как узнал и о второй схватке. Елисеев передал ему данные зонда и даже прислал видео.
Но то информация секретная, не для передачи хордингам. Якушев только сообщил генералу, что дело на закате идет хорошо. Вьерду и этого хватило.

– Они выйдут на второй рубеж даже раньше нас. – Голос генерала вернул Андрея из размышления. – Наверное, это хорошо, прикроют фланги и сгонят уцелевшие силы к центру. А мы их тут и накроем.
Якушев кивнул, вытащил из сумки карту и сделал пометку. Накотаим взят.
Вьерд посмотрел, как посланец Трапара ставит значки, и после паузы добавил:
– Теперь должен прибыть гонец от Бозтара. Что у него там под Кермой?
Якушев сложил карту, растянул губы в легкой усмешке.
– Думаю, все хорошо. Но скоро узнаем. А пока давай решать со столицей. Считаю, ее надо брать, не ожидая, пока будут разгромлены основные силы в лагере. В любом случае, даже если оттуда двинет помощь, Вестак ее перехватит. Зато промедление позволит королю либо приготовиться к осаде, либо удрать. И то и другое недопустимо.
Генерал выслушал Якушева, немного подумал, потом решительно махнул рукой:
– Ударим, как только выйдем к столице! Наша разведка уже там, диверсанты тоже. Если что – они прикроют развертывание.
– Тогда отдавай приказы. Медлить нельзя!
По предварительной договоренности все распоряжения отдавал Вьерд, как командир корпуса. Это служило укреплению единоначалия и позволяло генералу чувствовать себя уверенно.
Якушев мог вмешаться, только если Вьерд совершит какую-нибудь ошибку. Но инструктора готовили полководцев не для того, чтобы те спотыкались на ровном месте. Так что пока проблем не было. А если что – можно и подсказать тет-а-тет, не ставя генерала в неловкое положение.
– Я думаю подвинуть передовые роты к городу ночью, – высказал идею Вьерд. – Меньше риска быть замеченными.
Андрей кивнул.
– Тогда за дело!
Генерал вышел из шалаша и окликнул ординарцев. Надо отдать приказы и двигать части вперед. Пришло время Хуола ощутить на себе силу стремительных ударов армии хордингов.

…А Керма пала в тот самый час, когда Вьерд отправлял связных к командирам полков с приказами на выступление.
Пока он передавал устные донесения, пока гонцы садились в седла, гарнизон Кермы прекращал свое существование как таковой.
Полковник Бозтар сделал то, на что не решился Нурамет. Он выманил гарнизон за стены и вывел его в поле.
Оценив обстановку, полковник выслал вперед вспомогательный отряд степняков. Пол сотни надегов, уцелевших после двух приграничных схваток с заставами, получили, наконец, дозволение делать что хотят.
Понятия дисциплины, порядка, соблюдения правил им были чужды. Единственное, что держало «союзничков» в каком-то подчинении, – страх перед безмерной силой хордингов. Ведь те могли прихлопнуть их, как мошкару!
До поры Бозтар держал надегов позади своих рот, опасаясь, что те вылезут, куда не надо, и демаскируют полк. Но теперь как раз это и надо было.
Командир надегов, худой и загорелый до черноты степняк, лет тридцати, с гнилыми зубами и кривым носом, выслушал приказ полковника, дважды повторил его по требованию Бозтара, сверкнул карими глазами и прохрипел, что все сделает.
На его лице блуждала хищная усмешка. Напасть на поселения, жечь и убивать, грабить, насиловать! Это не приказ, а милость! Все будет, как хотят эти хординги! Все будет и даже больше!..

Отряд надегов ушел в сторону от движения полка и тут же напал на первый попавшийся населенный пункт – небольшое поселение у реки.
Конечно, сил отразить налет у крестьян не было. Куда уж полутора десяткам мужиков с вилами и топорами против конницы?! Их посекли раньше, чем поселение осознало произошедшее.
А потом настала пора женщин, детей, стариков. Потом загорелись срубы, а затем запылали лодки, сараи, хлипкие ограды.
Но как бы внезапно надеги ни напали, как бы ни шерстили поселение, несколько человек все же уцелело. Два паренька кинулись вплавь и переплыли Сальду. И две бабы ушли в лес, а потом поспешили в соседнее поселение. Так что весть о налетчиках дошла сперва до соседей, а от них и до города.

Разграбив первое поселение, надеги двинули дальше вниз по реке. И на следующий день набрели на другое поселение. История повторилась – жителей перебили, их добро разграбили, жилища частью пожгли.
И хотя победы давались надегам довольно легко, потери они все же несли. Один неудачно слетел с коня и угодил спиной на бревно. Беднягу дорезали свои. Другого зарезала баба, когда он задирал ей подол. Третий хлебнул домашней браги и утонул в реке.
Сколь бы ни было слабым сопротивление в поселениях, но пяток раненых и убитых надеги получили. И столько же отравились, правда, не до смерти, но как боевые единицы ценности не представляли.
Отряд подтаял почти на треть, но упорно шел вперед. Понятие меры не было знакомо степнякам. А легкость, с какой войско хордингов прошло от границы в глубь королевства, внушила им обманчивое чувство неуязвимости.
Тем временем весть о нападении дошла до Кермы. Начальник гарнизона капитан Ауренг был здорово озадачен. Кто, а главное, как проник в эти земли? Степняки вроде далеко, хординги еще дальше. В любом случае никаких тревожных вестей с кордона не приходило. Нападение соседей и вовсе нелепо – ни один владетельный дворянин не посмеет напасть на Тиаган, если, конечно, не сойдет с ума.
Тем не менее реагировать надо. И Ауренг отправил навстречу неведомому врагу отряд из двадцати всадников – почти половину конницы гарнизона.
Конный отряд пошел вдоль русла Сальды и через сутки заметил дымы над деревьями. Надеги жгли третье поселение. А заодно и две торговые лодьи, дошедшие сюда с полуночи.
От уцелевших торговцев командир отряда десятник Оплеот узнал подробности нападения и приблизительное количество врагов. Их численный перевес десятника не смутил, он смело двинул отряд вперед.
К несчастью для королевских воинов, надеги уже покончили с грабежом и собрались вместе. Продолжи они бесчинства, Оплеот мог бы застигнуть их врасплох.
Бой вышел коротким, но ожесточенным. Надеги сражались на удивление мужественно, что прежде всего объяснялось нежеланием терять хорошую добычу. Жадность придала им смелости и решительности. Да и перевес в силах сыграл свою роль.
Надеги были верны привычкам. Уклонялись от прямой сшибки, били стрелами, уходили от преследования, а потом наносили внезапные удары. Отряд гарнизона больше напирал, но почти все его удары приходились в пустоту.
Победителей схватка не выявила. Потеряв десяток воинов, Оплеот дал команду отступить. Надеги потеряли столько же. И тоже не горели желанием атаковать.
Оплеот отправил к капитану гонца, а сам двинул к ближайшему поселению. Он считал, что надеги пойдут туда, и хотел защитить жителей.

В это же время двое разведчиков полка, прикинувшись беглецами из разоренных поселений, добрались до Кермы и рассказали там о нападениях и грабежах. Как и следовало ожидать, Ауренг узнал о беглецах. Их слова дополнили сведения от Оплеота. И капитан после некоторого размышления оставил в крепости два десятка стражников, а с остальными воинами вышел из города наперерез неведомым врагам.

О выдвижении гарнизона полковник Бозтар узнал почти сразу. И приготовил ему горячую встречу. В двенадцати верстах от города, на небольшом поле, что было зажато между лесом и оврагом и отлично подходило для такого рода аудиенций.
Шок, испытанный капитаном при виде чужого войска, нельзя передать словами. В глубине королевства, за спинами кордонных застав, всего в ста верстах от столицы! Кто, как, когда, откуда?
Впрочем, задавать вопросы не имело смысла. Старый служака отчетливо понимал, что уйти с этого поля ни он, ни его воины не могут. Остается одно – вступить в бой. Неравный. Ибо неведомых врагов больше, причем намного.
Ауренг отдал команду на перестроение в линию. Сотня пехотинцев выстроила прямоугольник, а два с половиной десятка всадников встали с правого фланга.
Пока отряд перестраивался, Ауренг рассматривал противника. Дивясь одинаковой форме и вооружению и полному отсутствию копий. Это вселяло слабую надежду на успех. Никто не выдержит удара копейщиков! Даже превосходящие силы врага!

Когда воины заняли позиции, Ауренг указал мечом на безмолвно стоявшего противника и сказал:
– Они пришли за смертью! Так пусть получат, что хотят! Вперед!
Кстати, безмолвие врага его тоже удивляло. Хотя, как положено себя вести перед боем, капитан не знал. Армия короля очень давно не воевала ни с кем, не считая небольших приграничных схваток со степняками. У воинов просто не было опыта.

Для полка хордингов это тоже был первый бой, проба сил. И полковник вполне обоснованно решил дать бойцам потренироваться на заведомо слабом противнике. Он задействовал пять рот, а шестую поставил в засаду в лесу. На случай бегства гарнизона. С поля не должен уйти ни один воин короля!
Когда пеший строй гарнизона двинул вперед, а конница стала заходить для флангового удара, полковник отдал команду на перестроение. Передовые шеренги пехотных рот совершили маневр, открыв позиции батареи баллист.

* * *

По сути, баллисты представляли собой большие арбалеты, установленные на станки. Только стреляли они не болтами, а бомбами. И кидали их на триста шагов, благо вес бомб не превышал шести килограммов.
Баллисту обслуживал расчет из восьми человек. Четверо заряжающих, наводчик, подносчик бомб, командир расчета и возница. Слаженный, хорошо обученный расчет мог давать до восьми залпов в минуту.

Вид странных машин не замедлил шаг противника. В доминингах о машинах только слышали от гостей из империи. Но каковы они на вид и на что способны, не знали. Так что появление странных конструкций не испугало. А когда первые бомбы упали перед первой шеренгой, было поздно.

Залп шести баллист поверг королевских воинов в шок. Грохот, пламя и разящие насмерть камни сломали строй. Второй залп внес в ряды уцелевших панику. Ауренг успел дать только одну команду – бегом! Как ни странно, но он принял единственно верное решение. Броском выйти из-под удара. До противника всего полторы сотни шагов, можно успеть до нового залпа.
Но испуганные, оглохшие и ослепленные воины промедлили. И в этот момент их накрыл залп арбалетных рот. Тяжелые болты легко находили цель, пронзая доспехи и тела.

Конный отряд успел сократить дистанцию до тридцати шагов. Его миновали бомбы баллист, но шеренги пехоты встретили врага бросками ручных бомб. А потом ударили из арбалетов.
Наблюдавший за боем с небольшого взгорка Бозтар участвовал в доброй полусотне учебных боев, но все же первое настоящее сражение не сравнить ни с чем. Он жадно вглядывался в потерявшие строй шеренги врага. Видел ополоумевших лошадей, летящих на землю всадников. Слышал крики и стоны, долетавшие до него вместе с грохотом бомб.
Гарнизон погибал на глазах, расстрелянный болтами, закиданный бомбами. Из уцелевших выжить могли бы те, кто сейчас бежал бы без оглядки. Могли бы. Но не выживут.
Выждав еще немного, полковник дал команду перейти в наступление. Сигнальщики замахали флажками и пехотные роты двинули вперед. Шли четко, выверенным шагом, держа строй и на ходу посылая во врага болты. Следом пошли арбалетные роты. А обслуга баллист спешно занялась переводом орудий в походное положение. Свое дело они уже сделали.

Капитан погиб в самом начале вражеской атаки. До этого он пытался навести хоть какой-то порядок, хотя понимал, что после такого привести воинов в себя невозможно.
Мелькнула мысль бежать и донести королю о появлении неведомого и страшного врага, способного вот так легко перебить весь гарнизон. Мелькнула и пропала. Капитан не привык бегать с поля боя. Вот если послать гонца…
Это и была последняя мысль Ауренга. Вражеский болт угодил в ногу, второй пробил доспех на груди и сбросил с коня. Капитан упал прямо в толпу убегавших, кто-то наступил на него, кто-то задел по раненой ноге. Ауренг потерял сознание и не почувствовал укол кинжалом в глаз.
Десяток королевских воинов все же вырвался с поля, но далеко убежать не смог. Засадная рота перебила их из арбалетов и двинула к городу. В отсутствие разведэскадрона эта рота выполняла роль ближней разведки.

А крепость была захвачена ночью. Разведчики капитана Веллеуда тайно пробрались на стены, перерезали стражу, а потом и оставшийся гарнизон. Правда, в казарме заперлись несколько воинов, но их даже не стали трогать. Открыли ворота и дождались подхода полка.
Город захватили рано утром, не встретив никакого сопротивления. Горожане, ошеломленные стремительным налетом и видом большого войска, не рискнули брать в руки оружие. Тем и спасли себе жизни.

Остатки отряда десятника Оплеота перехватили неподалеку от Кермы. Сложнее было отыскать надегов. Но Бозтар не стал отвлекать на это силы. Никуда союзнички не денутся. Либо сгинут в лесах, либо сами придут. Сейчас главное – проверить город и крепость, передать их тыловым службам и двигать дальше.
План операции надо выполнять в любом случае. В этом залог победы! Раньше Бозтар это понимал, а теперь знал наверняка!

11 Корпус «Закат». Фронт в тылу врага

Столица королевства Тиаган Хуол стояла на небольшой возвышенности на берегу полноводной Сальды. Издревле пологие берега были пристанищем лодок и плотов, которые гнали первые торговцы и отряды охотников. Некогда мелкое поселение со временем выросло в большой город, а уж потом короли сделали его своей столицей. И хотя точной даты основания города никто не помнил, ибо в доминингах только-только стали вести хоть какой-то подсчет времени, но все знали, что город очень стар. Во всяком случае, живых свидетелей основания столицы не было.
Первоначально возведенный вокруг поселения частокол неоднократно перестраивался, охватывая новые площади. Тонкие жерди сменили мощные мореные бревна, уложенные в три ряда. Высота стен достигла десяти аршин. Башни с узкими бойницами и покатыми навесами перекрывали все подходы и обеспечивали круговой обстрел.
Сперва стены охватывали весь город, но последние лет пятьдесят вражеские набеги не доходили до столицы и расширять охраняемый периметр не стали. Город сперва робко, а потом увереннее шагнул за стены и теперь охватывал значительную площадь. Однако замок все еще мог вместить все население Хуола, а запасов продовольствия хватило бы на круг-месяц осады.
Правда, возможность внезапного появления врага под стенами столицы военачальники и сам король не допускали. Не для того ставили кордонные заставы, не для того держали в полной готовности почти две тысячи воинов и еще полтысячи в резерве.
Содержать столь большую армию накладно даже для такого богатого короля, как Вентуал, но новые планы заставляли его даже увеличивать количество дружинников. То же самое делал и его брат по трону король Догеласте Седуаган.
Однако размещать в столице все войско король не стал. Тесно да и тяжело даже для такого большого и богатого города. По совету коннетабля Заул-Имгара десять зим назад были построены лагеря на закате от Хуола. Тогда молодой, только взошедший на трон Вентуал во всем слушал опытного коннетабля. Впрочем, слушал и сейчас. Более опытного, а главное, верного советника у него не было.
Никаких сомнений в верности принятых решений у короля до последнего времени не возникало. А вот сегодня утром повод появился. Веский, надо сказать, повод.

Шум подняли несколько пришедших с полудня беглецов. Взахлеб рассказывая городским стражникам о неведомых злодеях, напавших на поселения, беглецы уверяли, что те самые враги идут к столице.
До замка эти вести дошли довольно скоро и вызвали немалый переполох, хотя и замешанный на чувстве удивления. Кто? Откуда? Каким образом?
Король, знавший, что сказ простых мужиков не всегда истинная правда, велел привести их в замок и допросить как следует. А страже в городе приказал навести порядок и подавить панику в зародыше. Не хватало еще шуму в столице!
Сбивчивые косноязычные рассказы мужиков показали, что явление неведомого врага, во всяком случае, не плод их отяжеленного свежей брагой воображения. Кто-то действительно напал на поселения, захватил кое-какие припасы и велел не вылезать из дворов.
Один видел длинную колонну всадников на дороге. Причем всадники хватали всех, кто встречался им на пути, и только одному счастливцу удалось выскользнуть из облавы.
Мимо другого прошла колонна пеших воинов и вереница повозок. Третий встретил соседа, который видел и пехоту, и всадников одновременно. Сосед от испуга подался в глухомань, а сам беглец решил предупредить о появлении чужаков.
Словом, сведений накопилось достаточно, чтобы король отдал приказ отправить два полусотенных отряда конницы на разведку. С целью проверить близлежащую округу и если надо осмотреть дороги на три-четыре десятка верст на полдень.
В тот же день гонец повез в лагеря приказ командующему королевской дружиной графу Беоку быть готовым к выступлению по первому требованию. От столицы до лагерей всего один дневной переход, так что в случае необходимости помощь прибудет быстро.
Так рассуждал король, удивленный и рассерженный рассказами беглецов. Не привык венценосный самодержец к таким сюрпризам. Тем более накануне событий, должных коренным образом изменить расстановку сил в доминингах. После которых здесь будет не россыпь мелких владений, а два больших и сильных королевства. И тогда…
И тогда империи придется принять во внимание факт наличия новых соседей на своих полуденно-закатных границах.

* * *

Лейтенант Садро – командир диверсионной группы, он же заместитель командира диверсионного отряда – сидел на верхней ветке могучего дерева, росшего на опушке леса. Здесь был устроен наблюдательный пункт, один из трех, оборудованных диверсантами за последние дни.
От опушки шел подлесок, за ним был луг, а за лугом огромное поле, на котором стояли крайние дома большого поселения. Там, в поселении, находился военный лагерь королевского войска. Еще один такой лагерь стоял в трех верстах на полночь, за озером.
Местоположение основной части войска короля диверсанты вычислили давно и окружили лагеря особым вниманием. На начальном этапе операции это была главная задача диверсантов.
Приказ, полученный лейтенантом от командира – майора Куммара – гласил: «Определить количество и состав войска, количество голов лошадей, наличие повозок, а также выяснить степень готовности к немедленному выступлению».
Само собой, диверсанты должны были узнать и остальное – выявить источники водного, продовольственного и фуражного снабжения, уточнить командный состав, выяснить местоположение оружейных, кузниц, складов. Выявить пути скрытного подхода, отработать варианты диверсионных операций. Ну и узнать массу других вопросов, совершенно необходимых при разведывательной и диверсионной работе.

Сюда, к лагерям командир отряда отправил своего заместителя лейтенанта Садро с тремя группами, а сам с остальными двумя остался у Хуола.
Заместителю Куммар доверял, Садро показал себя не только отважным диверсантом, но и умелым командиром, и что важно – способным работать самостоятельно. Это качество инструктора отмечали особо и всячески развивали его в хордингах. А у диверсантов тем более.

* * *

Разведывательно-диверсионный отряд был на особом положении в корпусе. В него отбирали самых умелых, сметливых, находчивых и даже наглых воинов. Конечно, риск тут высокий, но и почести высокие, и отличия.
Ранг командира отряда был приравнен к рангу заместителя командира полка, также как и звание – майор. Группами командовали сержанты, а не капралы, как в пехоте и коннице. Командир первой группы, он же заместитель командира отряда, носил звание лейтенанта. Жалованье было двойным, а еще было право получать долю трофеев.
Обучали диверсантов также по особой программе и преподавали такие дисциплины, которые в этом мире не были известны.
Оба корпусных отряда диверсантов представляли собой ударную силу в тайной войне в тылу врага.

…На дереве Садро сидел уже целый шаг Асалена, наблюдая в подзорную трубу за лагерем.
По сути дела, это был целый городок. Кроме воинов тут жили их семьи, слуги, а также мастера: кожевенники, шорники, оружейники, бронники, кузнецы, ткачи, мельники, пекари – все те, кто обслуживал, одевал, обувал и кормил ратных людей.
Сами воины занимались исключительно боевой подготовкой, а в качестве развлечения охотились в лесу, ловили рыбу в озере и реке.
Все эти дни в лагере было спокойно, но сегодня днем после приезда гонца обстановка изменилась. По лагерю забегали посыльные и слуги. Над домом графа Беока рядом с его стягом взвился бунчук красного цвета – знак внимания и готовности.
Такая суета вообще-то могла означать что угодно, но судя по обстановке и срокам, дело пахло общим выходом войска из лагерей. А это должно произойти только в одном случае – когда вызывает король.

* * *

Садро опустил трубу, глянул вниз, где под деревом сидели два диверсанта, и бросил в них шишку Диверсанты мигом задрали головы вверх. Садро ткнул пальцем в одного, указал в сторону озера, потом сделал знак бега. Бессловесный приказ был понятен – добежать до группы, что стерегла второй лагерь, и узнать, что там происходит.
Диверсант кивнул и исчез в кустах. Три версты туда, три обратно и сколько-то времени там на прояснение обстановки. За шаг Асалена обернется.
Если это общий сбор, значит, войско хордингов уже подошло к столице. Значит, пора диверсантам начинать работу. Но как быть с приказом майора – до его команды никаких действий? Видимо, придется посылать к нему гонца.
Теперь это не так просто. Диверсанты довольно легко проникли сюда, но тогда здесь было тихо и спокойно. А теперь, когда тревога, когда армия короля готовится к отражению нападения, незаметно пройти по дороге станет проблематично. А кружить по лесам – значит потерять время.

Сомнения лейтенанта к вечеру развеял посыльный от майора. Он появился в тот момент, когда Садро сам думал отправлять гонца. Посыльный передал приказ – задержать войско в лагерях насколько возможно, но в открытую не лезть и соблюдать осторожность.
Садро собрал командиров групп. Коротко обговорили порядок действий и сроки исполнения. Время в запасе еще было, ведь войско из лагеря в один день не выйдет, нужно как минимум два. Это и сборы воинов, и сборы немалого обоза, подготовка лошадей, повозок и прочего.
После совещания гонец побежал ко второй группе, передавать приказ. А посыльный майора двинул к столице с донесением. Диверсанты готовы нанести удар точно в срок.

* * *

…В армии короля в общей сложности было три с половиной сотни всадников. В это число входил личный отряд Вентуала, отдельные отряды в некоторых гарнизонах крепостей и сотня всадников под началом графа Беока.
Были еще небольшие, по три-пять конников, группы на заставах, но они выполняли обязанности гонцов и в качестве боевой единицы ничего собой не представляли.
Тем не менее лошадей в войске хватало. Конечно, не верховых, а тягловых. Их запрягали в повозки, в тяжелые крытые телеги, хотя для последних чаще использовали волов.
Словом, табун отряда в семьсот воинов насчитывал триста лошадей и около полутора сотен волов. Это довольно большое количество животных, требующее корма, воды и постоянного ухода.
Конечно, и скорость движения войсковой колонны при таком «транспорте» была невелика. Однако армии древности не совершали ускоренных марш-бросков, если только не считать конницу или специальный отряд пехоты, обученный преодолевать очень быстрым шагом большие расстояния. Но такие броски редкость. Да и «большое расстояние» – вещь весьма условная.
Тем не менее армия без своего четвероногого транспорта никуда. Потеряй она лошадей и волов – встанет на месте.
Именно это и принимал в расчет Садро, готовя первую акцию. Удар по тягловому хозяйству был первым в плане диверсантов. Его основой.

Большой луг, пересеченный двумя мелкими оврагами, одним краем утыкался в лес, а другим уходил в низину, к руслу узкой речушки. На лугу обычно пасли волов.
Несмотря на конец осени, на лугу еще хватало сочной травы, а родники и ключи в оврагах были полны водой, так что волам самое раздолье. И ночной холодок они легче переносят, не то что лошади, которых уже второй октан ставили в стойла.
В ночное со стадом уходили пять-шесть пастухов и несколько молодых воинов, которых натаскивали на долгое бдение и усидчивость.
И в этот раз стадо вывели на луг, дали вволю напиться, потом загнали на край ближе к лесу, откуда те сами не уйдут. Развели большой костер, сели вокруг него и пустили по кругу бурдюк с пивом.
Местное пиво, только недавно сваренное, хорошо шло под вяленое мясо, печеные овощи, сыр и лепешки. Воины не пили, им наказали бдить и следить за скотом, периодически пересчитывая.
Наступила полночь, и пастухи уже дремали, устроив простенькие лежаки из хвороста и сена и накрывшись кожаными накидками, подбитыми войлоком.
Двое воинов пошли на обход, а двое других поддерживали огонь, кидая в костер тонкие хворостины. Так они просидели довольно долго, глядя на игравшее под слабым ветром пламя, пока, наконец, не сообразили, что их напарники уж слишком задержались у стада.
– Я гляну, – предложил один из них, назначенный старшим в ночное. – А ты сиди здесь. Не дай огню ослабнуть.
Молодой воин легко поднялся, привычно тронул рукоять топора и пошел в темноту. Его напарник проводил приятеля взглядом, взял несколько сухих веток и бросил их в огонь. Завистливо посмотрел на спящих пастухов. Им что, они не на службе у короля, могут и спать. Не то что он, воин! Почет и уважение, хорошее содержание, но зато и ночи без сна и суровая наука, кровавые мозоли и сбитые ноги.
Воин мечтательно подумал о том, что зим через десять станет опытным и умелым ветераном и сам будет отряжать в ночное молодых и сопливых, дабы постигали воинскую науку.
Слабый шорох за спиной вывел его из задумчивости, воин глянул назад, проморгался, запоздало вспомнив одну из заповедей – не глядеть на огонь, глаза не сразу привыкнут к темноте.
– Эй, Телгу! Это ты?
Шорох стих, никто не отвечал. Воин встал, несколько раз зажмурился, а когда, наконец, открыл глаза, увидел рядом с собой смутный силуэт человека в темной одежде. Если бы не отсвет костра, и вовсе бы не разглядел.
– Телгу? – повторил воин вопрос с изрядной долей сомнения. – Ты чего?
– Тс-с, – прошипел силуэт, потом шагнул еще ближе.
Воин в последний момент отпрянул и цапнул рукоятку ножа, но большего сделать не сумел. Чьи-то сильные руки обхватили его шею, перекрывая дыхание, острый клинок легко пробил стеганый безрукавник, холщовую рубаху, вошел в тело и добрался до сердца.
Воин умер быстро, так и не успев толком вдохнуть. Его тело мягко опустили в траву.
И тут же возле костра возникли два других силуэта. Они бесшумно подошли к пастухам. И почти синхронно несколько раз повторили два движения. Левой рукой накрывали рты спящих, нанося при этом легкие удары и тем самым будя их, а правой всаживая нож в сердце.
Прошло совсем немного времени и вокруг костра лежали шесть трупов. И никакого шума.

А в овраге лежали еще три тела – убитые воины. Они тоже умерли, так и не увидев врага и не поняв, откуда пришла смерть. И никакого сопротивления оказать не успели.
Покончив с охраной, диверсанты осторожно и без спешки перебудили волов и неторопливо погнали их прочь от лагеря, клееной поляне. Перед уходом накидав в костер как можно больше дров, чтобы ярко горел и был хорошо виден.

В лагерь проникли три группы, обойдя сторожевые посты и миновав псарню возле дома графа Беока. В здешних местах собаки были скорее редкостью и роскошью, чем привычными домашними животными.
Собак натаскали на дичь и мелкую лесную живность. Но в качестве охранных они никуда не годились. И привыкли, что вокруг много людей, а гавкать на них нельзя.
Четвероногих помощников не тронули, подкинули мяса и прошли дальше. Группы разделились: одна пошла к дому Беока, а две к конюшням.

Граф Беок жил в двухэтажном срубе с несколькими просторными комнатами, двумя очагами и окнами, забранными слоистой слюдой. Такую слюду привозили из империи, стоила она очень дорого. Правда, сквозь нее мало что можно разглядеть, зато лучи светила проникали внутрь помещения и давали неплохой свет.
Кроме графа тут жила его семья – жена и двое детей, а также прислуга. У дверей всегда дежурил воин, он же посыльный. Ночью он спал в прихожей, а днем сидел на улице.
Набегавшись за сутки с поручениями, посыльный крепко спал и не слышал, как тихонько скрипнула входная дверь и в проеме на мгновение возникла бесформенная фигура, едва различимая в слабом свете спутника.
Спустя пару мгновений фигура подкралась к лежаку, присела, замерла, определяя, где голова посыльного. Потом левая рука ночного визитера легонько толкнула воина и тот сонно буркнул, дернув ногой. В тот же миг острие ножа вошло точно в сердце. Воин вздрогнул всем телом, утробно булькнул и затих, прижатый к лежаку.
В дверь просочились еще две фигуры. Одна достала из складок одежды огниво, зажгла небольшой пучок пакли. При слабом свете три фигуры обменялись жестами, после чего две пошли к узкой лестнице, а третья скользнула к низкой двери в другом конце комнаты.
Граф проснулся от какого-то кошмара. Лежал с открытыми глазами, глядя в темноту и слушая сопение жены. Вспоминать ночной ужас не было желания. Зато возникло желание опустошить переполненный мочевой пузырь. На ночь напился слабого вина и кваса, а теперь вот надо идти вниз.
Деревянных бадеек под кроватью граф не признавал и даже детей приучал посещать отхожее место на задке сруба в любое время. Правда, для этого приходилось будить слугу, дети одни идти боялись.
Граф сел на кровати, откинул покрывало, тронул голую ногу жены. Та привыкла спать в длинной рубашке, но граф любил, когда она спала голой. Это его здорово заводило. Вот и сейчас касание горячей кожи пробудило в нем желание. Но первое желание перевешивало и граф нехотя нашарил ногами легкие плетенки из лыка и кожи.
Он встал, накинул плащ, не желая идти голым, добрел до двери, привычно повернул щеколду и толкнул дверь. Свет, нестерпимо яркий в кромешной тьме, ударил его по глазам. Граф зажмурился, сердито буркнул: «дурак», полагая, что это посыльный пришел за ним, и протянул руку к огню, желая отвести его подальше.
Застигнутый врасплох диверсант мгновение промешкал, явно не готовый к такой встрече, но быстро пришел в себя. Еще быстрее действовал второй, он схватил графа за руку, рванул на себя и врезал коленом в пах.
Графа согнуло от нестерпимой боли. Он раскрыл рот, чтобы выругаться, но получил еще один удар по шее, потерял равновесие и почти упал на пол. Сильные руки подхватили его, острый клинок пронзил печень, потом сердце.
Так же бережно руки опустили обмякшее тело на пол. Диверсанты осветили лицо графа. Его уже знали в лицо, так что опознали сразу.
Дело сделано быстро и тихо. Убивать домочадцев приказа не было. Диверсанты спустились вниз, нашли третьего и выскользнули через заднюю дверь во двор. На очереди был сруб, где жили два помощника графа. Следовало спешить, вот-вот поднимается шум у конюшен.

* * *

Бесшумно проникнуть к конюшням не вышло. Беок велел готовиться к выходу с раннего утра, и кузнецы даже ночью перековывали лошадей, воины и слуги проверяли упряжь, готовили фураж и припасы. Так что в конюшнях и в соседних строениях было полно народу. Во дворах горели факелы, прямо на улице, посреди небольшой площадки пылал костер.
Лейтенант Садро поменял план на ходу. Вместо скрытого проникновения диверсанты пошли на штурм.
Сперва сняли нескольких часовых, взяли их одежду и доспехи и подошли к конюшням открыто. Наглость помогла, никто и не думал, что в лагере могут быть чужие. А когда обман заметили, было поздно.

Зажигательные бомбы подожгли две конюшни, пламя быстро охватило сухое дерево и перекинулось на другие строения. Попавшие в огненный капкан лошади своим ржанием перебудили лагерь.
Поднялась паника, воины выскакивали из жилищ полуголыми, сжимая в руках топоры и копья. Кто-то отдавал приказы, кто-то кричал, кто-то звал на помощь.
Держась в тени и на задворках, диверсанты отстреливали налетавших на них врагов и шли дальше. Суматоха и бестолковица только помогали им, прятали не хуже деревьев и кустарников.
Потом в другом конце лагеря запылали два сруба и воины короля бросились туда, гасить и спасать.
Отсутствие единого управления, суматоха, пожары внесли сумятицу и разброд. Никто не понимал, что произошло, никто не мог трезво оценить обстановку. А граф Беок и его ближние помощники погибли в огне.
Да еще разбуженные бабы, дети и слуги путались под ногами, кидались к воинам в поисках защиты и частично парализовали дружину.

* * *

В такой обстановке диверсанты себя чувствовали как рыба в воде. Незамеченными они скользили между срубами и дворами, перехватывая и убивая наиболее активных дружинников и младших командиров. Если же их все-таки обнаруживали – пускали в ход клинки и арбалеты, уходили во мрак и растворялись бесследно.
Попытки догнать их заканчивались гибелью дружинников. Да и преследовать было некогда. Горели четыре из шести конюшен, три сруба и несколько строений. Воины и слуги спасали самое ценное – людей, коней, провиант.
Под шумок диверсанты сумели увести с десяток верховых коней, напоследок отравили воду в двух источниках и растворились в темноте.

Утром слабые лучи светила с трудом пробивались сквозь плотную завесу тумана и не менее плотную завесу дыма. Всю ночь полыхал пожар, огонь с подожженных строений перекинулся на соседние, воины и жители лагеря бегали как проклятые с ведрами, но уберечь от пламени смогли далеко не всё.
Сумятицу в аврал вносили отдельные младшие командиры, желавшие немедленно найти и уничтожить вражеских диверсантов и уведшие за собой в ночь целые отряды. Кое-кто желаемого достиг, наткнулся в темноте на противника, но понять это смог только в последний момент, перед самой смертью.
Лейтенант Садро заранее выставил две засады, в которые и угодили десятка полтора дружинников. Остальные группы бестолково пробегали по соседним кустам, никого не нашли, зато отсутствовали в самый нужный момент.
И все же пожары потушили. Однако радости это ни у кого не вызвало. Ставший внезапно для себя старшим барон Вертэ – командир конного отряда – мрачно подсчитывал потери и убытки.
Погибли командир дружины граф Беок, два его первых помощника бароны Старг и Неур, еще два командира сотен и шесть десятников. Сгорели или были убиты несколько королевских интендантов. Дружина недосчиталась почти пять десятков воинов и еще столько же были ранены.
Погибли и были угнаны почти полсотни лошадей, целиком пропало стадо волов. Сгорели два десятка повозок и телег, часть провианта и фуража, походные мастерские, инструменты, упряжь, одежда, доспехи.
Мало того, еще ночью, а потом и утром среди воинов и жителей лагеря стали появляться отравленные. Два лекаря скормили им несколько пригоршней угля и напоили отварами, но помогало мало. Вертэ запретил брать воду из источников и послал людей к озеру и лесным ключам.

Прибыли гонцы из второго лагеря. Там тоже ночью принимали гостей. Сгорели две конюшни, казарма и два склада с продовольствием. Убито около двух десятков и ранено в два раза больше воинов. Два с лишним десятка повозок и телег превратились в угли и из лагеря в поход смогло выйти меньше половины дружины.
Всего дружина потеряла почти две сотни воинов, в том числе около восьмидесяти убитыми. Погибло командование, нанесен значительный ущерб имуществу и тяглу.
Итоги ночной атаки вызывали уныние и страх. Но главным были не разбитые повозки, не украденные волы и лошади и даже не убитые воины. Главным была паника, посеянная в рядах королевской дружины. Паника перед неведомым и страшным врагом, которого никто не видел в лицо. И эта невидимость вселяла в воинов короля страх.
Кто и зачем это сделал? Королевство не вело ни с кем войны, никакой враг не смог бы незамеченным проникнуть к столице. И все же он здесь, он силен, хитер и ловок. И умеет бить исподтишка! Враг, которого вроде нет, но который наносит такие страшные удары, вызывает ужас и неверие в собственные силы. А это ведет к поражению в бою.

* * *

Однако беда бедой, но королевского приказа никто не отменял. Вертэ велел готовиться к выступлению, но только тем, у кого полностью готово снаряжение. И кого можно обеспечить всем необходимым. С учетом потерь лошадей, волов и повозок из семи сотен первоначального состава выступить смогли всего три с половиной сотни. Еще полторы оставались в лагере чинить срубы и строения, ремонтировать повозки, охранять жителей. Вполне возможно, враг вернется, больше допускать такого разгрома нельзя!
Вертэ приказал спешить с выступлением, а сам отправил под сильной охраной гонца в столицу с устным донесением. Он представлял реакцию короля и заранее был готов понести любое наказание. Хотя вины в произошедшем за собой не чувствовал. Однако отлично знал – не всегда королевский гнев настигает виноватых. Иногда просто попавших под горячую руку.

Вряд ли бы барона обрадовала весть, что его гонец сгинул вместе с охраной, не доехав даже до конца леса. Выставленная на дороге в столицу засада расстреляла посланцев, а самого гонца взяла в плен. Тот выложил все, что ему велели доложить, и вообще все, что знал.
А еще барон Вертэ мог не ломать голову над предстоящим объяснением королю. В тот час, когда гонец только выезжал из лагеря, войско хордингов подошло вплотную к столице. В полной готовности начать приступ.

– Они выйдут из лагерей завтра. Из первого две сотни, из второго около полутора. Соединятся возле моста через овраг и дальше двинут по дороге к Хуолу.
Лейтенант Садро провел стеблем травинки вдоль едва заметной линии на карте и поднял голову. Четыре пары глаз внимательно следили за картой и за ним. В тусклом свете факела глаза сверкали неестественно ярким блеском, словно под деревом собрались не люди, а порождение темных сил.
– У моста их и будем ждать. Как начнут переправу – ударим.
– А сломать мост нельзя? – подал голос сержант Якер. – Тогда бы они вообще никуда не двинулись.
– Мост крепкий, просто так не свалишь. У нас бомб не хватит. А жечь долго. Да и не стоит. Скоро наши подойдут, им мост пригодится. Задержим, сколько сможем, и отойдем. Пока дружина будет зализывать раны, подойдет конный полк. За мостом и оврагом большое поле – отличное место для боя. Это понятно?
Четыре головы синхронно кивнули. План прост, сложно не понять.
– Тогда так. Я и Якер сядем по ту сторону моста. А ты, Улай, останешься в роще. Как только колонна встанет – бей по обозу. Огня побольше, шуму! Главное, чтобы была паника.
Улай, невысокого роста крепыш с выпуклой грудью и совершенно неохватной шеей, чему-то улыбнулся и с усмешкой спросил:
– А местные силы привлекать можно?
– Какие местные? – не понял лейтенант.
– Лесные. Тут помощников хватает. – Улай сделал паузу и тем же насмешливым голосом пояснил: – Серый Зуб!
Серым Зубом называли одного из самых опасных хищников здешних лесов. По виду – помесь кошки и собаки. Мощные лапы, вытянутая морда, сильные челюсти и свирепый нрав. Еще его называли хмаром – ужас, что приходит сверху. Во всяком случае, это самый близкий по смыслу перевод.
Хмар прекрасно лазил по деревьям, правда, не забираясь особо высоко. Умел долго сидеть в засаде и ходить бесшумно. Но главной его особенностью был прием нападения – с нижних веток на спину жертве.
Охотился хмар и на лошадей, и на лесных копытных. А вот человека избегал. Впрочем, если надо, мог напасть и на него. Но только если человек находил его нору или угрожал.
Жили хмары семьями – самец, самка и один-два детеныша. Охотились и самец, и самка, а вот территорию охранял только самец.
Не было в лесах доминингов опаснее зверя, во всяком случае, для лошадей. И те боялись хмара до одури. Даже сильнее, чем на Земле их собратья волков.

– А как ты его привлечешь? – не понял Садро. – Вопить будешь, как хмар?
– Это само собой. Я напущу парочку хмаров на обоз и там будет не до переправы.
Садро недоверчиво посмотрел на сержанта. Поймать хмара в лесу – задача из сложных. Впрочем, Улай раньше был охотником и в своих лесах считался первым добытчиком. Может, и сладит с местными хищниками.
– Попробуй. Только не увлекайся! Главное – засада!
Он свернул карту и хлопнул по ней ладонью:
– По местам!

12 Корпус «Закат». Штурм замка

Первой под удар попала городская стража. Это был немногочисленный отряд, набранный по жребию с каждой улицы и поставленный городским советом следить за порядком. Из оружия у них только дубинки и плети, из доспехов – стеганая войлочная безрукавка. Ну еще кто ножи таскал за пазухой или в рукаве полотняной рубахи.
Стража вполне справлялась с мелкой шпаной и ворами, однако ничего не могла поделать с диверсантами и разведчиками хордингов. Она даже не заметила появления врага в темноте ночи. Кое-кто перед самой смертью увидел мелькнувшую тень, но большинство покинуло этот суетный мир быстро и внезапно.
Хуол, слегка взбудораженный недобрыми вестями с полудня, затаился по домам, на улицы носу не казал, здорово облегчив работу диверсантам и разведчикам. А немногие горожане, засидевшиеся в кабаках, после обильного возлияния толком ничего не видели и не слышали. Их даже не трогали, пропуская мимо.
Хуже дело обстояло с мастеровыми концами – небольшими кварталами, где умельцы жили огромными семьями. И хотя концы не перегораживались решетками, но лезть туда было опасно. Там все свои и чужаков вычислят сразу, даже ночью. В таких концах своя стража. Правда, на пути движения полка концов не было, а потом уже будет не важно. Против обученной пехоты никакие мастера не устоят.
Пока разведчики расчищали пути, диверсанты и бойцы отряда подрыва крались к замку. Его ворота по распоряжению короля теперь были закрыты, на стенах торчали часовые, горели костры.
Внезапного налета не будет, так что штурм пойдет по второму варианту – с подрывом ворот и прорывом пехоты.
Разведэскадрон и диверсанты выполнили свою задачу, хотя и убегались вусмерть. Теперь дело было за пехотой.

Что тихо и незаметно к столице вплотную не подойти, Вьерд и Якушев поняли давно. Король уже знал о появлении чужих и принял кое-какие меры. Во всяком случае, ворота замка закрыли и стражу по стенам расставили. А когда полк выйдет из леса, даже слепые и глухие поймут что к чему. Так что будет штурм по всем правилам. Как отрабатывали не один десяток раз в лагере. Только теперь все по-настоящему.
Генерал дал команду к выдвижению еще ночью и передовые роты пехотного полка двинули сквозь лес к опушке. Шли уже особо не и скрываясь. На восходе небо только-только начинало сереть, когда полк и вспомогательные части занимали исходные позиции. Отсюда до Хуола было три версты. Одну-полторы точно еще пройти незаметно можно. А потом уж настанет утро и в городе заметят чужое войско.
Вьерд поторапливал колонны, желая выйти на исходный рубеж вообще затемно.
– Лишь бы Ахан убрал стражу. Тогда мы быстро пройдем город.
Ахан – командир разведэскадрона полка.
– И хорошо бы горожане не ломанулись в замок. Все дороги забьют.
– Все будет нормально, – успокаивал генерала Якушев. – Ахан не оплошает и дороги освободит. А остальное зависит от нас.
Генерал дернул повод лошади, смачно сплюнул ей под ноги и промолчал. Волнение военачальника было вполне понятно. Первая операция такого масштаба да еще при личном участии. Тут у кого угодно нервы будут играть.
Вьерд огляделся. Ехавшие неподалеку помощники и посыльные сохраняли тишину. Трое или четверо держали в руках небольшие факелы, освещая путь. Хорошо, вокруг лес, в поле длинная цепочка огней видна издалека. Со стен замка ее точно бы заметили.
Вьерд подозвал одного и посыльных:
– Скачи вперед, узнай у полковника, куда вышли его дозоры.
Посыльный молча отдал честь и пришпорил коня. А генерал опять огляделся и попробовал рассмотреть за кронами край неба. Скоро ли взойдет светило?!

Вскоре прибыл посыльный и с ним майор Леход, заместитель полковника.
– Мэор генерал, полковник Стади просил передать: к нему вышел гонец от Ахана. Стража убрана, дороги расчищены. Несколько концов не проверены, но они в стороне от движения главных сил. Диверсанты и подрывники у замка, закладывают мины. Ворота должны слететь, может, и часть стены.
Вьерд довольно крякнул и хлопнул майора по плечу.
– Отлично! Возвращайтесь. Готовьте полк и ждите сигнала!
Майор растянул губы в скупой улыбке и тут же развернул коня.
Генерал глянул на Якушева.
– Значит, путь чист! Теперь дело за нами!

Через час весь полк был на исходном рубеже. Задачи командирам рот и отдельных отрядов были поставлены, все приказы отданы. Ротные колонны выстроились в боевой порядок.
Факелы потушили и последние перестроения проходили в темноте. Теперь все ждали только восхода светила.
Около тысячи человек смотрели на восходную часть неба, шепча про себя оберегающие мольбы и просьбы к Трапару, дабы укрепил руки и отвагу.
Когда край неба здорово посерел, а тьма как бы нехотя сошла и по редким облакам пробежали первые отсветы восходящего светила, генерал дал отмашку. Тут же два десятка факелов взмыли вверх, послышались выкрики команд и весь полк пришел в движение.
Повозки ринулись вперед, за ними потопала пехота, держа установленную скорость.
А впереди, почти в трех верстах просыпался большой город. Там еще не знали о том, что наступающий день станет последним днем королевства Тиаган и его короля Вентуала.

…Тягловые битюги, не приученные к галопу, тащили тяжелые повозки на пределе возможности, но перед небольшим взгорком прямо у крайних домов Хуола встали. Отрывистые команды согнали с повозок воинов и они рванули вперед, перестраиваясь для прохода по узким улочкам.
Помог еще туман, плотной пеленой плававший над землей. Он же скрадывал топот сотен копыт и ног. Во всяком случае, даже те немногие горожане, что вышли в этот ранний час из домов, не видели приближавшихся хордингов. И только когда из молочно-белой пелены начали выскакивать черные силуэты, зевавшие жители испуганно вскрикивали и замирали на месте. Чужаки выглядели, как выходцы из темного мира.
Авангардные десятки шли с небольшим отрывом от основных сил. Их задача – расчистить путь и смять возможное сопротивление. Первая пятерка воинов, выстроившись треугольником, бежала по улочке, готовая сметать людей, а при случае растаскивать завалы. Вторая пятерка прикрывала первую арбалетами. Если бы на улице был завал или баррикада, авангард атаковал бы ее, а основные силы роты пошли бы по другой улице. Задержек быть не должно, все внимание замку. А город – забота сил прикрытия и оцепления.
Но вышло даже лучше, чем думали. Стражу разведка убрала, основные пути движения обозначила и до поры держала под контролем городские концы, откуда по наступающим могли нанести удар.
Впрочем, сейчас только полный идиот мог отважиться на подобный ход. Атаковать войско ополчение не будет. Не те силы, не тот дух и закалка.

Ближайшие к замку дома отстояли от него на полсотни шагов. Старый ров вокруг стены давно зарос, насыпь срыли. Уцелел только широкий мост, его усилили и сделали неподъемным, для удобства выезда. Единственная мера безопасности, сохранившаяся с прежних времен – стража на стенах и в надвратных башнях. В последние сутки ее даже увеличили. Но и стража заметила врага, только когда тот практически прошел насквозь весь город.
Крики стражников слились воедино и подняли тревогу в замке. Под эти крики роты преодолели последние десятки метров и вышли к стенам.
Кроме крика стражники сделать ничего не могли. Луков у них не было, запаса камней и бревен для метания тоже. Как и кипятка, смолы – то есть того оборонительного арсенала, что помогал сдерживать и отбивать приступ.
Королевская дружина всегда готовилась к бою в поле, а не к обороне замка. И сейчас большей частью была бесполезна. Конечно, хординги это принимали в расчет, но тем не менее действовали строго по порядку.
Подоспевшая пехота сразу открыла стрельбу из арбалетов, стремясь поразить стражников, что неосторожно высовывались из-за зубцов. А отдельный отряд бросился к воротам.
Под стеной, рядом с мостом, вдруг возник небольшой огонь. Он дернулся влево-вправо, пошел вниз и вверх. Сигнал – я свой. Из темноты выступила малозаметная фигура, огонь исчез.
Командир пехотной роты капитан Хэфрэу тут же закричал:
– От моста отойти! Всем пятьдесят шагов назад! Стрелки – усилить бой! Прикрыть наших! Штурмовые группы – готовсь!

В замке никто не был готов к такому повороту событий. И дружина реагировала на происходящее с опозданием. Не ждали в королевстве гостей, совсем не ждали.
Когда пришли вести о чужаках, коннетабль Заул-Имгар выслал конные отряды и дал команду выдвинуть основную часть дружины из лагерей к столице. Еще приказал закрывать на ночь ворота замка. Ну и вместо четырех стражников поставил на стены десять.
Однако никакой подготовки к обороне замка не производилось. Даже расписание по позициям при штурме не сделали. Личная дружина короля была попросту не готова к ведению войны на своей земле.
Король весь в планах по захвату доминингов, его больше интересовали внешнеполитические игры и расчеты. Коннетабль набирал новобранцев и проверял отдельные отряды. Вся подготовка проходила по старому плану.
Но годы затишья и мира сыграли свою роль. Во всем большом войске короля практически ни у кого не было боевого опыта. и  тем более опыта ведения оборонительной войны.
Только кордонные заставы на полудне имели некоторый навык борьбы с редкими бандами степняков. Но этого явно не хватало для полноценной подготовки.
Заул-Имгар как можно чаще сменял кордонные заставы, чтобы как можно больше воинов приобрели хоть какой-то опыт. Но прогнать через заставы все войско было нереально.
Вот и вышло, что при виде чужих воинов под стенами замка стража подняла тревогу, но что делать дальше, понятия не имела. Молодые воины просто смотрели вниз, сжимая топоры и копья.
Не сразу, но довольно скоро дружина проснулась. Вскочил коннетабль, сотенные командиры, выскочили во двор даже слуги. Последним встал с постели король.
Стража кричала: «Тревога, тревога!», но по какому поводу тревога, что произошло, никто не знал.
Десятники и сотники погнали зевавших воинов на стены. Те на ходу натягивали доспехи и застегивали пояса с топорами и мечами. Спотыкались на узких ступеньках, давно отвыкнув быстро взлетать наверх. Скучились у бойниц и зубцов, глядя на стоявших за ближними домами чужаков, ругались и грозили кулаками.
Во всем замке было всего два десятка лучников. И еще с десяток охотников среди королевских егерей. Однако они никогда не стреляли со стен по врагу. Который смирно не стоял, а прятался. А что еще хуже – вел прицельную и частую стрельбу из оружия, классом выше, чем лук.
Когда коннетабль взобрался наконец наверх, на настиле лежало больше двух десятков убитых и раненых, а еще несколько воинов застыли внизу, сброшенные сильными ударами болтов.
Коннетабль разогнал воинов по стенам и попробовал понять, что происходит. Кроме проклятий, в голове бились только две мысли: кто это и чего они ждут?
Ответ коннетабль получил очень скоро. Причем в весьма впечатляющем виде.

* * *

Команда «Усилить бой по стене!» совпала с моментом появления на стенах коннетабля. Подоспевшая рота тяжелых арбалетов успела дать первый залп, разом убив десяток дружинников короля. Заул-Имгар со страхом наблюдал, как буквально в шаге от него летит со стены воин, из груди которого торчала здоровенная стрела. Что за лук мог послать стрелу с такой чудовищной силой?
А снизу все били и били, большие и малые болты летели на стену. Часть попадала в зубцы, но большинство пролетали в проемы и разили зазевавшихся воинов. Такого града не ожидал никто. В войске короля вообще не знали, что такое залповый бой из луков. Потому как луков было мало. Коннетабль только-только хотел вводить в войско отдельные отряды лучников. Но опоздал.
Выглянуть за зубцы не было никакой возможности без риска схлопотать такой «подарок». Воины короля бестолково жались за стенами, изрыгая проклятия и сжимая бесполезные мечи и топоры.
Несколько храбрецов, решивших метнуть вниз копья, на мгновение высунулись и двое тут же улетели со стены. Один схлопотал болт тяжелого арбалета в живот. Второму болт угодил в лицо. Потрясенный коннетабль завороженно смотрел на практически расколотую надвое голову, которую заливало смесью крови и мозговой кашицы.
Заул-Имгар судорожно сглотнул и хриплым голосом выкрикнул единственную пришедшую в голову мысль:
– Не высовываться!
Знал бы он, что это нападавшим только и надо! Залпы арбалетов сделали самое важное – дали отойти от стены группе подрыва. Та подожгла запалы зарядов и теперь уносила ноги. Благодаря прикрытию все добрались до своих без потерь.

Подрывные заряды представляли собой обычные деревянные ящики, наполненные смесью, известной как черный порох. Количество ящиков для уничтожения ворот и стены было давно подсчитано. Главным было незаметно доставить все это на место. Ночью, пока разведка и диверсанты резали стражу, отряд подрыва занимался подносом ящиков, а старший команды следил за правильным расположением зарядов. Ящики образовали некое подобие конуса основанием к стене. Под конец их заложили досками и засыпали землей с таким расчетом, чтобы взрывная волна, отразившись от тыльной стенки, вся пошла на ворота. По идее, взрыв вырвет ворота напрочь. Во всяком случае, расчеты и практика говорили именно об этом.

Отход воинов от стен заметили, дружинники непонятно почему решили, что враг бежит, и заорали, потрясая оружием.
А в сотне шагов от них зычный голос капитана Хэфрэу перекрыл гул боя и крики:
– Всем в укрытие! Живо, живо!
Капитан увидел отмашку командира отряда подрыва майора Омизата и еще громче проорал:
– Отойти за укрытия!
Неоднократно отрабатывавшие этот маневр бойцы без промедления спрятались за крайними домами и строениями. Арбалетчики тоже отошли, спешно перезаряжая свои арбалеты. После подрыва им вновь бить залпами и вразнобой, прикрывая штурм.
Пехота спешно меняла израсходованные магазины легких арбалетов, проверяла фальшионы, ножи, подтягивала ремни шлемов и поправляла кирасы.
Когда Хэфрэу крикнул «Пять!», все разом раскрыли рты и закрыли руками уши. Кое-кто зажмурился.
А на стене коннетабль с недоумением смотрел наружу, недоумевая, куда делся враг и что происходит. Шум в городе он слышал отчетливо, противник явно занимал Хуол. Но почему отступил от замка?..
Еще десятка два самых любопытных и нетерпеливых по-высовывались в бойницы, кто-то даже радостно крикнул.
И словно по его команде где-то внизу раздался такой грохот, что дружинники разом оглохли.
Чудовищная сила вдруг выдернула ворота, разломала их, развалила на доски и щепки и швырнула все это во двор, сметя по пути с десяток воинов и слуг и покалечив нескольких лошадей.
Второй заряд, заложенный под каменное основание стены, выбить всю ее не смог, но выворотил несколько больших булыганов и нижние бревна. Весь пролет повело, а надвратная башня начала заваливаться. Сначала медленно, а потом быстрее, выламывая уцелевшие бревна и перекрытия.
Поднявшаяся столбом пыль и дым скрыли ворота и стену и ослепили всех, кто стоял в радиусе полусотни шагов от эпицентра.
Со стен с криками ужаса полетело человек десять. Кого-то придавило рухнувшей башней. Дико заржали перепуганные лошади, две взбесились и прянули прочь, не разбирая дороги.
Сам Заул-Имгар упал на настил и не слетел вниз чудом. Успел вцепиться в чью-то ногу. В голове потемнело, в ушах шумело, глаза запорошило дымом. От неожиданности произошедшего он буквально онемел и лежал на краю настила, хватая воздух ртом и дыша, как вытащенная на берег глубоководная рыба.
В этот момент дружина являла собой оглушенную, побитую и совершенно недееспособную толпу. В дыму и пыли никто ничего не видел, об обороне и враге напрочь забыли, оружие кто выронил, кто бросил. Лучшая часть королевской дружины выбыла из строя.

Над головой просвистел обломок бревна и ударился в сруб. Кто-то зычно выругался. Капитан Хэфрэу отнял руки от головы, выглянул из-за угла дома и удовлетворенно присвистнул. Поймал взгляд майора Омизата. Тот довольно растягивал губы в улыбке, которая на его потном и грязном лице выглядела страшновато.
Майор только что заслужил особую награду за обеспечение успешного штурма королевского замка! Он и его люди свое дело сделали. Пора и Хэфрэу заслуживать награду.
– Рота-а!!! Слушай мою команду! – Капитан вышел из-за укрытия и вскинул над головой фальшион. – На штурм! Трапар жив!
– Трапар жив! – с воодушевлением проорала рота и по команде капитана рванула вперед.
Чуть в стороне на клич первой роты отозвалась вторая. Ее командир капитан Мелим повел своих бойцов на приступ. Арбалетная рота тоже выдвигалась вперед, готовая прикрывать атаку пехоты. Но пока целей для нее не было.
Две роты хордингов мчались в образовавшийся пролом и во всем королевстве Тиаган не было силы, способной остановить их. Теперь не было. И больше уже не будет.

Что такое контузия, коннетабль не знал и не мог знать. Потому и не понимал, что такое с его головой, с глазами и слухом. А еще не понимал, что же произошло и почему он и многие вокруг лежат или стоят на коленях, раскачиваясь и зажав голову руками. Откуда такой чудовищный грохот и отчего ворота и часть примыкающей стены пропали.
Заул-Имгар мутным взором смотрел вниз, почти равнодушно наблюдая, как в пролом ворот вбегают чужие воины, как разворачиваются цепью и целеустремленно спешат во внутренний двор к донжону, к лестницам стены.
Боль в голове вдруг вспыхнула с новой силой, коннетабль обхватил ее руками и почувствовал что-то мокрое и липкое. Кусок доски от навеса угодил ему в затылок, сорвав изрядный клок кожи и залив кровью доспех и край одежды.
Заул-Имгар шевельнул губами, пытаясь отдать приказ оборонять замок, но это усилие было последним перед тем, как он потерял сознание. Свет в глазах бывшего командующего королевской армией погас.

* * *

Рота Хэфрэу вошла в ворота сомкнутым строем, едва ли не как на учениях. Но сразу за ними десятки развернулись, каждый атакуя заранее выбранную цель. Четыре четко шли к донжону, пять штурмовали стены и башни. Сам капитан с резервным десятком шел за авангардом, готовый усилить натиск и помочь, если где-то будет туго.
Хэфрэу знал, что за его бойцами в замок вступают бойцы капитана Мелима под прикрытием роты арбалетчиков. Но ждать их он не стал. Главное – темп, натиск и безостановочное движение. И капитан повел роту вперед.

Не все дружинники были на стенах, не все попали под взрыв у ворот. Десятка три воинов, увидев врага, попытались перекрыть путь к донжону. Что-что, а открытый бой был им знаком и привычен. Гвардия короля, образовав неровный строй и выставив вперед копья, топоры и мечи, бросилась навстречу наступающим. Однако правильного боя не вышло.
Набегавшие бойцы хордингов дружно взмахнули руками и полтора десятка бомб полетели в дружинников. Часть упала им под ноги, часть ударилась о доспехи и щиты. Дружинники не обратили на этот залп внимания, тем более никаких потерь он не принес. Но через несколько мгновений почти одновременный подрыв зарядов произвел настоящее опустошение в рядах воинов короля. Взрывная волна валила с ног, каменные осколки разили ноги и тела, грохот, огонь и дым оглушали и слепили дружинников.
Три десятка отменных воинов разом превратись в кучу убитых, раненых и оглушенных людей, которым уже было не до сражения.
Задний ряд хордингов дал недружный залп из арбалетов, добив с десяток врагов, и штурмовая группа пошла дальше.

Еще около пяти десятков дружинников, спешивших со стен вниз, встали на пути хордингов. И опять в ход пошли арбалеты и бомбы, а кое-где дело дошло и до фальшионов.
Гвардия короля, не знакомая с таким оружием и такой тактикой боя, оказывала весьма слабое сопротивление. Те, кому повезло уцелеть после взрывов и залпов, на себе узнали, что выучка врага не только не уступает, но и превосходит их собственную выучку. Во всяком случае, хординги потерь во дворе замка не несли.
Сражение разбилось на несколько частей. Дружина короля, разрозненная, раздерганная, оглушенная бомбами, осыпаемая арбалетными болтами, погибала под ударами фальшионов. Как боевая единица, она перестала существовать. Единственным спасением была немедленная сдача в плен. Но воины короля не умели поднимать руки вверх и гибли один за другим. А хординги получили четкий приказ – живыми воинов врага не брать!

С начала штурма король Вентуал был в малом зале вместе со свитой и охраной из десяти лучших рубак дружины. Семья короля – жена, дочь и сын – находилась в покоях, тоже под охраной. Правда, сын – шестнадцатилетний принц Олт – рвался в бой, но отец категорически запретил ему лезть в сечу и Олт стоял у узкой бойницы-окна, глядя во двор расширенными от гнева и ужаса глазами, сжимая рукоять меча и изрыгая проклятия.
Вентуал со страхом слушал шум боя, вздрагивая от частых взрывов бомб и предсмертных криков его воинов. Он никак не ожидал такого развития событий и был в некоторой прострации. Свита – с десяток приближенных вельмож – ждала его приказов, а король молчал. Нутром он понимал, что это конец его власти, его стране, вообще всему. Но разум отказывался мириться с этим.
– Ваше Величество, – не выдержал барон Моэ, – надо что-то делать! Сражаться или… бежать! Иначе будет поздно!
– Ваше Величество, надо срочно послать за Беоком! Он должен двинуть основную часть дружины из лагеря! Она разметает этих варваров!
Король молчал. Он уже прикинул, что Беок, даже если посадит в седла дружину немедленно, поспеет только к вечеру. Хотя Беок и получил приказ, выдвинуть войско к столице, но раз его нет, значит, либо разбит, либо… принял бой где-то на подступах к Хуолу.
В зал вбежал десятник дружины, забыв поклониться и испросить дозволения заговорить, выкрикнул:
– Они вошли в донжон! Стены захвачены, дружина погибла!
Известие вогнало всех в ступор. Лучшая часть дружины выбита в самом начале сражения! Неужели враг настолько силен? Что же теперь делать?
– Ваше Величество, – уже робко и как-то безнадежно пролепетал граф Зергот, – надо бежать! Спасать вас и семью… Через полуночные ворота.
– Они уже блокированы, – опять самовольно вставил десятник. – Трое моих воинов погибли. Враги бьют из каких-то странных луков.
Король сурово глянул на воина, посмевшего встревать в разговор дворян, но тут же отвел взгляд. Сейчас не до правил. А этот воин – последняя защита короля. Его надежда, пусть и слабая.
Сбежать из осажденного замка нельзя! Старый тайный ход давным-давно завален. Подвал, откуда он начинался, кастелян превратил в склад вин, а коннетабль не следил за длинным узким проходом. Не посылал людей менять крепеж и расчищать путь, не приказывал проверять вентиляционные отверстия.
Да и зачем нужен был этот ход? Ведь никто даже мысли не допускал, что кто-либо осмелится напасть на королевство! И кому нападать-то?
Армия Тиагана готовилась наступать, завоевывать, покорять. А не держать оборону замка, отбивая мощные приступы и сидя в осаде.
Нет, не было другого выхода из замка короля! И бежать тоже некуда. Вентуал мог только достойно встретить врага в этом зале или во дворе! С мечом в руках, во главе остатков дружины. Погибнуть, защищая страну и семью.
Король тронул рукоять висящего на поясе меча. Последний раз он извлекал его из ножен лет пять назад. Больше предпочитая работать головой, чем телом. Он почти забыл, что такое рубка, как наносить удары и защищаться от них. Он король, а не воин! Теперь, видимо, ненадолго…
– Всем сражаться! – хрипло выдохнул Вентуал. – Всем! Нам некуда бежать, а враги вряд ли пощадят нас!
Король обвел взглядом приближенных дворян. Были среди них и отважные воины, и ловкие пройдохи, умелые в политической игре и придворных интригах. Не все обнажат клинки, не все встанут против врага. Кто-то попробует спасти жизнь ценой предательства. Если успеет. Но теперь это не важно! Теперь королю все равно!

Вентуал вытащил меч из ножен, посмотрел на начищенный клинок и приказал:
– Позовите принца Олта! И уведите королеву и принцессу в дальние покои.
Он скорым шагом вышел из зала, слыша за спиной торопливые шаги приближенных и их испуганные перешептывания.

Тяжелые двойные двери донжона, сделанные из мореного дерева и скрепленные большими железными скобами, ручной бомбе не поддались бы. Поэтому в штурмовой группе шли два подрывника, нагруженные зарядами. Когда передовой отряд расчистил путь к донжону, а пехота взяла на прицел нижние бойницы замка, подрывники заложили заряд под дверьми, подожгли шнур и накрыли все колпаком.
Взрыв вышел слабее, чем тот, что разнес ворота, но и его хватило, чтобы вынести двери напрочь. Бойцы кинули внутрь узкого коридора пару бомб и бросились вперед.
Капитан Хэфрэу теперь шел в авангарде, с некоторым трудом ориентируясь в хитросплетениях ходов, поворотов и дверей. Он искал короля и его сановников.
Переданное в полк приблизительное описание внутреннего устройства замка было результатом работы разведки, посланной задолго до вторжения в Тиаган. Торговцы, их помощники, приказчики и слуги где подкупом, где посулами и обманом выведали кое-какие сведения и теперь они помогали штурмовому отряду отыскать путь к королевским покоям.
Короля и его ближайших помощников по возможности надо было брать живыми. Они владели многими секретами, в том числе местонахождением богатств, секретных кладов, полным перечнем запасов страны, списками имевшихся резервов продовольствия, фуража, железа, скота.
Самим хордингам выискивать и подсчитывать все это было некогда, так что пленные просто обязаны быть и давать показания!

Четыре десятка на весь донжон маловато и капитан не стал дробить силы на мелкие части. Двадцать бойцов он отправил в левое крыло, а сам с остальными пошел к правому.
Пока на его пути попадались только перепуганные до смерти слуги и служанки. Те с криками и визгами шарахались по углам или застывали на месте, пожирая застывшими от ужаса взглядами неведомых захватчиков.
Потом из-за поворота вдруг выскочили восемь дружинников, после секундного остолбенения бросились вперед и почти все полегли под ударившими вразнобой арбалетами. Двое, правда, добежали до хордингов: первый угодил под выпад сержанта, второй получил удар фальшионом от самого капитана.
Сметя врага, авангард бросился дальше.

– Рота Мелима вошла в донжон, – доложил кто-то из бойцов, на миг выглянув в окно.
– Вперед, вперед! Не останавливаться! – торопил капитан.
Хотя замок и весь город окружены, но кто знает, какие тайные ходы есть в донжоне. Вдруг да улизнет Вентуал? Этого допустить нельзя.

* * *

Еще один поворот, новый коридор и двери, возле которых стояли шесть или семь дружинников. При виде врага они встали в две шеренги, и первая бросила короткие копья. Два пролетели мимо, одно зацепило сержанта, тот со стоном осел, сжимая раненую ногу.
Свистнули тетивы арбалетов, кто-то из задних рядов бросил бомбу. В закрытом пространстве взрыв прозвучал особенно громко, оглушив и хордингов, и дружинников. Но первые, привычные к такому, успели пооткрывать рты. Дружинников разметало по сторонам, несколько торопливых ударов довершили дело. Хэфрэу пнул двери и… лоб в лоб столкнулся с группой богато одетых людей, впереди которых стоял высокий статный мужчина средних лет в дорогих доспехах с мечом из хорошей стали. Левее стоял рослый юноша, похожий на мужчину лицом и статью. Тоже в прекрасных доспехах и при богатом оружии.

Несколько мгновений длилось молчание, потом капитан кашлянул и хрипловатым голосом произнес:
– Король Вентуал. Ваш замок взят, дружина разбита. Сражаться нет смысла, нас больше и мы сильнее. Сдайте оружие и вам будет сохранена жизнь!
Король нахмурил брови и сдавленным от ярости голосом спросил:
– Кому я должен сдаться? Кто вероломно напал на мою страну?
– Я капитан Хэфрэу. Командир первой роты второго пехотного полка корпуса «Закат». Армия княжества хордингов.
– Хординги?! – удивленно произнес король, жадно глядя на капитана и его бойцов. – Разве у хордингов есть княжество?
– Теперь есть. И армия княжества здесь. Вашего королевства больше нет, как нет дворянских владений во всех доминингах.
Вентуал бросил взгляд на доспехи и оружие врага, оценил их качество и однообразие, что о многом говорило. Он уже понял, что этот капитан не врет и дело обстоит именно так. Но сдаваться на милость этим варварам он не намерен!
– Я еще король Тиагана! А вы пока не завладели всей страной! Прочь с дороги, варвар!
Стоявшие за королем люди тотчас достали мечи, готовые ринуться в бой. Благо их было почти столько же, сколько хордингов, и шансы, как они полагали, равны.

Если Вентуал хотел своим рыком смутить капитана, то напрасно. Хэфрэу было все равно, кто перед ним – король или простой воин. Был приказ – взять короля. И если тот хочет драки, он ее получит.
– Бей! – рявкнул капитан, припадая на колено, чтобы не мешать стрелкам.
Его бойцы, уже державшие арбалеты наготове, дружно спустили крючки и получившие свободу тетивы коротко свистнули, посылая болты с убийственной скоростью.
В короля не стреляли, остальным досталось по максимуму. Десять вельмож рухнули на пол, корчась от боли и разом позабыв обо всем.
– Вперед! – крикнул Хэфрэу, вскакивая на ноги и длинным выпадом выбивая меч из рук короля.
Тот не был готов к такому повороту и пропустил выпад врага. Меч упал на пол и зазвенел. Стоявший рядом с капитаном капрал вышиб оружие из рук сына короля, а потом ринулся вперед, раздавая удары направо и налево. Его напарник успел выстрелить еще один раз, а потом тоже взялся за фальшион.
Хординги пошли вперед, добивая остатки отряда короля и беря в плен всех, кто выжил после залпа и рукопашной.
Сражение за донжон, едва начавшись, уже подходило к концу. И новые отряды хордингов, вбегавшие в разбитые двери, не встречали активного сопротивления.

13 Корпус «Закат». Нам нужна одна победа!

Специальные камеры имели возможность вести съемку под некоторым углом, поэтому на мониторах фигуры людей, стены замка и строения имели вполне отчетливый масштабный вид. А высокая разрешающая способность позволяла почти идеально точно передавать картинку. И только отсутствие звука не давало полного ощущения присутствия.
Но собравшимся в зале хватало и этого. Из троих только Елисеев не имел боевого опыта и никогда не был на поле боя. Навруцкий и Щеглов хорошо представляли себе, что сейчас творится в Хуоле.

Финал штурма королевского замка они наблюдали в режиме онлайн. И видели самые мелкие эпизоды по всей площади сражений.
– Да, завораживает, – признался Щеглов. – Подобного я еще не видел.
Навруцкий неопределенно пожал плечами, наблюдая, как из донжона почти бегом выводят пленников. К тому моменту сражение в замке почти угасло. Пехота подавила последние очаги сопротивления. Немногие уцелевшие воины короля сражались в дальних углах замка, в закутках, где их настигали хординги. Кое-кто поднимал руки, но большинство билось до конца.
Впрочем, в плен простых воинов не брали. Однозначный приказ – перебить всю дружину – выполняли с охотой. Чем больше врагов поляжет сейчас, тем меньше проблем будет в дальнейшем.
Напротив, сановных вельмож и самого короля старались взять живыми. Камеры не позволяли наверняка определить, поймали ли Вентуала, но нескольких богато одетых человек бойцы выводили из замка.

* * *

– По большому счету с Тиаганом покончено, – сказал Щеглов. – Король пленен или убит. Лучшая часть дружины уничтожена. Другая раздергана на мелкие отряды и серьезной угрозы не несет.
– Не спеши, – охладил пыл товарища Навруцкий. – Мы заняли только четверть территории страны. Есть еще отряды дворян, есть гарнизон Лоелена. Так что радоваться рано.
– Запросить Якушева? – подал голос Елисеев.
– Позже. Ему сейчас не до докладов, а основное мы уже знаем. Столица пала! Пусть Андрей подведет итоги и сам выйдет на связь. У него теперь дел выше крыши.
Навруцкий легонько потер повязку на левой руке, едва заметно поморщился и после паузы добавил:
– Мы пока перейдем к Бердину. Вместе и обсудим обстановку.
Елисеев покосился на директора, но промолчал. Вид у Дениса был неважный и лучше бы ему еще полежать. Но с начальством не поспоришь. На то оно и начальство.
Навруцкий перехватил взгляд Евгения, усмехнулся:
– Ничего, бывало и похуже.
– Но не так по-дурацки, – вставил Щеглов.
Навруцкий пожал плечами. Развивать эту тему он не хотел.

…Отправив на Бакар и Асалентае практически весь личный состав Комитета, директор вынужден был сам продолжать охоту за пропавшим в прошлом выносным блоком. Три дня назад он и Щеглов отправились на поиски, благо аппаратура засекла координаты блока после очередного скачка.
Эпоха на дворе стояла не такая уж далекая, всего три тысячи лет назад. И людей в том районе почти не было. Но на этот раз противником людей выступила сама природа. Внезапно начавшееся землетрясение разом прервало поисковую операцию.
Денис и Глеб угодили под несколько последовательных толчков и едва успели покинуть опасное место. Но если Глеб отделался легким испугом, то директору повезло меньше. Два падавших дерева-великана погребли его под собой. Сила и отменная реакция уберегли жизнь Навруцкого, но от травмы не спасли.
Сломавшийся от удара о скалу ствол одним концом угодил по спине Дениса и пригвоздил его к земле. И тут же большой камень ударил по левой руке. Треснула кость.
Денис на какой-то момент потерял способность двигаться и, если бы не Глеб, мог бы пропасть вовсе. Но Щеглов вытащил тяжелое тело друга сперва из-под ствола, а потом и из прошлого.
Начальник медицинского отдела Константин Плавунов лично оперировал директора и руку восстановил. Прописал недельный постельный режим, который директор благополучно нарушил на второй день.
Дел было по горло, к тому же выносной блок в очередной раз ускользнул от облавы. Это уже напоминало анекдот, но Навруцкому и Щеглову было не смешно. Однако делать нечего, поиск отложили до лучших времен и перешли на Асалентае. Угодив как раз в разгар событий.

Вторжение в домининги шло по плану. С соблюдением графика, без сложностей и неожиданностей. Корпус «Восход» быстро захватывал земли дворян. Корпус «Закат» только-только взял столицу Тиагана. Хорошее начало вселяло уверенность, что поход и дальше пройдет успешно. Но кроме уверенности нужны были точные данные и факты.
Поэтому директор и его заместитель хотели услышать доклады лично. Из первых рук.

Как это часто бывает, большая и вроде бы мощная армия вдруг оказывается беспомощной перед внезапным и сокрушительным ударом превосходящих сил противника. Причем превосходящих не только численно, но и качественно.
Вентуал готовил свою армию к дальним походам, к завоеваниям, сражениям в чистом поле против слабых и малочисленных дружин владетельных дворян. О защите королевства, об обороне крепостей и замков ни он, ни его военачальники не думали.
Так что исход главного сражения был в принципе ясен и Якушеву, и Вьерду. Но одно дело рассчитывать, другое – сделать. И когда в ставку корпуса прискакал гонец с донесением от полковника Стадии, что замок взят, оба вздохнули с облегчением.
– Король? – спросил Вьерд.
– Взят, но ранен.
– Серьезно?
– Да нет, скорее поцарапан. Погиб его сын, мальчишка сам пырнул себя ножом.
– Кастелян замка, сановники? – осведомился Якушев.
– Несколько человек взяты, их везут сюда.
– Отлично! – скупо похвалил генерал. – Передай полковнику, чтобы полностью зачистил замок и город.
Гонец отсалютовал и развернул коня. А Вьерд повернулся к Андрею:
– Кажется, мы победили!
Якушев в этот момент почувствовал вибрацию коммуникатора. Его вызывали свои. Но говорить сейчас он не мог. Андрей на ощупь дважды нажал кнопку, давая сигнал «выйду на связь позже». Если там ничего срочного, его оставят в покое.
– Как там дела у Вестака? – озабоченно произнес Вьерд. – Перехватил тех, кто шел из лагеря?
Вызов не повторился и Якушев незаметно перевел дух. Значит, там все в порядке, без сюрпризов.
– Думаю, перехватил, – ответил он. – Теперь можно послать гонцов и подкрепление, если понадобится.
Ответь Якушев на вызов, он бы узнал, как на самом деле обстоят дела у полковника Вестака. Елисеев наблюдал за происходящим через зонд. И хотел рассказать об этом Андрею. Но сеанса не было, и Андрей сведения не получил.

* * *

А Вестак со своей задачей справился. Не без помощи диверсантов, конечно.
Они напали на королевский отряд, как и планировали, у моста. Горящие завалы, залпы арбалетов из засады, вой хмаров, от которого самые послушные лошади сходили с ума и сбрасывали хозяев. Три десятка диверсантов, конечно, остановить отряд из трех с половиной сотен воинов не могли. Но задержали надолго.
Командир отряда барон Вертэ запретил преследовать диверсантов, бросив все силы на расчистку завалов и поимку лошадей. Он уже понимал, что его не хотят пропускать к столице, а значит, там и происходят главные события.
Допустить, что королевство на грани уничтожения, барон не мог, как и то, что кто-либо посмел напасть на Тиаган. Но факты говорили об обратном.
Будучи в неведении относительно реальной обстановки, барон в целом рассуждал верно: главное – дойти до Хуола. Только вот осуществить задуманное было не суждено.

Отряд с потерями и задержками все же переправился через мост. Оставив на том берегу два десятка повозок и столько же трупов. А еще полтора десятка раненых, тех, кто еще мог выжить. Тяжелораненых по его приказу добили, чтобы прервать мучения.
Вертэ успел оценить неизвестное дальнобойное оружие противника и наносимый им урон. Впрочем, ему скоро представился случай увидеть действие этого оружия в гораздо больших масштабах.
Конный полк Вестака встретил противника, когда тот только отошел от моста. Полковник получил донесение от лейтенанта Садро и дал команду окружить врага, чтобы не выпустить никого.
Отработанный не один десяток раз маневр удался на все сто! Когда измученные боем и переправой воины короля вышли из оврага, их уже поджидала конница хордингов. Вертэ успел дать только две команды: «Сомкнуть строй!» и «В атаку!»
Но в узком овраге развернуть конную лаву невозможно. И выстроить защитный строй пехоты тоже. Королевские воины теряли время в бесплодных попытках перестроиться, когда на них сверху полетели зажигательные и разрывные бомбы, а следом посыпались болты арбалетов.
Это была бойня. Хординги практически безнаказанно расстреливали противника, находясь в недосягаемости его оружия.
Вертэ, получивший сперва болт в плечо, а потом попавший под разрыв бомбы, прошептал на ухо своему помощнику: «Выходите из оврага».
Но и этот приказ запоздал. Подоспевшие к месту бойни диверсанты из трофейных повозок и хвороста успели соорудить завалы и подожгли их. Отряд королевских воинов попал в огненный капкан. В овраге творился сущий ад.
Горели повозки, щиты, копья, упряжь и поклажа. Дико визжали раненые и смертельно напуганные лошади. Кричали в смертельной муке люди. Все это заглушалось взрывами бомб и свистом осколков.
Дым и копоть закрывали обзор, лезли в глаза и нос, вызывая кашель, слезы и спазмы. Ни о каком сопротивлении речи уже не шло, кто мог, пытались выбраться из ловушки самостоятельно. Но мало кому это удавалось.
Хординги внимательно следили за противником и добивали всех, кто умудрялся вылезти наверх и к дороге.

Наблюдавший эту картину через зонд Елисеев чувствовал, как его пробирает дрожь. Такую бойню, реальную, а не игровую, он наблюдал впервые. И ему было не по себе.

Избиение заняло довольно много времени. И почти столько же ушло на осмотр места боя, подсчет павших врагов и захваченных трофеев. Хоронить убитых не стали, оставили в овраге. Уцелевших лошадей вывели, повозки, что были на ходу, тоже.
Исходом боя был удивлен даже полковник Вестак. Повезло ему, конечно, хотя это было не везение, а заслуга диверсантов. Что полковник и отметил особо в донесении генералу Вьерду.
– Вы к столице? – спросил он лейтенанта Садро.
– Да, таков был план.
– Езжайте. Я передам с вами донесение. А сам поведу полк к лагерям. Надо закончить дело и захватить их.
– Там достаточно добычи, есть лошади и повозки, – подсказал Садро.
Он помнил, что эти трофеи считались одними из самых ценных.
– И запасы там приличные.
– Хорошо! Благодарю за помощь, лейтенант! – Вестак протянул Садро руку. – Видимо, вам недолго ходить в этом звании!
Садро улыбнулся, откозырял и дал команду своим людям выступать. Для него этот этап войны закончился. А что дальше, скажет начальство.

Донесение Вестака Вьерд получил вечером того же дня. Его штаб как раз заканчивал подведение итогов штурма столицы и готовил итоговый доклад Бердину.
Проведя весь день на ногах, генерал чувствовал себя измотанным, но седла не покидал. Некогда отдыхать. Ел и пил на ходу, успел осмотреть замок, взглянул на склады, трофейный табун и присутствовал на допросе короля. А потом занялся проверкой войска.
Он бы свалился, в конце концов, с седла, но его остановил Якушев.
– Время сна, генерал! Вы это заслужили. А текущие дела доделают помощники! На то у вас и штаб есть!
– Но я…
– Отправитесь спать! Это приказ! – Андрей улыбнулся. – Выполняйте волю посланника Трапара!
Вьерд растянул губы в слабой улыбке.
– А донесение?
– Я доставлю его лично.
Генерал давно уже не удивлялся способностям этих людей.
– Я понимаю.
– Ну и отлично! Отдыхайте. И готовьтесь принимать поздравления с заслуженной победой!
Генерал с заметным усилием бросил ладонь к голове и побрел к шатру. Спать в покоренном городе и тем более в замке он отказался. За время похода его домом стал шатер. Там и спокойнее, и привычнее. А хорошие привычки не стоит менять!

14 Король умер, да здравствует князь!

– Личная дружина короля уничтожена. В плен взято всего девять человек, все командиры среднего ранга. Они рассказали о местах складирования железа-сырца и запасах кованой стали, годной для изготовления оружия.
– А две полусотни, что были отправлены из замка?
– Перехватили уже после взятия столицы. Разведка вырубила их подчистую. Лагеря под Хуолом мы тоже заняли. И там хватает запасов.
– Что по финансам?
– Король выложил, что знал. Две сокровищницы в самом замке и еще одна, тайная, она на полуночи, под… Укуруком. Это в пятидесяти верстах на полночь от столицы. Вьерд отправил туда разведэскадрон.
– Что в сокровищницах?
– Золото, серебро в слитках, немного драгоценных камней, жемчуг, украшения. Запас солидный, Вентуал готовился к войне в доминингах, расходы были бы значительные. Подсчет еще ведется, позже доложу. Кроме того, король и трое его приближенных, занимавших важные посты, сказали, где находятся все описи и реестры. Продовольствие, скот, рудники. Мы нашли карту королевства с приложением, где с каких районов берут налоги, посевные площади, количество мастеровых… словом, все. Впереди море работы.
– Это не ваше дело. Прибудут… или уже прибыли тыловики, пусть считают, взвешивают, отмеряют, записывают. Что с королем?
– Умер. Не вынеся позора.
Понимающие улыбки скользнули по лицам присутствующих.
– Его семья?
– Принц покончил собой, королева и принцесса у нас. Ближайшая родня, а также дальняя частью схвачены. Кое-кого просто не было в столице. Что с ними делать?
– Убивать нет смысла, а вот отправить в княжество, к морю, стоит. Там им будет не до воспоминаний и мыслей о реванше. Ну что, подведем итоги?
Денис Навруцкий отошел от разложенной на столе карты и посмотрел по сторонам.
В небольшой комнате, кроме него, были Глеб Щеглов, Василий Бердин и Андрей Якушев. Совещание, устроенное на скорую руку, было запланировано еще до начала вторжения. Его хотели провести после захвата столицы Тиагана и выхода основных сил корпуса «Восход» на кордоны маркизата Агленс, герцогства Студар и графства Доминиаре. Обсудить результаты начала операции, при необходимости скорректировать планы, а то и изменить.
Но пока ничего менять не требовалось. Армия хордингов на удивление легко шла вперед, захватывая новые земли и ломая любое сопротивление. А главное – серьезного мощного сопротивления так и не было.

* * *

– Королевство Тиаган обезглавлено. Основные силы уничтожены. На полуночи остались отдельные отряды и заставы, да у дворян под рукой около пяти сотен воинов. Но эти силы разрознены, а при отсутствии единого командования они почти бесполезны. И хотя сбрасывать со счетов их не стоит, однако принимать всерьез тоже нет смысла.
Навруцкий довольно улыбнулся:
– Генерал Вьерд показал себя с самой лучшей стороны. Кстати, какие потери понес корпус?
Якушев достал карманный ноутбук, открыл страницу.
– Убито семь, ранено около тридцати человек. Все потери при штурме крепостей и замка. Еще десятка два заболевших, это уже во время похода. Есть травмированные, но они, как и больные, встанут в строй. Серьезных ранений нет, кирасы и шлемы хорошо держат удары, в основном повреждены конечности.
– Отлично. Потери возместим за счет резервного корпуса, его части уже в доминингах. Здесь, на закате, тоже дела идут выше всех похвал. И тоже потери небольшие. Василий Алексеевич, твое мнение?
Бердин немного помолчал, глянул в лежащий на столе рядом с картой ноутбук.
– Начнем с заката. Корпус Вьерда первый этап прошел успешно. Теперь, чтобы не терять темп наступления, следует идти дальше. Все тыловые заботы передать временной администрации, раненых оставить в госпитале, сменить негодных и выбывших из строя лошадей и быков, заменить поломанные повозки. План прежний: тремя колоннами двигать к полуночной границе, захватывая по пути все значительные населенные пункты и ломая любое сопротивление. Все отряды, группы, дружины вырубать начисто. Чтобы потом не получить удар в спину. Как и планировали, конный полк ускоренным маршем отправить сразу к Лоелену. Полковник Вестак должен взять город и перекрыть границу. Это позволит предотвратить отход противника в соседние дворянства и не даст тем узнать о происходящем. Диверсионный отряд тоже пойдет с полком, майор Куммар будет перехватывать шпионов и посыльных. Думаю, мы вряд ли так быстро и сразу сможем обнаружить и ликвидировать разведывательную сеть империи в Тиагане и осведомителей королевства Догеласте. Так что диверсантам хватит работы. И группе Кумашева тоже. Им пора начинать строить систему внутренней безопасности княжества.
Якушев сделал несколько пометок у себя на компьютере, поднял взгляд на Бердина.
– Мы израсходовали часть боезапаса. На Тиаган хватит, но потом надо бы пополнить.
– Пополним. В самом Тиагане организуем производство, мастера уже выехали из княжества. Кстати, после захвата столицы и получения доступа к запасам корпус «Закат» полностью перешел на самообеспечение. Продовольствие, фураж больше не придется возить с полудня. Да и железа хватит. И залежи угля обнаружены под Накотаимом. А это уже хорошо!
– Вот это замечательно! – вставил Навруцкий. – Тогда можно сократить поставки с Земли.
Щеглов усмехнулся. Денис хотел как можно меньше зависеть от Земли, тем самым уводя Комитет из-под пристального внимания центра.
– Подводя итоги операции на закате, думаю, можно сказать – с Тиаганом покончено. Как говорится, король умер, да здравствует князь!
Все засмеялись, сравнение с прошлым Земли здесь выглядело забавным.
– Кстати, по поводу, – заметил Щеглов. – Легкость, с какой мы идем по доминингам, наводит на кое-какие аналогии. А не было ли в прошлом нашей планеты такого же влияния извне?
– Это ты об инопланетянах? – спросил Навруцкий.
– Называй как угодно. Но смысл тот же. Небольшое, ранее не самое сильное образование вдруг получает доступ к новым технологиям, тактике ведения войн и начинает победное шествие, захватывая соседей и создавая империи. И все как по мановению волшебной палочки!
– Если намекаешь на монголов…
– Да нет, при чем тут это? Там как раз все понятно. Они такие же монголы, как я балерина! Это еще в прошлом веке установили. Я имею в виду реальные события, произошедшие полтора-два тысячелетия назад, о каких не осталось ни записей, не воспоминаний. Только если смутные намеки. Раздутые потом в сказки, мифы и легенды.
Навруцкий на миг задумался, потом махнул рукой и дернул головой:
– Да ну тебя с твоими аналогиями! Нашел время анализировать! Делать больше нечего. Василий Алексеевич, что там дальше?
– По восходу, – продолжил Бердин. – Хорнор и Энкир захвачены. Граф Мивус наш союзник, его земли не тронули. Корпус уже вошел в соседние владения и нацелен быстрыми ударами захватить столицы. По нашим сведениям, там пока о вторжении не знают. Так что есть все шансы провести этот этап так же быстро.
– Перекрывать границу с Догеласте не будете?
– Сейчас нет смыла. Когда захватим столицы дворянств, тогда и отправим конный полк. Пока же гарантией внезапности служит скорость продвижения и уничтожение сил противника.
– С армией все ясно, – подытожил Денис. – А как с другой стороной медали? Шпионские сети королей и империи?
– Не все так просто. Но кое-какие выходы на эти сети мы имеем. В частности, барон Рамжевер, конфидент короля Догеласте у нашего друга графа Мивуса. Его уже взяли в оборот и он поет, как соловей. Спасает жизнь. Через него выйдем и на остальных. Сети королей в доминингах не так уж сильны. Вот с империей сложнее. Но тут основой груз забот ложится на группы Орешкина и Штурмина.
– О них потом. А как граф Мивус? Не зря мы с ним связались?
Бердин улыбнулся, покачал головой:
– Уж не знаю, кого благодарить, Трапара или Асалена, но тут нам повезло! Граф мало того оказался умным малым, так еще сохранил понятия чести, верности слову Ну и конечно, понял, что свалилось ему в руки. Нет, он не предаст и что важно – не отступит. Если мы искали нужного человека для управления хотя бы полуденной частью доминингов, то мы его нашли!
– Ну ты прям дифирамбы ему поешь! – недоверчиво протянул Щеглов. – Что, неужели так хорош?
Бердин кивнул и с той же улыбкой произнес:
– Если уж командир корпуса Хологад и сам князь Аллера его признали, то и говорить нечего. Мивус на своем месте. И пашет, как вол!

15 Наместник Мивус. Не было печали, купила бабка порося…

Раньше он и не замечал, что день может быть одновременно таким длинным и таким коротким. Вроде бы противоречие, но теперь граф Мивус отлично понимал шутки этих людей с полудня о том, чтобы занять один шаг Асалена у других суток. Хотя так говорили только посланцы Трапара, которых можно было отличить по выговору и какому-то особенно свободному поведению.
Дела свалились на него в тот самый день, когда он дал согласие сотрудничать с завоевателями. И если раньше граф вполне уверенно говорил, что он заботится о своих владениях, то теперь уверенность пропала. По сравнению с прошлым его жизнь стала походить на медленную пытку.
Должность наместника полуденно-восходной провинции доминингов принесла ему одни хлопоты, только хлопоты и ничего, кроме хлопот. И огромную власть. Которую некогда даже было употребить в личных целях.
Проверка новых территорий, подсчет всевозможных запасов, учет новых поступлений, перепись населения, тягла, имущества вплоть до орала и кузнечного молота. Поиск и учет залежей руд. Выверка доли, взимаемой с каждого двора, каждого сруба. Сбор податей, их учет.
Граф сновал по новой провинции в сопровождении десятка помощников и десятка дружинников, успевая иногда за день объехать почти половину бывших владений барона Хорнора или Энкира.
Не везде его встречали добром. Косились и отворачивали морды, плевали под ноги, бурчали. Но не оказывали сопротивления. Некому было оказывать. Дружины бывших соседей вырубили подчистую хординги, а из простых мужиков какие воины? Тут не только десятка, троих вооруженных парней хватит, чтобы заставить всех склонять спины и бить поклоны.

К покорности и послушанию жителей он привык. Но вот к тому, что его приказы выполняли и хординги – пока не очень. А ведь кроме своих в подчинении Мивуса теперь были выходцы с полудня. Тыловики, как их мудрено называли посланцы Трапара. Хозяйственники, мастеровые, кухари. Их прибыло в домининги множество вместе с подразделениями резервного корпуса, который пока здесь олицетворял собой военную власть и следил за порядком.
Сперва Мивус осторожничал отдавать приказы грозным воителям, но потом страх исчез. Не до него стало. Когда ноги не идут, руки не поднимаются, веки набухают тяжестью, осторожничать глупо.
Самое смешное, что его слушали и выполняли команды. И Мивус стал привыкать и к должности, и к хлопотам.
Однако за своих людей и свои владения все же переживал. Не обидели бы завоеватели, не свели скот, не снасильничали девок. Граф старался отследить все перемещения хордингов на своих землях, но сделать этого не мог чисто физически.

* * *

Впрочем, тревога вскоре прошла. Как-то он возвращался из Бенка, некогда бывшего под Хорнором. Там решили устроить временное хранилище зерна, чтобы потом перевезти его дальше на полночь, вслед за войском.
Прежнюю границу владений Мивус пресек возле взгорка, где когда-то стояла его застава. За заставой стояли срубы небольшого двора, там жили охотники и рыбаки. И вот к этому двору одновременно с графом подошло пешее войско хордингов, какая-то отставшая часть.
Граф с высокого берега реки наблюдал за прохождением колонны через двор, от напряжения покусывая губу. С ним всего шестеро воинов, и если вдруг хординги начнут грабить людей, он ничего сделать не сможет.
Колонна неторопливо тянулась по узкой дороге, обходя срубы стороной. Несколько воинов отделились от строя и подошли к домам. Кто-то попросил воды, кто-то хлеба. Напуганные жители безропотно отдавали требуемое. Получив нужное, воины отходили. А потом один, последний, подозвал старосту, что-то сказал ему и положил в руку маленький мешочек.
Хординги ушли и граф дал команду заехать на двор. Встречал хозяина сам староста. Он рассказал о визите завоевателей и протянул мешочек. Там лежали два маленьких куска серебра.
Граф подкинул их в ладони, потом вернул старосте и тронул стремена коня.

Нет, хординги не грабили и не забирали. Они покупали. Ибо у себя не крадут. А эти земли хординги считают своими. Теперь уже навсегда.
Граф вспомнил нечто похожее при первой встрече с завоевателями. И понял, что можно не волноваться ни за людей, ни за имущество. Хозяева дома не гадят! Эти слова ему сказал Правитель. Видимо, знал, что говорил.
С того дня граф отбросил последние сомнения в правильности своего выбора. Что, впрочем, только добавило хлопот.

* * *

Сейчас граф Мивус спешил к Правителю, гадая, что тот хочет поручить ему на этот раз. Видимо, опять что-то связанное с поставками в войско. Мясо, хлеб, фураж – огромная армия хордингов потребляла огромное количество запасов. И часть забот о снабжении теперь ложилась на домининги.
Графу придется думать, откуда и куда лучше свозить припасы и как доставлять их. Скорей бы уж армия завоевала Догеласте. Там-то запасов всяко больше, чем здесь.

– Да, все идет как надо! – констатировал Бердин. – И Мивус на своем месте, и мы вроде справляемся. Но это все еще только начало. И хоть мы все еще в доминингах, но пора уже начинать думать об империи. Ибо там рано или поздно о происходящем здесь узнают. Если уже не узнали.
– Тут мы ограничены, – вздохнул Навруцкий. – Зонд туда не посылаем, опасно. Сведения идут только от Орешкина. Штурмин вот-вот даст о себе знать.
– Если твоя догадка, Василий Алексеевич, верна, империя просто смотреть на нас не станет, – сказал Щеглов. – Как бы войска не двинула.
– Это и есть одна из задач парней – отследить перемещения у границы. Но пока куда опаснее тайная служба империи. Артем доносит – они на подозрении. Только не ясно – просто это подозрение, или имперские ищейки знают что-то конкретное.
– План срочной эвакуации есть? – осведомился Навруцкий.
– Есть. Но это крайний случай. Зная Артема, могу предположить, что он вряд ли воспользуется им.
Директор помрачнел. Он не любил, когда его люди были вне зоны досягаемости, там, куда помощь могла и не прийти вовсе. А сейчас таким местом была империя и Навруцкий, чем бы ни был занят, все равно подспудно тревожился за обе группы поисковиков.
Ведь для них впервые и столь специфические задачи, и столь долгое нахождение в чужой среде. Вся надежда на опыт парней, на знания, на удачу, в конце концов…

Часть 3 Империя снаружи и изнутри

1 Хорошо в деревне летом…

Его разбудил протяжный, полный истомы и исступления, стон. Звук был не то чтобы неприятным, но совершенно ненужным в этот ранний час, когда Асален еще не взошел толком на небо, а спутник пока не спешил исчезать.
Артем повернулся на бок, накрыв рукой голову, и попробовал уйти в дрему. Но стон повторился. На этот раз еще более громкий, со всхлипом. А потом зашуршало сено и кто-то довольно неплохо приложился о стену. Воздух сотряс приглушенный мат.
Нет, в такой обстановке спать нельзя! Артем лег на спину, провел тыльной стороной ладони по лбу, ощутив капли пота, и с досады сплюнул. Еще толком не проснувшийся мозг вяло вспоминал подробности ночного видения. Ничего путного и интересного. Галиматья!
Артем только сейчас сообразил, что стон он слышал еще во сне, но отреагировал на него с пятого или шестого раза.

За пологом завозились сильнее, зашептали, потом стон опять повторился уже на более высокой ноте. Вон как девочка старается.
Макс, блин, устроил шоу под самым боком! Не мог во дворе уложить подружку! Знал бы, что придут, закрыл бы двери изнутри. Хотя двери – название одно – тонкие досочки, пальцем пробить можно.
Голоса зазвучали громче, послышался женский смех. Артем окончательно потерял терпение, нашарил на лавке глиняную миску и размаху швырнул ее в стену. Звон вышел не очень, но уж за перегородкой услышат.
– Макс, блин! Задолбал уже! Идите… в скотник! Дайте поспать!
Женский голос немедленно стих, напоследок ойкнув. А мужской хохотнул и озорно ответил:
– Вставать пора, а не бока отлеживать!
– С вами, блин, поспишь! Какого приперлись, трахались бы во дворе!
– Не шуми, командир. Во дворе нельзя.
Легкий стук босых ног по полу, торопливый поцелуй и едва слышимый шорох. Ушла чертовка! Вот ведь талант, ходить бесшумно что по земле, что по траве. Вот так и ночью прокралась сюда. Любительница стонов и криков!
– Зайди! – прохрипел Артем, поморщился и приподнял голову, ища кувшин с водой. Вчера вроде ставил на настил. А, вот он.
Рука цапнула прохладный кувшин и поднесла ко рту. Тонкой струйкой полилась живительная влага, охлажденная за ночь до приятной температуры. Хорошо! Еще…

Холщевый полог дернулся, в проеме возникла вихрастая голова Макса, слегка осоловевшие глаза отыскали Артема.
– Чего?
– Того! Хватит баб сюда водить! Я спать хочу, а не слышать вашу камасутру.
– Да я…
– Конечно, ты! Совсем уже наглость потерял! Скоро здесь от тебя девок прятать будут!
– Тём, у тебя настроение плохое?
– Плохое! Спал мало, больше слушал. В следующий раз ищи другое место.
– Другого нет.
– Найдешь!
Артем опять приложился к кувшину, запрокинул его вверх дном, довольно крякнул и поставил пустую посудину на настил.
– Где наши?
– Витька на сеновале, Миха под навесом.
– Витька с тебя пример берет.
– Это еще почему?
– А чего он на сеновал поперся? Чистым воздухом подышать?
Макс пожал плечами и честными глазами посмотрел на командира. Мол, не ведаю и не знаю.
Артем сел, повел плечами, крутнул шеей, потянулся. Тело быстро приходило в норму, разгоняя кровь по мышцам. Сон еще напоминал о себе, вялость пока не отпускала, но Артем уже встал, уже перешел в состояние бодрствования.
– Где хозяйка?
– Свой выводок к озеру погнала.
– Пожрать надо и собираться.
– Пожрать – дело, а собираться куда? Только вчера приехали, а обоз еще сутки ползти будет.
– А Усвир? Мы же подрядились его найти. После ночной сшибки он точно за озеро рванул. Следы путать будет, от погони уходить.
– Уходить он будет от реальной погони. А о нас Усвир не знает.
– Знает. Думаешь, местная шпана совсем тупая, носу никуда не кажет? О брантерах ничего не слышал?
– Слышать одно, знать другое.
– Не спорь. Собирай наших. Перекусим и выедем. Надо еще к приставу наведаться. Доложить о сшибке, плату получить и об Усвире сказать. Ну и новости послушать. Если есть.
Макс делано вздохнул, оглянулся на выход и с укором сказал:
– Загоняешь так нас, сил не хватит, когда до дела дойдет. Сколько усердствуем, будто ради себя любимых стараемся.
– Для себя и стараемся.
Макс не стал больше спорить, исчез за пологом, загремел ботинками и вышел из дома. Со двора раздался свист, который почему-то называют разбойничьим. Просто громко и отрывисто. В стойле обиженно заревела корова, ей вторил басовитый клекот петуха. Началось в колхозе утро!..

В империи конец круга листогона – это пора замирания природы. С деревьев падают последние листья, трава желтеет и блекнет, вода становится студеной, температура падает до десяти градусов, а ночью и до нуля.
Прячутся мелкие пташки и грызуны, пропадает мошкара. В лесах пушные звери реже вылезают из нор, меняют окрас.
Хозяева загоняют скот и птицу в утепленные стойла, закрывают крыши свежей соломой и сеном. Кто побогаче, заделывает дранкой. В домах больше не гасят очаги и жаровни.
И хотя впереди еще целый круг осени, но последние приготовления стараются провести до Серостава. Чтобы уж без хлопот встретить октан Огалтэ – традиционный праздник, воздать хвалу и начать новый год. А потом пережить зиму. Благо здесь она идет всего два круга.
Листогон – это время хлопот по хозяйству, по дому. Время окончательного сбора урожая, его переработки, подготовки к хранению. Поэтому во всех дворах крупных и мелких поселков, городов и становищ сейчас бардак и суета.

Это Артем и увидел, выйдя по двор. Прямо по центру навалена большая куча глины, рядом несколько деревянных форм, а за ними стожок мелко порубленной соломы. Хозяин с сыновьями готовят саман – глиняные кирпичи. У дальней стены сушатся уже готовые прямоугольники серо-коричневого цвета. А у скотника приличных размеров куча навоза. Его тоже добавляют в саман для прочности.
Стены подновить, а то и новые сложить, дом возвести – на все пригоден саман. И хотя здесь хватает лесов, местные жители больше привычны к саману. Дерево-то еще срубить надо, привезти, а это хлопоты. Железные топоры пока редкость, лошадей в поселке мало, волов тоже. И гонять их по осени некогда, все на уборке. А зимой в лес лезть и подавно тяжко, дороги то развозит, то прихватывает морозцем. По рытвинам и ямам не всякая телега проедет.
Нет, дерево тоже используют, но только те, кто может заплатить за их доставку. А большинство делает дома и другие строения из самана. Дешево и надежно. К тому же глинистого грунта в этих местах полно. Прямо за поселком два карьера, бери сколько хочешь.

«Потому Макс и затащил подругу в дом, – мельком подумал Артем. – Не в грязи же валяться! Да и обстановочка не располагает. Эстет, блин!»

Единственный относительно чистый угол двора под навесом возле колодца. Там и длинный стол, и лавки, и открытый очаг. Там обычно кормили своих постояльцев хозяева. Сами ели дома, или в поле, или где придется. А вот постояльцам нужно обхождение. Да и уважение выказать лишний раз надо, ведь не абы кто встал на постой, а брантеры! На что уж легионеров всюду уважают и боятся, а брантеры все же пострашнее их будут! Во всяком случае, для жителей приграничных поселений, торговцев и другого люда.

Виктор Нестеров пришел под навес последним. На ходу растирал щеки, часто моргал и зевал. Под левым ухом поперечная красная полоса от шнурка или соломины.
– Еще один Казанова! – встретил его упреком Артем. – Тоже породу улучшаешь?
– Я спал, – не очень уверенно возразил тот.
– Конечно, спал. Часок. Сено с шеи сними!
Витя махнул рукой, проводя по волосам, поймал пальцами блеклую травинку, хмыкнул.
Макс тактично молчал, безмолвно поддерживая собрата по делу, а Михаил улыбался. Он-то спал один, причем под навесом. Правда, в его распоряжении было несколько шкур, так что замерзнуть ночью было проблематично. Хотя хозяева дома смотрели на него, как на чудо. Они при такой погоде спали под шкурами в отапливаемом доме.
Артем обвел взглядом парней, отметил улыбку Михаила и сам усмехнулся.
– Впору с местных плату брать за улучшение породы. Сколько девок обрюхатили?
– Ты, командир, собрал нас, чтобы поприкалываться или как? – парировал выпад Виктор. – А то, может, мы еще пару часиков поспим? Ночью некогда было.
Артем зыркнул на него, потом махнул рукой и как-то обреченно заметил:
– Горбатого только… Ладно, проехали! Давайте к делу. Пока хозяйки нет, обсудим. А потом и поедим.
– Хозяйка уже вернулась, – сообщил Виктор. – Я видел, как она детей заводила. Они с озера плашин принесли.

Плашином здесь звали траву, что растет на берегах озер и болот. Трава имела съедобные корни, их обычно добавляли в муку или варили и ели как репу или картофель. Заготовкой плашина занимались дети и собирали ее как раз в конце листогона, когда корни набирали самую сладость.

– Значит, через полчаса завтрак будет готов, – прикинул Артем. – Давайте пока о делах. По идее нам надо двигать к границе. С другой стороны, шайка Усвира ушла. Их надо найти. Мы обещали приставу.
– А чего его искать? Он сам появится, когда пойдет новый обоз. Под Саго или Делимом. Нам нет смысла уходить от границы дальше. Наши передали, что первые беглецы из доминингов вот-вот пойдут. А с ними, может, и шпики имперские.
Виктор окончательно стряхнул сонную одурь и рассуждал вполне здраво.
– Усвир в глубь провинции не пойдет, ему резона нет, – высказался Михаил. – Наоборот, ближе к границе двинет. У него там есть схроны. Да и леса кругом.
– Может быть. Но искать его надо. Пристав возвращается из Келарага, новости привезет. И деньги. Нужен повод для встречи.
– Встретит и так, – не согласился Михаил. – Мы за последний октан две шайки разбили. И караван спасли. Нам причитается от властей.
Артем задумался. Миха дело говорит, но все же к приставу лучше не с пустыми руками ехать. Но Усвира еще найти надо, а время поджимает.
Он покосился на молчащего Макса, легонько толкнул того в плечо.
– Ты чего молчишь? Не проснулся еще?
Тот не отреагировал, смотрел на стол.
– Я вот что думаю, – монотонно, не отводя взгляда от потрескавшейся доски, сказал Макс. – Если наши теми же темпами пойдут и дальше, из доминингов побегут не единицы, а сотни. Всех мы не отфильтруем никак.
– Все не нужны! – вставил Виктор.
Макс не обратил на реплику внимания, так же монотонно продолжил:
– Простое мужичье, служилые дворяне, мелкая шелупонь нас не интересует. Но вот рыбка покрупнее побежит не с пустыми руками. И среди них точно будут люди с информацией. Таких лучше брать даже не здесь и не в глубине провинции. Там за всеми не уследим. Их лучше брать по ту сторону кордона. Под видом бандитов. И внимания не привлечем, и не спугнем.
Артем помолчал, оценивая слова Макса, потом посмотрел на него.
– Захочешь в следующий раз подругу привести, я, пожалуй, под навесом заночую. Или даже на земле. Если ты такие идеи и дальше толкать будешь.
Михаил фыркнул, но Артем продолжил вполне серьезно:
– Это хорошая идея! Перспективная.
– И на нас никто не подумает, – подхватил Виктор. – Для всех мы люди пристава, брантеры, защищаем, а не грабим.
– Да. И наши вояжи за кордон никого не удивят. Молодец, Макс!
Похвала прозвучала искренне и Макс, наконец, оторвал взгляд от стола.
– Одно плохо – мы так в бандитов превратимся. Людей хватать ни за что…
– Не превратимся. И потом, одно дело хватать посторонних, другое – шпиков, выведов то бишь.
– Если отличим.
– Отличим. Их же встречать будут. Люди нашего благодетеля Охочи и других цензоров.

В дверях дома показалась хозяйка – дебелая женщина лет тридцати пяти. По земным меркам это еще возраст молодости, но здесь – скорее зрелости. И внешность соответствующая – довольно невзрачная, блеклая. Фигура после шести родов давно потеряла всякие формы. Зато характер тихий, добрый.
Хозяйка несла большой поднос с полными мисками и плошками. Над подносом вился пар.
Поисковики замолчали, глядя на женщину. Та подошла ближе, несмело улыбнулась, пробормотала приветствие и поставила поднос на стол. Аромат еды заставил всех позабыть о деле.
– Благодарю, хозяюшка, – пропел Михаил, улыбаясь женщине.
Ему хозяйка благоволила особо и не так боялась. Частенько баловала вкусненьким. Благо поисковики щедро платили за постой и харчи и хозяйка могла позволить не только стряпать простую пищу, но и готовить кое-что повкуснее.
– Велите подать вина? – спросила она, глядя на Михаила. – Я купила у торговца, как вы просили.
– Подавай, – ответил Артем. – Кстати будет.
Хозяйка исчезла, бросив взгляд на дальний угол двора, где показались ее дети. Те могли своими криками помешать благородным мэорам завтракать. Хотя мэоры никогда не гнали детей и даже привечали их.

Завтракали молча. Горячая каша с мясом и печенью, яичница с грибами, душистый хлеб, сыр, парное молоко. После такого завтрака можно до вечера бегать.
Поисковики успели перейти на местный режим питания: плотный завтрак и не менее плотный ужин перед заходом светила, обязательно с горячим. Днем же разве что маленький пирожок, а то и вовсе кусок хлеба.

– Выезжаем через час, – сказал Артем, отодвигая большую глубокую миску. – Заскочим в поселок за озером и, если там Усвира не будет, поедем в Камюк, к приставу. А потом уже будем решать, как быть.
– Скоро Чегей лодьи приведет, – напомнил Михаил. – Мы хотели с ним переговорить.
– Успеем. Чегей будет дня через два.
Прохладное вино приятно остужало разогретое кашей нутро. Слабое, градусов восьми – десяти, оно шло как сок. Если, конечно, знать меру.
Артем заметил стоящего у ворот хозяина – мужика лет сорока с окладистой бородой, выдававшей в нем уроженца восхода. Тот смотрел на поисковиков, не смея подходить ближе.
– Миш, расплатись с хозяевами, – сказал Артем.
– С запасом?
– Как всегда. Им незачем знать, что мы можем не вернуться. Пусть думают, будто точно приедем. Так спокойнее и им, и нам.

Поисковики доедали обильный завтрак, вставали из-за стола, довольно отдуваясь, допивали вино. Теперь можно и в дорогу. Опять, в который уж раз. Жизнь такая веселая – ни дня на месте. Романтика, блин!

2 Группа Орешкина. Брантер как он есть

Две соседние с доминингами провинции Дельра и Кум-куаро с незапамятных времен считались самыми спокойными в империи из всех приграничных. Потому и войск здесь держали не в пример меньше – всего легион, да и то сокращенного состава. Тогда как, например, в Бамареане сразу два полнокровных. Они стерегли кордоны с Загназаком.
Никогда домининги не доставляли империи настоящих хлопот. Дворянские владения погрязли в своих спорах и сварах, а королевства попеременно тянули одеяло на себя, желая верховодить в краю дремучих лесов и малочисленных полей.
Ни о какой угрозе огромному могучему соседу там и не помышляли. Потому Скратис и не обращал на домининги особого внимания, ограничивая активность отправкой торговцев и немногочисленных выведов.
Даже в последние годы, когда стала явной тенденция Тиагана и Догеласте подмять под себя соседей, империя отреагировала вяло. Увеличила штат шпионов и выведов, решая потенциальную проблему политическим путем.
Домининги были нужны империи и как щит от воинственных, хотя и неорганизованных племен хордингов, и как источник хорошего строевого леса для нужд растущего флота.
Да и других проблем хватало в Скратисе. Потому и новые войска на полдень не отправляли, и легион держали сокращенным, и военное финансирование провинций сократили до минимума.
Префекты Дельры и Кум-куаро, видя такое отношение со стороны императора, тоже особо не напрягались. Им вторил командир Шестого легиона. Сам кордон почти не контролировал, оставил только мелкие заставы, а гарнизоны держал в глубине провинций.
Этим с успехом пользовались всяческие проходимцы как в самой империи, так и у соседей. Контрабанда, незаконная миграция, беспошлинный провоз товаров – все это если и не процветало, то существовало вполне уверенно.
Префекты и приставы на такое пренебрежение порядком смотрели сквозь пальцы, хватая только совсем уж зарвавшихся торгашей и бандитов.
Так что на самой границе местные жители иногда вынуждены были противостоять шайкам разбойников сами, не ожидая помощи властей. Да и власти не всегда имели возможность помочь людям. Не было сил. Легионеры, обленившиеся на таком курорте, поиском бандитов занимались неохотно. Бегать за мелкой шушерой не по рангу для армии. А приставы сами по себе какой-то военной силой не обладали. Их дело – контроль обстановки, своевременный доклад префектам, ну максимум требование выслать воинов для захвата банды.

В этих условиях на границе постепенно образовался целый класс людей, зарабатывавших на жизнь розыском и уничтожением бандитов, защитой торговых караванов, поселений.
Эти люди получали разрешение на работу у приставов, заключали контракты и отправлялись охранять порядок.
Не очень-то стесненные рамками закона, имеющие свои понятия о добре и зле, вынужденные противостоять довольно хитрому и опасному противнику, новоявленные охранители порядка действовали своими методами. Подчас схожими с методами бандитов.
Местные жители и торговцы видели в них защитников, причем более надежных, чем император, префекты с приставами и даже армия. За их ловкость, хватку, мастерство дали прозвище – брантеры.
Слово «брантер» имело несколько смыслов. Преследователь, следопыт, охотник за хищником. Но ближе всех было другое значение – перехватчик. Довольно точное, верно передающее смысл работы брантеров.

* * *

В брантеры шли бывшие легионеры, молодые парни, не желавшие возделывать землю или ремесленничать, искатели приключений, иногда бывшие преступники. Все, кому надоела однообразная жизнь, кого манили риск и золото. А золота здесь хватало. Приставы платили исправно и точно по договору. Ибо обманывать и обсчитывать себе дороже. Не заплатишь сегодня брантеру, завтра он сам ограбит обоз, уведет скот из поселка, а то девушку или ребенка. С таким умением и опытом перевертыш принесет вреда больше, чем самый отъявленный разбойник. Так что дешевле заплатить.
Брантеров никогда не бывало много. Если наступали тихие времена, бандиты и грабители исчезали, перехватчики прекращали работу. А если обозы и поселки подвергались нападениям, брантеры вновь вставали в строй.

Такое положение сохранялось уже больше ста лет и префекты порой думали вовсе отказаться от армейских частей, заменив их немногочисленными отрядами брантеров. Затрат на них не в пример меньше, а пользу приносят куда как большую. Легионы же отнимают изрядный пай дохода, да еще требуют прибавок.
Несколько раз проекты префектов Дельры и Кум-куаро попадали к императору, но тот не спешил полностью выводить легион из провинций. Хотя воины отчаянно нужны были в других местах. Ограничивался лишь дальнейшим сокращением численности когорт и манипул в нем.
Полуденно-закатная граница продолжала считаться тихой заводью с мелкими хищниками, не опасными крупной рыбе. Пастораль на местный лад…

Все решил случай. Удачный надо сказать. Во всяком случае, для поисковиков. Корабли торговца и по совместительству имперского шпиона Ядера Охочи только миновали границу между королевством Догеласте и Скратисом и причалили у небольшого поселка, стоявшего на берегу Бреаша.
Охочи отправил несколько человек в поселок пополнить запасы хлеба и мяса, а заодно узнать новости. В тот момент в поселке гостила небольшая шайка разбойников, промышлявших грабежом на границе. И кто-то из людей торговца опознал одного бандита.
Вышла небольшая бестолковая свалка с криками и руганью. В ход пошли ножи и топоры. Бандиты, пользуясь внезапностью, уже убегали, а у преследователей не было ни сил, ни большой охоты их преследовать. Да и пролитая кровь остудила праведный гнев людей Охочи и местных жителей.
Но тут в дело вступили поисковики, тоже сошедшие на берег. На них бандиты и вылетели, едва не снеся с ног. Раскидать пятерых наглецов не составило никакого труда. А потом преподнести им урок хороших манер.
Помятых и ошалевших разбойников передали жителям, а потом долго выслушивали благодарности синдика. Синдиками тут называли управителей небольших поселений. В городах таких людей величали бургомистрами.
Синдик тогда порадовался нежданной помощи и назвал поисковиков малопонятным словом брантеры. И сказал, что давно уже пора нанять отряд добросовестных воителей, чтобы повыводили всю сволочь, что не дает жить мирным людям.

Мелкая стычка скоро забылась, поисковики поплыли с торговцами дальше, до самого Камюка – первого настоящего города, стоящего на Бреаше. Там пути Охочи и землян расходились. А так как отношения с торговцем и шпионом были довольно щекотливые, поисковики вынуждены были сочинить для него небольшую легенду. В основу легенды и легла версия найма в качестве брантеров.
Охочи принял историю вполне благосклонно, но, конечно, до конца в нее не поверил. Пожелал поисковикам удачи и двинул на кораблях дальше. А поисковики остались в Камюке. Знакомиться с обстановкой и обдумывать свое не самое легкое положение.

3 Артем Орешкин. А помнишь, как все начиналось?

Все началось с того, что мы поехали с баронессой Этур в ее владения. В гости, так сказать. Сколько она приглашала, сколько уговаривала, вот и уговорила!
Конечно, о нашем отъезде знали во дворце. Конечно, король дал добро, во всяком случае, не возражал. И его советники тоже. А ведь среди них был тот, кто науськал на нас городскую шайку. Кстати, о погоне Михаила за бандитом узнали быстро. И о том, как эта погоня проходила, тоже. На Мишку смотрели как на чудо. А к нам стали относиться еще более настороженно и… приветливо.
Словом, свалили мы из столицы, предварительно обговорив с Охочи время и место встречи. Торговец из империи согласился отвезти нас туда на своем корабле. Он даже был рад такому повороту дела, видимо, из-за своих соображений.

Владения покойного барона Рамжевера, а теперь его вдовы баронессы Этур лежали на полночь от столицы где-то в двенадцати верстах от Бреаша. Довольно удобно с точки зрения встречи с кораблями Охочи – им как раз проплывать мимо.
Кроме леса, полей и угодий, покойный Рамжевер владел небольшим дворцом, выстроенным на месте старой крепости. Стены давно уже срыли, вместо них возвели двухэтажное здание, деревянное, конечно. Внешне дворец напоминал обычную загородную виллу, обнесенную высоким тыном.
Еще семейству принадлежали несколько поселений и небольшой городок, в котором проживала пара сотен человек. Городок, как и сами владения, носил имя Рамжевер. Родовое гнездо многих поколений предков Самердорона Рамжевера, а теперь его сына. Ему владеть всем, когда подрастет. А пока тут хозяйничала моя дорогая Узна.

* * *

Прием нас ждал теплый, в духе местных обычаев. Самые лучшие комнаты, самые изысканные яства, самые горячие служанки, умеющие согреть постель и ублажить высокого гостя. Впрочем, последнее – для парней. Мою же постель согревала сама баронесса. Макс по этому поводу пошутил:
– Мы-то ладно, а ты, Тём, прямо в рабство попадаешь. Изъездит ведь всего!
Я показал Максу кулак, но промолчал. Если бы дело было только в этом!

Хотя началось все, как Макс и говорил. Нас представили младшим дворянам – вассалам Рамжеверов. Таковых было немного, в королевстве количество вассалов строго регламентировано и бароны могли иметь не больше пяти таких подданных. А вот крестьян сколько угодно.
Во дворце были в основном отпрыски вассалов, а те сами либо служили в армии, либо при короле, либо сидели у себя. Младшие вассалы не имели собственных земель и арендовали у сеньоров участки. А чаще были управляющими поселений.
Титул вассала всегда переходил только к старшему сыну, остальные могли рассчитывать лишь на принадлежность к благородному сословию. Но на хлеб зарабатывали сами.
Младшие сыновья дворян искали удачу в рядах армии или при дворе. Многие уезжали в империю, кое-кто предлагал свои услуги владетельным дворянам, как Знатт Рамжевер – брат покойного барона.
Дочери либо жили во дворце сеньора, где им подыскивали мужей, либо, если повезло, сразу выходили замуж.
В королевстве, размером с Кубу или Гондурас, практически все дворянство было в ближнем или дальнем родстве и на всех уже не хватало места ни во дворце короля, ни в армии. Так что агрессивные планы обоих королей доминингов учитывали и это обстоятельство.

* * *

Словом, нас представили, рассказали, кто такие, поведали о подвигах, о спасении баронессы и наследника владений, о благосклонности, которую проявил к нам король, и о том, что мы будем здесь знатными гостями.
По взглядам, которые бросала на меня баронесса, многие догадались о наших особых взаимоотношениях. И несколько пар сердитых глаз сразу начали буравить меня с явным намерением провертеть дырку.
Взгляды принадлежали вассалам и управляющему дворцом некоему мэору Охтару. Виктор сразу прозвал его Мухтаром.
Чем я пришелся не по душе этому типу, не знаю. Может, он претендовал на внимание баронессы к своей персоне? Хотя и выглядел старо и статью не мог похвастать.
Я не стал заострять на этом внимание, как и на сердитых вассалах. А тем хватило ума не задирать меня. Рассказы баронессы с довольно откровенными подробностями охладили бы пыл и не таких молодцов.

Вот так все началось и пошло само собой, опять же по сценарию Макса. Мои друзья нежились в ласке и заботе, я нежился в объятиях баронессы. Хотя некие правила приличия мы соблюдали. Но дураков во дворце не было и наши отношения большого удивления не вызывали. В конце концов, я благородный мэор, знатный воин, принят королем. А баронесса – вдова и ей просто необходим мужчина и хозяин. Владения без хозяина долго не могут, а Геро еще слишком мал, чтобы управлять ими.

Нам было хорошо. Тихо, спокойно, никакой слежки, никаких пакостей, никаких бандитов. И король далеко, не мельтешим перед его венценосными глазами, не напоминаем о себе. Вдруг да забудет о своем желании видеть нас среди верных слуг?!
Правда, баронесса о своем долге перед короной не забывала. И в перерывах между постельными утехами и редкими выездами не раз сворачивала разговоры на тему возможной службы. Причем говорила об этом, как о деле почти решенном. И еще прозрачно намекала, что король в уплату за верность может наградить всех нас землей. Тогда мои владения и владения Рамжеверов можно будет соединить.
– Его Величеству нужны такие люди! Способные не только мечом махать, но и думать. Верные дворяне могут рассчитывать на многое! Тем более в скором времени. Когда придет срок.
– Срок чего? – спрашивал я невинным голосом, даже не глядя на Узну.
Баронесса уклонялась от точного ответа, настойчиво повторяя:
– Нельзя упускать шанс. Король вам благоволит.
Милость монарха – вещь непостоянная. Так что «благоволение» Седуагана могло быстро стать опалой. Если мы вдруг не дадим согласие служить ему. Поэтому я тянул с ответом, сводя разговоры на нет и отвечая уклончиво.
Судя по реакции баронессы, время на размышление пока было. Видимо, король еще не определился с датой начала тех самых важных событий.
Я отшучивался, но ухо держал востро. Узна не та особа, которую можно обманывать. Характер у нее еще тот, недаром она легко заменила погибшего мужа и стала шпионкой короля. Наши отношения напоминали пляску на бочке с порохом. Рвануть могло в любой момент.

Парни тоже не скучали. Каждый нашел себе подружку, причем не из служанок, а из дочерей и внучек вассалов. Засидевшиеся в девках молодки особой скромностью не страдали, а присутствие таких богатырей только подогревало их любопытство и страсть.
Макс, как всегда, отличился, сумев увлечь сразу двух красоток, что осложнило и без того натянутые отношения с дворянами баронессы. Но те, как и прежде, позволяли себе лишь суровые взгляды. Потеря предмета воздыхания не шла ни в какое сравнение с возможностью потерять жизнь.

Пути отхода мы готовили с самого начала. Пару раз выезжали на охоту, благо это пристрастие было в большом почете у дворян. Разок совершили прогулку по окрестностям. Вроде как развеяться. На самом деле прикидывали, как лучше и незаметнее исчезнуть, дабы не навести возможную погоню.
Срок отплытия Охочи из столицы подходил, и мы уже высчитывали время его появления в условленном месте.
Говорить о наших планах баронессе я не собирался. Кто знает, какие инструкции она получила от короля и его людей. Может, всем на нас наплевать, а может, и нет. Проверять же это на себе желания не было.
В последнюю ночь Узна, словно чувствуя что-то, с особым пылом уговаривала меня принять предложение короля. И впервые упомянула о некой угрозе в случае отказа.
– Что, значит, немилость? – спросил я, сжимая баронессу в объятиях. – Изгонят из страны?
– Н-нет, – без особого желания ответила Узна. – Но могут подумать, что вы замышляете недоброе, раз не хотите служить.
– В таком случае нам лучше уехать, – задумчиво произнес я. – Граф Мивус охотно примет нас. Не требуя ничего.
– Он же заставил вас служить ему!
– Но потом отпустил. Мы нужны были графу на время. А твоему королю придется служить всегда. Или нет?
– Не обязательно! – тут же откликнулась баронесса и стала убеждать меня, что никто закабалять дворянина не может.
Она до того увлеклась, что начала противоречить сама себе. Но я не стал ловить ее на этом, согласно кивал и просил время еще подумать.
А потом сменил тему, крепко поцеловав баронессу. Та моментально обмякла и больше о службе не вспоминала…

* * *

Уехали мы тихо и мирно. Вроде как на прогулку, а если повезет, то и на охоту. Баронесса, занятая какими-то делами, даже не проводила нас, знала, что скоро увидимся.
Но не увиделись. Как только дворец исчез из виду, мы пришпорили коней. Смешно, но давило какое-то чувство неловкости, словно паршивый любовник от подруги сбегал. Хотя и не совсем уж тайно.
Одна из веселых фрейлин – дочка вассала – получила от меня письмо и серебряную имперскую монету. Монета для нее, письмо для баронессы.

«Милая Узна, дела зовут нас в дорогу, и быть гостем в твоем доме я больше не могу. Долгие прощания не по мне, но обещаю приехать в следующий раз. Предложение короля очень лестно, но мне и моим друзьям надо еще подумать. Передавай привет Его Величеству, мы всегда будем помнить его гостеприимство и доброту.
Не сердись на меня, красавица!
Твой мэор Темалл». 

Написал я на имперском, благо этот язык в Догеласте уже довольно сильно распространен и почти узаконен. Во всяком случае, вся официальная переписка идет только на нем.
Правда, тут не очень-то в ходу такие послания, но баронесса сможет оценить и мое образование, и умение. А смысл, несколько фривольный и насмешливый, здесь примут как должное. Не умеют пока дворяне изъясняться изысканно и куртуазно, не настала такая эпоха. Вот века через три-четыре – да.

Шутки шутками, но мы все же ожидали погони. Нет, не вассалов баронессы. А людей короля. Хотя выигранное нами время вроде бы позволяло ехать спокойно. Пока Узна даст знать Седуагану о нашем отъезде, пока тот пошлет гонцов с приказом перехватить. И хотя корабли по воде идут медленнее, чем верховые по земле, все же гандикап как минимум в сутки дает нам преимущество.

Ядер Охочи не подвел. Его корабли были в обусловленном месте. Мы погрузились на флагман торгового флота и дальше поплыли уже вместе с гостями из империи.
По большому счету, уйдя от короля, мы попали под пристальный взгляд тайной службы империи. Охочи, конечно, был хорошим шпионом, но сохранить перед нами инкогнито не мог.
Мы нужны ему были как свидетели гибели агентов и как потенциальные шпионы империи. Во всяком случае, Охочи об этом намекнул. Это не самая радостная весть, но выбирать не из чего – из Догеласте надо уходить по-любому.
Путь до границы в сотню с лишним верст мы проделали спокойно. Бреаш, довольно быстрый в этих местах, уверенно нес нас на полночь, гребцы почти не трогали весел. Фарватер, конечно, не был обозначен, но кормчий уверенно вел суда почти по центру русла, изредка забирая вправо или влево.
Путешествие вышло немного скучным. Дел никаких, разве что накормить и напоить коней. Так что мы большую часть времени проводили в разговорах с Охочи и его помощниками. Узнавали об обычаях и порядках в империи, вспоминали наш вояж через домининги (это явно интересовало торговцев).
Между собой почти не общались, знали, что нас могут подслушать.
На ночь Охочи причаливал к берегу, к заранее выбранным местам. Корабли ставили на прикол, заводя канаты на землю. Поднимали палатки, разводили костры, готовили ужин.
Часть экипажа оставалась на судах, часть спала на берегу. Охочи ставил ночную охрану, скорее по привычке, чем реально ожидая какого-то нападения. Хотя мелких шаек разбойников, по его словам, в этих местах хватало. Власть короля не всегда доставала до окраин страны, а местные дворяне не имели возможности охранять всю округу.
Мы тоже ночевали на берегу и тоже ставили своего часового. У нас причин для опасений было больше, да и порядок следовало соблюдать.
Как оказалось, это было правильно.

Интересно, что Михаил всполошился раньше, чем на детекторе возникли две точки. Почти на самом краю экрана. Видимо, интуиция, натренированная за время похода, была чувствительнее самой надежной техники.
Сами по себе точки ничего не говорили, мало ли кто мог появиться у места ночевки?! И Михаил не стал будить нас, просто следил за продвижением визитеров.
Однако вскоре точек стало шесть, а потом и восемь. Незваные гости сосредоточились у кустарника, метрах в сорока от бивака.
К тому моменту мы уже проснулись, разбуженные Мишкой, и теперь лежали тихо, слушая ночь. К гостям подошло подкрепление – еще двое. И все стали подползать к трем палаткам, что стояли ближе к кустарнику.
Мы, хоть ночами уже подмораживало, спали под открытым небом. А лежаки делали сами по старой проверенной технологии. Немного в стороне от остальных. Заметить нас даже днем было тяжеловато, а ночью практически невозможно. В отличие от тех же торговцев. Костер они не погасили и тот хорошо освещал место, давая визитерам прекрасный ориентир.
На берегу ночевало десятка два человек и будить их сейчас неразумно. Будут шум, гам, ненужные вопросы, бестолковые метания и прочая ерундистика, которая только помешает нам и поможет противнику.

А часовые торговцев ничего не замечали, клевали носами, изредка вскидывая головы и усиленно моргая, чтобы не заснуть. Таких перерезать легче легкого. А потом и остальных.
Мы ждали. В полной готовности к броску. Легкий храп и сонное бормотание торговцев нарушали ночную тишину и придавали ситуации несколько комичное положение. Не знаю почему, но мне было смешно. Нервы, блин.

Погодка еще, как назло, самая диверсантская – облачно, тускло, спутника и звезд не видно. Хорошо еще ветер вечером стих и дождя не было.
Мы ждали. И не испытывали никаких сомнений относительно того, кто и за кем пришел. Одно удивляло – как это погоня успела? Лошадей ведь загнать до смерти должны. Чего же король так взъелся на нас за отъезд?..

Нападение произошло минут через двадцать. Несколько точек на экране разом двинули вперед, к крайней палатке. Часовой сидел чуть в стороне и в упор никого не видел.
Дальше молчать не было смысла, я заорал в полный голос: «Бойся!», а Макс, доползший до костра, бросил в него пук сухой травы. Огонь вспыхнул разом, высветив округу.
Тут уж нападавшие вскочили в полный рост и бросились вперед. Часовой получил удар чем-то тяжелым и отлетел назад, прямо в круг света.
В палатках завозились, кто-то полез наружу, кто-то заорал благим матом. Два других часовых прыгнули на противника, махнули топорами и дико заорали. Им вторил враг, тоже поднявший шум. Вот этого шума было больше, чем скрежета железа и визга рассекаемого воздуха.
Началась свалка и сразу стало ясно, что нападавших значительно меньше, чем оборонявшихся. Это поставило незваных гостей в тупик и заставило быстро свернуть атаку. Срубив кого-то и вдоволь поорав, ночные визитеры растворились в темноте, оставив у палаток шесть тел.
Все произошло довольно быстро, мы только и успели натянуть луки, а врага уже и след простыл. Лезть же в кучу глупо, можно получить и от одних, и от других.

* * *

Больше никто не спал. Развели еще два костра, зажгли факелы. С кораблей приплыл сам Охочи. Он сегодня ночевал на своем судне. Стали осматривать тела врагов и считать потери.
Трое убитых, пяток раненых, один из них тяжело и вряд ли дотянет до утра. Охочи наклонился к нему и что-то спросил. А потом кивнул помощнику и тот вонзил нож в горло несчастного. Легкая смерть лучше долгих мучений.

Пока шли разборки, мы успели осмотреть нападавших. Увиденное меня смутило. Если это люди короля, то за кого Седуаган нас принимает? За идиотов? Но ведь он знает, кто мы и на что способны! За каким, пардон, хреном посылать бедно одетых и так же бедно вооруженных громил? Да и громилами их назвать сложно.
Ветхая, местами порванная одежда, потрепанные опорки. Из оружия колья, ножи, дубинки.
– Ничего не понимаю, – растерянно резюмировал Виктор. – Это какая-то шайка местная, а не…
Мы его поняли. И с выводом согласились.

Подошел Охочи. Бледный, злой, помятый. Он успел выяснить, как все было, и понять, что тревогу подняли мы. И что благодаря нам торговцев не перерезали спящими.
– Благодарю вас, мэоры! – хрипло сказал он, поднимая выше факел и не отводя глаз от тел убитых врагов. – Сам Огалтэ послал вас во спасение.
– Кто это? – перебил я словоизлияние торговца. – Какой… дурак рискнул напасть на нас?
Охочи всмотрелся в одного убитого, носком сапога поддел край рубахи, задирая ее выше, потом нагнулся над телом.
Этого парня кто-то хорошо рубанул поперек лица, начисто стесав нос, губы и лоб. Кровь залила голову, скрыв черты. Второй удар пришелся в живот и выпустил ему внутренности. Они парили на холоде, быстро остывая.
– Похоже, это Опивак, – не очень уверенно произнес Охочи. – Видел его раньше.
– Он из Седоуна? – спросил с запинкой Макс.
– Нет. Это местные. Шайка, что грабит торговцев. Они обычно нападают на тех, кто остается на берегу. Привыкли, что здесь бывает всего шесть-семь человек. А наших тут больше. Вот и не вышло.
– Так они подстерегают тут торговцев? – не удержался я от вопроса. И поняв, что он прозвучал двусмысленно, добавил: – А чего же тогда мы встали здесь?
Охочи посмотрел на меня и вздохнул.

На всем пути следования не так много мест, удобных для стоянки. Чтобы и дно у берега чистое, и пляж хороший, и лес недалеко, хворост для костров набрать. Ну и чтобы палатки можно поставить.
Потому все, кто идет по воде, останавливаются только там. Мелкие торговцы обычно ночуют на лодье, более богатые на корабле. Если людей больше, высаживают часть на берег.
Разбойники, видимо, следили за кораблями Охочи из засады, но ошиблись. Они думали, что на берегу меньше людей, и рискнули напасть. Ошибка стоила им очень дорого, шайка фактически разгромлена. Хотя не подними мы тревогу, может, и что и вышло бы.

– Весело тут, оказывается, – только и сказал я, выслушав Охочи. – От скуки не помрешь.
Торговец усмехнулся:
– А местные еще жалуются на дороговизну товаров. Их не так просто доставить.
– Что же король не наведет порядок?
– Это дело короля, – пожал плечами Охочи. – Раз не наводит, значит, не может.
«Или не хочет», – мысленно добавил я, хотя и не знал, для чего Седуагану такой бардак на реке. Может, чтобы при случае под видом разбойников ограбить торговцев?
Ладно, это не так важно. Главное, что это была не охота за нами. Значит, можно не ломать голову. А Охочи наш должник, при случае напомним.

После этой ночи других нападений не было. Хотя торговец сказал, что шаек на реке несколько. Но, видимо, уцелевшие разбойники успели разнести весть, что корабли под хорошей охраной и людей на них много.
И мы без хлопот доплыли до небольшого острова, который служил естественной межой на границе королевства и империи.

Послание от Бердина пришло неожиданно. Только вчера мы связывались с ним и докладывали обстановку. Бердин был доволен, что мы ускользнули от Седуагана, советовал уходить как можно дальше и исчезнуть из поля зрения.
И вот новый приказ – осесть неподалеку от границы доминингов и империи, взять под контроль пути туда и обратно, получить сведения о воинских частях, их вооружении, боеготовности. А также отследить возможные перемещения армейских частей, как от границы, так и к ней. Заодно составить или захватить карту провинции.
В дополнение к приказу была информация, что группа Штурмина в полном составе идет через домининги и сядет в провинции Дельра. Нам же надо быть в провинции Кум-куаро.

«Приоритеты поменялись, – прикинул я, перечитывая приказ. – Поиск ковбоев переносят на потом, сперва чисто военные задачи. С одной стороны, это верно, не полезет же армия хордингов в империю без точных разведданных. С другой – не слишком ли мы увлеклись игрой в войнушку? Главное ведь ковбои, а остальное побочное. Или уже нет? Что-то там произошло у них, что-то весьма серьезное, раз Навруцкий и Бердин решили изменить приоритеты…»
«Там» – это, конечно, Земля, а не Асалентае. На Земле происходят главные события, а здесь только реакция на них. Так что же произошло? Бердин не сообщал. Либо не до того, либо сообщит позднее. Запрашивать не стоит, все равно на наши действия это не окажет никакого влияния. У нас новая задача и придется перестраивать планы на ходу. Вернее, на плаву. Причем срочно!
Получение приказа и пересечение границы произошли почти одновременно. И я даже не сразу сумел рассказать о новостях парням. Было не до того. Мы ступали на землю империи. И впервые увидели военных Скратиса. Сбор сведений начинался прямо здесь.

Небольшой домик стоял на крутом возвышении метрах в тридцати от берега. Над крышей деревянный круг, на нем имперский герб – скратник со щитом. Возле домика стражник. Это был первый воин империи, увиденный нами.
Под длинным плащом серого цвета кожаный панцирь, а под ним край бронзовой кольчуги, доходивший до середины бедер. Короткие шерстяные штаны чуть ниже колен, сапоги, скрытые кожаными щитками. На голове угловатый шлем с длинным кожаным затыльником. В правой руке воин держал короткое копье, в левой – щит в форме вытянутого с боков шестиугольника. На поясе меч и нож.
Вот они каковы – воины империи! Как их здесь называли – статеры, то есть бьющиеся стоя на ногах. Раньше так именовали всех легионеров, но после появления конницы всадников стали называть шеддами, от шед – конь.
В одежде и вооружении единообразие, что говорит о высокоразвитом государстве, ибо только в нем можно ввести единую форму и снаряжение. Конечно, военачальники и богатые воины могли себе позволить и лучшее оружие, но в целом вся армия одета, обута и вооружена одинаково.
Что и говорить, вид грозный. Только вот сами статеры не больно походили на бравых вояк. И лица мятые, и пузо кое у кого торчит, даже под плащом видно. И вид не очень-то боевой. Скучная, однообразная, а главное, мирная жизнь на границе сделала из них просто носителей формы и оружия. Такие не способны к быстрым решительным действиям, к жестокой схватке, к рубке насмерть.
А с кем тут воевать? Со стороны доминингов угрозы никакой, какой дурак полезет через кордон да еще прямо на заставу? Мелкие шайки, конечно, шастают, но они заставы обходят стороной.
Кто может угрожать легионерам? Разве что начальство, нагрянувшее с проверкой. Но начальству самому лень лезть к границе. В городе, в теплом доме лучше, чем в поле, где гуляют ветры, а с неба того и гляди прольется дождь.
Давно известно: там, где служба однообразная и постылая, личный состав способен дойти до апогея разложения. Так было и на Земле, так происходит и на Асалентае.

Пока мы рассматривали легионеров с борта корабля, Охочи переговорил с начальником заставы и типом в гражданском наряде. Тот тоже кутался в подбитый мехом плащ и недовольно посматривал на воду.
Торговца здесь знали, формальности уладили быстро. Охочи сунул что-то в руку чиновника, потом передал маленький мешочек легионеру. Небольшой подарок несущим нелегкую службу, знак внимания. Традиция, кстати, тоже всеобще известная.
Охочи, имея статус шпиона явно не самого малого ранга, мог бы, конечно, проплыть и без таких бакшишей, но зачем портить отношения? Ему эта мелочь ничего не стоит, наверняка траты на мзду заложены в цену товара.

У борта, где мы стояли, было пусто. Экипаж отдыхает внизу, помощники Охочи заняты делом. И я, оглядевшись, коротко поведал парням о сути нового приказа. Удивления новость не вызвала.
– Переиграли и ладно, – пожал плечами Виктор. – Ковбои никуда не денутся, а вот данные об армии империи и о приграничных частях нужнее.
– Только как мы вчетвером всю границу закроем? – недоумевал Макс. – Посчитать, разведать – куда ни шло. Но две провинции… не разорваться же!
– Серега со своими в Дельру идет, – пояснил я. – И еще нам надо отследить переходы шпионов империи. Здесь быстро узнают о вторжении и наверняка отправят разведку.
Я помолчал, вновь оценивая задание, и добавил:
– Перехватить их мы сможем уже в доминингах, так даже лучше. Подумают на них. Но как их вычислить?
– Тех, кто идет с торговцами, сложно обнаружить. Но отдельные отряды вполне, – задумчиво произнес Михаил. – Только опять же, мы всю провинцию под контролем не удержим.
– Надо думать, – вздохнул я.
– Надо, – кивнул Михаил.
Мы замолчали, пытаясь прикинуть, каким образом выполнить задание и не засветить себя. Дело сложное, почти невыполнимое. Нас и впрямь мало. Но ведь Бердин и не просит закрыть границу наглухо. Ему больше нужна информация, а не наши погони за отрядами и шпионами. Хотя взять пару-тройку шпиков заманчиво. Они много чего могли бы поведать и о тайной службе, и о принципах ее работы.

– Значит, наше плавание закончилось, – констатировал Макс. – Можно прямо сейчас сходить.
– Не стоит, – вполне серьезно возразил Михаил, не уловив в словах Макса иронии. – Нужно придумать обоснование, убедить Охочи, что у нас важные дела…
– Миха, успокойся, – остановил его Макс. – И так ясно. Меня больше интересует, нет ли у Охочи насчет нас особых планов!
Слово «особых» он подчеркнул, сопроводив его ехидной ухмылкой. Никаких сомнений относительно истинного лица торговца у нас не осталось. Судя по всему, наш приятель-торговец был не просто шпионом, а как минимум руководителем целой сети. Разведчик такого уровня на простую басенку не поведется. Вся надежда на его расположение к нам. Мы спасли жизнь его людям, да и ему самому тоже. И оказали услугу, привезя вести о пропавшем агенте.
Хотя благодарность шпиона – вещь иррациональная. Во всех мирах и во всех эпохах.

Так сразу мы ничего не придумали. Вскоре Охочи с помощниками вернулись на корабли, и мы поплыли дальше. И следующую остановку сделали возле небольшого поселка.
А там мы сошли на берег и наткнулись на шайку разбойников. Вернее, это они на нас наткнулись, причем так неудачно, что разом завершили свои неблагочестивые дела в этом мире.
Мы заработали благодарность синдика, одобрительные слова Охочи и… неожиданно для себя придумали легенду. Весь путь до Камюка легенду оттачивали, правили. Хотя понимали, что окончательно Охочи не убедим. Однако этого и не требовалось.
Матерый шпион понимал, что дальше мы не поедем, захватывать нас у него не было полномочий, да и желания. К тому же он знал, во что станет эта попытка.
Несомненно, о нас было доложено бургомистру Камюка и начальнику гарнизона. Несомненно, доклад ушел в столицу, руководителю тайной службы. Однако ничего конкретного на нас не было и поэтому только предостережениями в докладе Охочи и ограничился.
Корабли торговца пошли дальше в Бамареан, а мы остались в Камюке, привыкая к новой службе и к новым заботам. Закрепившись на месте, приступили к выполнению основного задания руководства. То есть в очередной раз начали путешествие по лезвию бритвы.

4 Артем Орешкин

В отличие от тайной службы цензоров, служба приставов – открытая. По сути, пристав – делегат префекта в каком-то районе провинции или отдельном городе. Он осуществляет надзор за всеми областями деятельности, кроме, может быть, военной. Однако имеет право проверять финансовые ведомости легионов и когорт, отслеживая расход денег, особенно на тыловые нужды. Как и везде, тыловики здесь имеют правило прикарманивать государственные средства.
Полномочия пристава огромны, власть выше, чем власть бургомистров и командиров легионов. Но и ответственность велика. За ошибки, недобросовестность, сговор с мздоимцами и казнокрадами пристав легко может поплатиться головой.
Конечно, в одиночку такой груз забот приставу не вытянуть. И он подбирает себе помощников из числа граждан империи. Причем род занятий этого помощника не особо и важен. Хоть воина может нанять, хоть ремесленника, хоть дворянина. А для особо важных дел пристав обычно создает сеть осведомителей и выведов. Это уже тайная структура, финансируемая самим приставом из его собственного фонда.
Также в ведении пристава находится наём отрядов брантеров для поимки бандитов и разбойников. Такие отряды в основном создаются в приграничных районах провинций. Они вроде силовой структуры пристава, можно сказать, охранные отряды.
Пристав лично выдает плату и премии, а также указывает задачи отрядам. Обычно это поиск и уничтожение шаек разбойников, значительно реже – охота за неугодными людьми. Но такие задачи пристав дает только проверенным, прикормленным брантерам. Своей тайной гвардии.

Пристав Ленерольт – дородный мужчина лет сорока, среднего роста, с необъятной грудью, короткой шеей и вечно красным лицом – был похож на кожевенника или мельника, но никак не на потомственного дворянина. Голова почти лысая, в пигментных пятнах, лоб изрыт морщинами, губы пухлые, нос картошкой. По виду алкаш, только вот глаза у этого мужичка явно не соответствуют внешности. Глаза умные, хитрые и холодные.
На своем посту Ленерольт уже восемь лет и за эти годы научился многому. А опыт, как известно, не пропьешь. И мудрость, свойственную людям умным и образованным, не растеряешь.
Слыл Ленерольт хватким, умелым чиновником, знающим район и людей, владеющим обстановкой и держащим под контролем абсолютно все, от выпечки хлеба до выделки кож, от сельского хозяйства до военных дел, вроде бы лежащих в стороне от его забот.
Вот к такому человеку мы и прибыли под вечер, почти точно в указанный срок, даже с небольшим запасом времени.

Обычно все приемы проходили в маленькой комнате на первом этаже большого дома пристава, больше похожего на дворец. Здесь он встречал помощников, приказчиков, посланцев от бургомистров, синдиков и кавекеров. Здесь же он разговаривал с брантерами.
Кресло, узкий деревянный диванчик, столик – скупая обстановка, должная настраивать на деловой лад. Каждый визитер понимал – ему надо быстро и сжато изложить суть дела и уйти, дабы не занимать время важного чиновника, делегата самого префекта провинции!
Однако нас пристав принял в центральном зале. Здесь было гораздо просторнее и мебели не в пример больше. За стол разом может сесть десятка два человек. А несколько широких диванов у стен позволяли отдохнуть еще десяти гостям. И потолки тут высокие, и окна забраны слюдой, и по углам стоят большие жаровни, нагоняя тепло.
Вроде не по чину нам тут быть, однако пристав так не считал. Он явно отличал нас от остальных перехватчиков. Чем вызвано такое отношение, я сам не до конца понимал. Конечно, нас рекомендовал Ленерольту Охочи. Конечно, мы не зря получали серебро, однако это не повод для подобного отношения.
Что касается Охочи, то его рекомендация как раз, наоборот, могла оттолкнуть пристава от нас. Ведь торговец принадлежал к службе цензоров, что подчинялась Малому Имперскому Совету. А между Советом и приставами существовала конкуренция и некая борьба.
Не любили префекты, когда императорский дом лез в дела провинций больше необходимого. И не любили, когда донесения цензоров шли во дворец императора, минуя их самих.
Да и само противостояние цензоров и приставов, зачастую дублирующих друг друга, разжигало если не вражду, то недоверие и неприязнь. Так что рекомендация Охочи скорее мешала нам. Однако пристав никак не проявлял недоверия.
Да, работали мы хорошо. Результативно. Две шайки и банда городских грабителей за три октана – очень даже неплохо. Другие команды брантеров такой результативностью похвастаться не могли, хотя тоже плату получали не зря.
Вроде бы мелочь – где принимать нас, – однако в этом мире, где четко и строго выстроена структура иерархии, подобные мелочи играют большую роль. И зачастую определяют дальнейшее развитие событий.
Была еще одна догадка относительно милости пристава. Наше дворянское происхождение. В брантеры, бывало, шли отпрыски знатных родов, но никогда команды не состояли из них целиком.
К слову, команды брантеров обычно состояли из трех – шести человек. Вообще-то можно было набрать хоть сотню. Но против небольших банд хватало и шестерых, и даже троих. А плату лучше делить на меньшее количество частей.

Все это крутилось у меня в голове, пока мы шли к залу и пока ждали, когда появится пристав. Первым тот прийти не мог – не по чину. Хоть в этом надо было показать свое положение! А может, просто задерживался?..

* * *

Ленерольт вошел в зал в сопровождении двух слуг. Те быстро поставили на столы подносы с фруктами и сладостями, а также несколько кувшинов с вином и пиалы. Потом слуги ушли, а Ленерольт сел в кресло и милостиво кивнул нам, давая разрешение сесть.
– Я только приехал от префекта. Что-то произошло?
– Прошу нас простить, мэор пристав, – склонил голову я. – Мы не хотели беспокоить вас, но нам есть что рассказать.
Пристав повел глазами в сторону столика, предлагая угоститься, но меня не перебивал.
– Шайки Комсу и Амазотера больше не будут беспокоить кордоны и поселки.
Пристав изумленно вскинул брови и недоверчиво произнес:
– Вы их выследили?
– Амазотера и его людей мы настигли в Заречном урочище. Они там добычу прятали. Вот мы их тайник и отыскали. И Амазотера там оставили.
– Урочище по обе стороны границы, – продемонстрировал хорошую память и знание местности пристав.
– Вот как раз в закордонной части он и был, – я изобразил усмешку, показывая, насколько мне наплевать на границы и порядки, – тайник мы не тронули, некогда было возиться.
Ленерольт довольно кивнул. Содержимое тайника его мало волновало, хотя грабители обычно прятали самое ценное и за все время могли насобирать приличный куш.
По обычаям брантеры все забирали себе, если только приставы специально не оговаривали, что конкретные вещи надо вернуть. Редко, но грабители захватывали ценности влиятельных особ, дворян. Владельцы могли просить пристава о помощи и тот, как правило, шел им навстречу.

* * *

– А Комсу?
– Комсу напал на торговый караван неподалеку от Бреаша. Мы случайно узнали. Они через Лиомог ехали, там их и опознали. Мы, правда, опоздали, торговцев почти перебили, караван-то маленький, но грабители не ушли. Все шестеро в Бреаше и утонули.
И опять пристав кивнул. Быстрое решение вопроса в духе приграничья. Раз бандит пойман на месте преступления – наказание должно последовать незамедлительно. И в полной мере.
– Уцелевших торговцев сопроводили до Лиомога, товар с ними.
– Да вы молодцы! – оживился Ленерольт. – Давно я таких вестей не получал. Махел молчит, Югга молчит, Ферул оправдывается да жалованье просит. А ведь мнят себя матерыми брантерами! Цену набивают!
Имена наших «коллег» по работе пристав произносил с долей презрения. Я тактично промолчал, не желая поддакивать ему. Ленерольт в чем-то и прав, но явно перегибает.
Названные им перехватчики не так плохи и не такие попрошайки. Просто привыкли получать плату за потраченное на поиски время, а за поимку разбойников еще и требовать премии. Это основная форма оплаты труда брантеров.
Мы же сразу установили иной способ. Деньги брали только за результат. Но и просили больше других. Ленерольту этот вариант почему-то понравился. А вот другим брантерам нет. Потому те и косились на нас. Правда, дальше этого дело не шло. Слишком свирепая слава пошла о нашей группе, чтобы кто-то что-то предъявил нам.

Начав с хороших новостей, я перешел на не самые радостные. Рассказал о банде Усвира и о том, как он ускользнул от нас и скрылся где-то то ли за озером Гиль, то ли в рощах, то ли в мелких поселках, разбросанных по округе.
Правда, я обнадежил, что Усвир рано или поздно вылезет из берлоги, чтобы совершить новый налет. И тогда мы его прихватим.
В конце доклада я плавно перешел к финансам и попросил премии за две разгромленные шайки, за спасенный караван и плату на текущие расходы – упряжь для лошадей, новую одежду для нас, запасы продовольствия и фуража.
Обычно деньги на такие расходы давали раз в два октана, они не входили в премиальные. С учетом наших успехов пристав мог расщедриться. Он должен видеть, что деньги нам важны, как и остальным. А они и впрямь важны, траты у нас немалые, а расходовать свои запасы глупо.

Ленерольт мои слова выслушал спокойно, с выкладками не спорил и сумму сбить не пытался. Хлопнул в ладони, призывая слугу, приказал тому принести ларец и предложил нам пока выпить вина.
Я посмотрел на пристава, искоса глянул на своих. Ага, парни тоже отметили несколько задумчивый и даже недовольный вид пристава. С чего бы это? Ведь новости мы ему принесли хорошие.
Вернулся слуга, неся довольно увесистый ларец. Поставил его на столик перед приставом. Тот достал ключ, снял замок, поднял крышку и стал быстро отсчитывать и выкладывать стопки серебряных шинаев. Немного поколебавшись, выложил и несколько золотых.
Обычно нам платили серебром, но сейчас плата была большая за две шайки и караван. Да еще расходные. Кожаные кошели сегодня будут полны!

Покончив со счетом, пристав так же спокойно закрыл ларец, позвал слугу и перевел взгляд на нас:
– Пересчитайте.
Можно было бы сказать, что верим ему, но я стал добросовестно пересчитывать. Как и все брантеры, мы не доверяли чужим рукам. Только своим!
– Благодарю, мэор.
– Убери деньги и сядь, – перебил меня пристав. – Это не все. Есть новости…
Вот это уже интереснее. Новости нас интересуют в первую очередь, как-никак, источник надежный. Но раньше мы выуживали информацию в разговоре. Атут он вдруг сам напомнил. Что так?

Ленерольт помолчал, переводя взгляд с нас на окна, на кувшины. Вид у него был довольно мрачный. Наконец, он заговорил:
– Слышали, что хординги пошли войной на домининги?
Я пожал плечами. Мол, что-то слышали, но так, краем уха. Ерунда какая! Нас-то не касается!
– Говорят, они раньше ходили в набеги. Но сейчас их уж что-то больно много, – тем же мрачным голосом продолжал пристав. – Говорят даже, что они идут в глубь доминингов. А значит, побили дворян и, может быть, даже армию короля Тиагана.
Интересно, откуда у него такие сведения? Кто-то из выведов быстро добрался до кордона и передал сообщение? Или послали донесение птичьей почтой? Неплохо, совсем неплохо работает шпионская сеть.
– Нам-то что? – подал голос Макс. – Пусть они там друг друга режут. Сюда хординги точно не придут, их в доминингах перебьют.
Ленерольт зыркнул на Макса, недовольно шмыгнул и потер ладони.
– Хординги наступают. Мы не знаем, как им удалось собрать большую армию и внезапно напасть. Не знаем, почему их до сих пор не перебили. В Дельре уже есть беглецы из доминингов. Самые трусливые или самые расчетливые. Скоро границу перейдут и у нас. А потом… если хординги и дальше будут наступать с таким же напором, поток беглецов только увеличится.
– Вы хотите перекрыть кордоны? – спросил я.
Пристав зыркнул на меня, тут же спрятал раздражение и изобразил улыбку.
– Нет. Мы хотим знать о том, что происходит в доминингах. Где хординги и как далеко им удастся пройти.
Ленерольт вдруг встал, сделал несколько шагов, подойдя к большому столу, укрытому покрывалом, и сдернул его. Под покрывалом был здоровенный лист пергамента.
Таких я здесь еще не видел. Размер где-то метр на метр. Стоит этот кусок явно не дешево и, конечно, не по карману даже зажиточным людям. Только богачи да вельможи способны приобрести такой. И конечно, не для записи стишков или любовных похождений.
На этом листе была изображена карта провинции. С указанием городов, поселков, рек, озер, лесов, полей, возвышенностей. И хотя единая система обозначений еще не существовала, все же большинство обозначений можно легко понять.
Кроме того, здесь же, на полях, были выписаны данные о численности населения, налогах, взимаемых с городов и ремесленных мастерских, указаны причалы на Бреаше и Луманне.
О существовании такой карты мы знали, Ленерольт как-то обмолвился. Но видели в первый раз. Такие карты всегда секретные и составляют тайну если не империи, то уж провинции точно.

– Мы граничим с королевством Догеласте, – отрывисто бросил пристав. – По нашим сведениям, там пока тихо. Во всяком случае, так было два дня назад. Но если хординги и впрямь сильны, они обязательно ударят по королевству. Империя получает сведения оттуда от… своих верных помощников.
Ленерольт запнулся, подбирая слова. Он не хотел указывать на цензоров и их агентов. А ведь служба в основном работает за пределами Скратиса. Приставы редко отправляют своих людей через кордоны.
– Но этих сведений мало. Открыто лезть к соседям мы не можем. Но негласно…
Он поднял голову и обвел нас выразительным взглядом.
– Нам нужна достоверная информация о том, что происходит за кордоном и насколько нашествие хордингов может угрожать империи.
– Вы хотите, чтобы мы… – начал и намеренно оборвал фразу Виктор, делая шаг к приставу.
– Чтобы вы посмотрели, что там происходит, – закончил мысль пристав. – У меня просто нет подготовленных людей, способных незаметно перейти кордон и добыть сведения. А вы, судя по докладу, знаете прикордонные земли довольно хорошо.
Ленерольт улыбнулся и тут же стер улыбку с лица.
Я краем глаза заметил движение Михаила. Тот достал небольшую камеру, замаскированную под футляр. Он хотел сфотографировать карту. А Виктор отвлекал внимание пристава на себя, специально выйдя вперед.
Мишка молодец, карта нам нужна. Это достоверная информация о военном и экономическом потенциале провинции. Конечно, полностью доверять карте нельзя, но ведь всегда проще уточнять сведения, чем добывать их с нуля.
– Мы одни должны проверить… обстановку? – Я сделал шаг в сторону, тоже отвлекая внимание пристава от Михаила.
– Нет. Кое-кого из брантеров я тоже попрошу. За отдельную плату.
О деньгах Ленерольт заговорил не зря. Ведь новое задание выходит за рамки привычных дел брантеров. И оплачиваться должно по особому тарифу.
Если бы он знал, насколько этот приказ нам на руку! Насколько он упрощает работу в приграничных областях! Конечно, показывать радость я не буду, наоборот, нахмурюсь, сурово посмотрю на карту и с сомнением в голосе скажу:
– Это сложно. Пока мы тихо шастали по кордонам, нас не видели и не слышали. А если полезем в поселения королевства, могут и прихватить.
– Я плачу за риск и за сведения, – ответил пристав. – А как искать, решайте сами. На то вы и брантеры. Конечно, лезть в их города не надо. Это просто опасно…
– Мы можем поехать туда под видом охраны торговых караванов, – вставил Макс, подталкивая пристава к верному решению. – Это проще. Конечно, среди торговцев есть люди империи, но они несут сведения в столицу. А мы – вам.
Ленерольт милостиво кивнул Максу.
– Это верное решение! Очень хорошо! Я дам указание, чтобы каждый караван сопровождали брантеры. Причина проста – война в доминингах. Никто не будет возражать.
Я кивнул на карту.
– А армия? Легион не будет занимать кордон? На всякий случай?
Ленерольт кашлянул, мотнул головой.
– Пока никаких приказов Аммер не получал. Император не считает, что хординги реально угрожают нам.
Стратион Цеко Аммер командовал Шестым легионом. Раз ему не пришел приказ из столицы, значит, там и впрямь об угрозе не думают. Это хорошо.
– Когда надо выступать? – спросил я. – И как быть с Усвиром и прочими?
Ленерольт отмахнулся:
– Попадутся – прибьете. А в королевство пойдете с первым же караваном.
– Чегей должен прибыть в Делим, – подсказал Виктор. – Вот с ним мы и пойдем.
– Верно. Я сообщу командирам когорт, чтобы легионеры на заставах оказывали вам содействие. И прикрыли в случае чего. Пусть оторвут свои задницы от теплых подстилок и немного послужат империи. Хватит им обирать торговцев и брать мзду с контрабандистов.
Мы переглянулись. Взаимные распри местных властей и армии хорошо известны. И каждая сторона всегда рада при случае прижать другую.

* * *

Ленерольт хлопнул в ладони, указал вошедшему слуге на стол.
– Выпьем холодной парды. Она хороша даже в такую погоду.
Раз речь зашла о парде, значит, разговор идет к концу. А приглашение выпить говорит о хорошем расположении к гостям. Под этим соусом можно немного поболтать и на отвлеченные темы. Пристав прибыл из столицы провинции, говорил с префектом, узнал новости. Надо вытянуть из него самое интересное. А если повезет – и тайное.

5 Артем Орешкин. Смех как лекарство

Чем мне не нравится Камюк? Не знаю. Не то чтобы не нравится, просто… ну вот так. Не лежит душа к этому городу. Хотя никаких неприятных ассоциаций и воспоминаний нет.
Довольно крупный, по имперским меркам, город, почти не уступает размерами столице провинции Келарагу. Можно сказать, промышленный центр. Здесь много ремесленных артелей, кузнечные, оружейные, шорные, швейные, сапожные мастерские.
Они обслуживают не только горожан, но и гарнизон – две из трех манипул четвертой когорты Шестого легиона. Когорты хоть и сокращенные, но в них около шестисот пятидесяти воинов, правда, почти половина раскидана по кордонным заставам.
Еще есть строительная артель, плотницкая. Тут же три пекарни, мясной цех, винный цех, рынок.
И пристань тут хорошая, рядом с городом. Разом пять-шесть кораблей встать могут. Сгрузить или загрузить товар, пополнить запасы.
Чистенький такой, по местным меркам, просторный город, улицы замощены мелким гравием и обожженным кирпичом. Опять же факелы на стенах. Ночная стража шугает воров.
Нет, ничего в Камюке не вызывает явного отвращения. Но вот душа не лежит.

А Делим, наоборот, симпатичен. Раза в три меньше Камюка, весь какой-то шебутной, непоседливый. Это даже не город, а поселок. Но поселок важный. Здесь живут артели корабельных плотников, столяры, тут же ткацкий цех и своеобразный рынок наемных гребцов.
Ну и пристань тоже здоровенная, и даже док для починки кораблей. В Делиме все торговые суда, идущие в домининги из них, встают на осмотр, починку, а то и крупный ремонт.
Дома здесь почти все саманные, улочки кривые, неимоверное количество кабаков, чуть ли не больше, чем в Камюке. Гуляют здесь гости торговые, их наемные работники, местные жители и заезжие из соседних поселений. Шум, гам, ссоры, драки, иногда до крови доходит.
По идее, должен больше нравиться тихий Камюк, а не шумный Делим. Но вот поди ж ты, все наоборот.

А может, как раз и давит тишь да гладь? И гарнизон, и соглядатаи приставов и цензоров? Близость к врагу всегда нервирует. В Делиме всех этих ребят не в пример меньше.
Хотя не в этом дело. Просто нервишки играют. Пошаливает тонкая система, давит на душу и сердце. И заставляет напрягаться там, где не надо. Что поделать, работенка такая. Выжигает нервы и травит душу. И конца этому не видно.

Долгий автономный рейд – не наш профиль. Не готовили нас для этого. Самый продолжительный вояж – две недели. А тут уж который месяц без перерывов и пауз. Без единой возможности расслабиться, перестать контролировать и оценивать обстановку, выбирать выражения, следить за собой.
И мы начали срываться. Специально, нарочно. Разрешая себе небольшие отклонения от привычного поведения. Бабы, мелкие стычки, легкие загулы.
Давали выход эмоциям, разгружали нервную систему. Спускали пары, как говорится. Но под контролем, без фанатизма.
Это нас так психологи в свое время учили. Только не знали они, что такое работа «в поле», в хрен знает каком удалении от дома. И как иногда корежит от всего, что видишь и слышишь. Сказки о супергероях, годами сидевших в окружении врагов и чувствовавших себя отлично, хороши для кино и книг. А в жизни такой «герой» через некоторое время либо срывается, либо сыплется. И чем «горячее» обстановка, тем быстрее наступает этот момент.

Мы держались. Насколько это было вообще возможно. Находили время для шуток, легкого трепа, смешных воспоминаний. Ну и загулы в какой-то мере.
То девок в постель тащили едва ли не всех подряд, благо дворянские титулы позволяли делать это с легкостью необычайной. То в кабаках морды били пьянчугам, аккуратно, чтобы не покалечить. Хорошо помогала новая работа, там можно было выплеснуть эмоции в сшибке, не жалея противника, потому как тот тоже добром к тебе не переполнен.
Словом, находили способы удержать себя в рамках и при этом не забывать о деле.
Кстати, судя по всему, Бердин и Навруцкий понимали наше состояние. Во время сеансов связи они успевали хоть как-то ободрить нас и поддержать. И осторожно так намекали, что «держать морду кирпичом» постоянно не стоит.
У директора была своя история – его вояж на Бакар, ставший хрестоматийным. Бердин успел повоевать и тоже вдали от дома. Оба они наши проблемы понимали и этот факт как-то благотворно действовал на нас.
Нет, все же правы психологи – человек в стрессовом состоянии может нормально плодотворно работать только определенный срок. А потом его либо надо выводить из стресса, либо давать время на релаксацию. А то будет совсем не киношный хеппи-энд. Чего нам совсем не хотелось.

…Таверна Седого Химма пользовалась самой большой популярностью в Делиме. Тут было просторно и светло в отличие от мелких кабаков, разбросанных по городку. Тут всегда подавали горячее, а еще свежее мясо и овощи. Тут не разбавляли вино и готовили парду. И наконец, тут часто обедали знатные люди, а значит, всякой разбойничьей шушеры, голытьбы не бывало. Как не бывало обычных для кабаков драк и ругани перепивших мастеровых и рыбаков.
Клиентам прислуживали не беззубые старухи и угрюмые половые, а молодые девчонки в чистых опрятных одеждах. Сам Седой Химм лет десять как из-за широкой стойки не выходил, а следил за всем со своего места и от его маленьких глаз не могло скрыться ничего.
Репутацией таверны Химм дорожил и специально держал нескольких дюжих молодцов, в чьи обязанности входила фильтрация клиентов на входе и обеспечение спокойствия в зале и во дворе.
Здесь было тихо и чинно, потому городская верхушка с удовольствием обедала в таверне, а не дома. Да и выпить кувшин-другой вина лучше в компании достойных людей, когда жена не видит и не пилит понапрасну.
Всем хороша была таверна и всех устраивала. Особо синдика – ведь налоги шли в казну городка и кое-что перепадало ему. Кстати, синдик тоже обедал здесь.
Но сегодня тишина и спокойствие таверны были нарушены самым наглым и довольно шумным образом. И причиной этого были мы, собственной, так сказать, персоной…

Не помню, с чего началось, но наш разговор свернул на баб. Точнее надо сказать – опять на баб. Ну, на женщин, если хотите. И в какой-то момент Макс, подогретый двумя кубками хорошего вина, вдруг вспомнил историю своих похождений в Белеяре, в графстве Мивуса. Свои ночные приключения, когда он увлекся одной молодкой с выдающейся фигурой.
Он явно не хотел говорить все, но Миха и Витя как-то раскрутили его, не забывая подливать. И Макс махнул рукой и, осушив еще один кубок, рассказал.
К счастью, мы уже успели перекусить и теперь только пили. Но и пить вскоре перестали, потому как не могли ни держать кубки в руках, ни вино во рту. По мере того что рассказывал Макс, мы буквально заходились волнами хохота. Хотя, если честно, это был ржач! Безудержный, оглушительный, непрекращающийся.
Макс пересказывал историю чуть нудным голосом, но эмоционально, и от этого мы ржали еще больше, наглядно представляя картину происходящего и ощущения «главного героя».

Наша компания расположилась в одном из небольших закутков в «белой» части зала, где сидели только гости благородного происхождения. В этот час белая часть была полупустая и на наш хохот сперва обращали внимание только сновавшие по залу девочки.
Потом, когда Макс постепенно переходил к кульминации рассказа, оборачивались и посетители. А под конец из-за стойки вышел даже сам Седой Химм.
К тому моменту никто из нас троих сидеть уже не мог. Я и Миха скрючились на скамейках, не в силах даже привстать. Витя соскочил вниз, на приступок, и держался руками то за живот, то за уши. Его буквально выворачивало, а руки были залиты вином.
Макс, скотина, так и продолжал менторским тоном, изредка вставляя острые словечки, от которых нас буквально подбрасывало. Мы уже не столько ржали, сколько всхлипывали и урчали.
А потом Макс выдал финальную сцену и мы дружно взвыли, распугав всех посетителей таверны. Даже вышибалы заглянули в зал, но войти не посмели. Раз благородные смеются, значит, так надо. И хозяин пока молчит.
Седой Химм явно был озадачен таким невиданным взрывом веселья и не знал, как быть. Отогнав девчонок, он сам чуть откинул занавеску и заглянул в закуток.
Картина, представшая его взгляду, могла изумить любого. Трое знатных мэоров лежат кто на скамейке, кто на полу, с красными лицами, держась за животы, и только дрыгают ногами. А четвертый сидит за столом, кривя губы и постукивая по столешнице пустым кубком.
Признаюсь, я не мог найти силы встать минут десять. Дико до жути болел живот, ныли лицевые мышцы, ухало в голове, а тело охватила странная слабость. Парни выглядели не лучше. Даже слезы вытереть не могли.
Наконец, чуть придя в себя и заняв относительно вертикальное положение, я заметил Химма, слабо махнул рукой и с третьего раза прохрипел:
– Два кувшина карминного. С холодка.
Карминным здесь называли самый насыщенный сорт вина, который делали из винограда и ягод, точь-в-точь похожих на черешню.
Химм зыркнул по нам внимательным взглядом и с поклоном исчез. А спустя секунду Витя как-то по-детски всхлипнул и это опять вызвало волну хохота. Теперь ржал и Макс, наконец в полную меру осознав комизм произошедшего с ним.

Видимо, завсегдатаи таверны надолго запомнят этот день и смех, нечастый здесь, но такой оглушительный. И что более удивительно – смеялись брантеры, коим по статусу такое веселье вроде бы не свойственно.
Угомонились мы через полчаса, а пришли в себя еще через час. Это был первый за весь вояж раз, когда мы выплеснули эмоции без остатка. Макс, молодчик, вовремя рассказал историю и помог нам снять напряжение последних недель. Хотя мы от его повествования едва концы не отдали.
Зато по всему Делиму теперь разнесется весть, что отчаянные брантеры хорошо погуляли, значит, либо кого-то словили, либо много золота нашли. Не самая плохая весть, особенно в свете будущих дел…

6 Группа Орешкина. Дела торговые и не только

Три большие лодьи торговца Чегея встали у причала рано утром, когда светило только покинуло горизонт и медленно, словно нехотя, начало взбираться на небосклон, озаряя землю еще тускловатыми, но уже сильными лучами.
По переброшенным с бортов широким сходням цепочки грузчиков, согнувшись под весом тюков и сундуков, перетаскивают их на длинные повозки, где укладывают точно стык в стык, чтобы занимали меньше места.
Следом осторожно, но быстро скатывают бочки, с помощью ваг доставляют к другим повозкам с высокими бортами. И там тоже крепят намертво, чтобы в долгой дороге не растрясло, не сорвало с места.
Десятки людей носятся по причалу, подгоняемые окриками и хлопками. Скрипят сходни, натужно ухают грузчики, щелкают кнуты возчиков, плещется у низких бортов лодий стылая бурая вода. В воздухе висит слегка затхлая смесь крепкого мужского пота, конопляного масла, белой песочной пыли, которой пересыпают ткани, рыбьих кишок и тяжкое амбре вскрытых речных раковин.

Шагах в ста от причала на широкой, вымощенной мелким гравием дороге, где стояла длинная вереница повозок, суетились приказчики и сидельцы – помощники торговца Чегея. Их забота – учет и проверка товаров вплоть до последнего тюка или бочки.
Сам Чегей в стороне от всей этой колготы разговаривал с брантерами. Рослый, плечистый, с обветренным, словно застывшим лицом и поджарой фигурой, он вполне бы мог сойти за такого же брантера. И только дорогой наряд в смешанном имперском стиле, отделанные шитьем сапожки и отсутствие оружия демонстрировали, что он не воин, а торговец. И больше ловок с абакой, чем с топором.
Справа от торговца стоял Ферул. Среднего роста, жилистый, крепко сбитый мужик лет тридцати. Бритый наголо, загорелый с таким же обветренным, как и у Чегея, лицом. Прямой нос, тонкие губы, жесткий взгляд, небольшой шрам под левым ухом.
Одет был Ферул по моде полуденного кордона – тонкие кожаные штаны, заправленные в сапоги, длинная рубаха, кожаный, на меху дублет. В талии его обхватывал широкий кожаный пояс. Слева висел прямой меч средней длины – такие предпочитают опытные воины, знающие толк в рукопашной.
Говорил Ферул мало, больше слушал и щерил щербатый рот в едкой усмешке, которая делала его лицо похожим на маску. А водянистые глаза зорко смотрели по сторонам, изредка скользя по торговцу и другому собеседнику.
Другим был Артем. В своем обычном наряде, при фальшионе и кинжале он возвышался над собратом по профессии на голову.

Разговор шел на знакомую и столь интересную для всех тему – обстановка в доминингах. Слухи о вторжении хордингов уже дошли до всех и вызвали некоторое волнение в приграничных областях провинции. Но если для большинства людей эти вести были только словами, то для торговцев, ведущих дела с полуденными королевствами, такая новость имела первостепенное значение.
– Они никогда не доходили даже до Догеласте, – второй уже раз произнес Чегей. – Дворяне разбивали их ватаги и выгоняли уцелевших прочь. Не думаю, что нам есть чего опасаться.
Несмотря на бодрый и слегка пренебрежительный тон, в голосе торговца проскальзывала нотка неуверенности. Артем да и Ферул ее улавливали и смотрели на Чегея с долей насмешки. Стремление торговца принизить возможную опасность вполне понятно. Чегей в силу своей профессии человек прижимистый, хочет заранее сбить цену за услуги охраны.
Вообще-то у него есть своя охрана, но новый приказ пристава обязывал торговцев нанимать команды брантеров, а это лишние расходы и неудобства. И чужие глаза, что совсем не устраивает Чегея. Хотя дополнительная охрана не помешает. Тем более такая. О брантерах идет слава, как о лучших воинах приграничья.

– Так что никакой угрозы нет, – повторил Чегей, скользнув взглядом по собеседникам.
– Верно, – кивнул Артем. – Никакой. И брать дополнительную охрану не обязательно. Кстати, пристав не настаивает на том, чтобы мы охраняли тебя. Просто пойдем вместе. А после границы двинем каждый в свою сторону.
– Конечно, – согласился Чегей, довольно улыбаясь.
– Скомцер только вчера пригнал телеги, – вставил Ферул. – Парни говорили, свернул к Саго. С ним три повозки. А пять оставил за кордоном. Шустрилы напали прямо в лесу. Полегла вся охрана и почти половина людей Скомцера. И груз тоже там остался. Сам еле ушел.
Это была свежая новость, о возвращении Скомцера Артем не знал. Тот больше торговал с приграничными поселениями, с провинциальным дворянством Догеласте, в глубь королевства не лез. Потому и не гонял большие обозы.
Улыбка Чегея померкла.
– Сам Скомцер жив, но ранен, – добавил Ферул. – Мы его встретили неподалеку от заставы. Он входил в домининги всего пять дней назад.
Артем скрыл улыбку и посмотрел на слегка побледневшего Чегея. Такая весть радости не добавляет.
– Но… э-э… он-то так шел… а мы по Оене пойдем.
– Так до нее еще дойти надо. И что будет у затона, неизвестно. Если лодки целы…
Ферул бил наверняка. Самая опасная часть пути торгового каравана – от границы до затона неширокой реки Оены, что течет по закатной части Догеласте. Прямой связи между Оеной и Бреашем нет, потому и перегружают в Делиме грузы с лодий на повозки. Чтобы потом довести их до затона, а там опять перегрузить на небольшие плоскодонки, способные пройти по руслу неглубокой реки.
И хотя поблизости от затона стоят поселения, бандиты и разбойники чувствуют там себя вполне вольготно. Почему это происходит и куда смотрят король и дворянство – вопрос отдельный. Однако факт остается фактом.

Кстати, всю эту братию – бандитов, разбойников и прочую шантрапу повсеместно в приграничье именуют шустрилами. Когда-то так звали веселых ловких молодцов, живущих охотой и мелким лесным промыслом. Действовали они шустро, яро, без особой злобы и жестокости. А потом прозвище перешло и ко всем, кто занимается малопочтенным и полностью незаконным делом – разбоем на дорогах, налетами, грабежами.
Это имя нравилось и самим шустрилам, оно показывало главное достоинство разбойников – умение все делать шустро, быстро. Как и все, шустрилы любили звучные слова, придававшие их малопочтенному делу некий налет романтизма.
Правда, официальные лица вроде приставов, синдиков и бургомистров предпочитали более точное название – бандиты. Но все же прозвище звучало привычнее.

– Ладно, – махнул рукой Ферул. – Мне к своим пора. У Черной Балки видели Худа Шутника. Надо проверить, вдруг да наткнемся. Что-то долго ему везет, все живой да живой…
Он растянул губы в усмешке, отчего его лицо приобрело какое-то кислое выражение. В красавцы Ферул явно не годился. Зато был щедр и весел, потому к нему и липли портовые и кабацкие девки, а также удалые вдовушки многих городков и поселков.
Ферул кивнул Артему, тот тоже склонил голову. Этот парень вызывал у него противоречивые чувства. Во всяком случае, среди друзей такого иметь не хотелось бы. И из одной миски хлебать тоже.

С уходом Ферула Чегей оживился, довольно бодро рассказал о своих планах, об удачном торге и хорошей прибыли. В королевстве охотно скупали имперские товары, особенно ткани, пряности, изделия из металла, фрукты, что не росли в довольно суровых условиях доминингов. Да и другие товары уходили быстро. Так же успешно там и продавали: мех, камни, мед, слитки металла.
Словом, все было прекрасно, если бы не эти кордонные проблемы с шустрилами. Но надежная охрана всегда отгоняла их шайки. Хотя теперь, из-за вторжения хордингов, желающих пограбить могло стать больше.
В этом месте Чегей прервал свой рассказ и вопросительно взглянул на Артема.
– Или Ферул приврал, а?
– Спроси у Скомцера, – хмыкнул тот. – Он лучше знает.
И видя, как торговец опять побледнел, добавил:
– Да ладно, ерунда. Вместе перейдем кордон, а там каждый в свою сторону. Ты опять на Окур и Старые Выселки пойдешь?
– Да.
– Тогда у Болот и разойдемся.
Болота – небольшое поселение возле леса с той стороны кордона. Названо так из-за огромного болота, в которое впадал узкий приток Оены. Несмотря на столь невзрачное название, поселение было довольно богатым. Лес и болото кормили его, и кормили хорошо. Да и близость торгового пути играла роль. Часть товара оседала там, а потом расходилась дальше по соседям.

Чегей опять кивнул и тут же вздрогнул:
– А если до самого затона? Я заплачу.
– Испугался слов Ферула? Это зря, он соврет – недорого возьмет.
Незнакомая пословица не успокоила торговца. Ведь речь шла не о своей шкуре, а о выгоде. Тут надо быть втройне осторожным. Врал Ферул или нет, лучше идти с брантерами. Тогда уж точно никакие шустрилы не посмеют напасть. Брантеров они боятся, как огня.
– Я заплачу, – уже увереннее повторил Чегей. – Здесь, сразу.
Артем сделал вид, что думает, пожал плечами.
– Лады. Дойдем до затона. Но уговор – мне не мешать.
– Хорошо! – тут же ответил торговец. – Как скажешь. Сговорились?
– Сговорились!
Артем посмотрел на довольное лицо Чегея и вдруг вспомнил рассказ Ферула. А с чего это Худ Шутник сунулся к Черной Балке? Он же всегда работает в лесу. Даже в поселки не заходит, своих помощников из местных посылает. Или стережет кого?
Мысль мелькнула и пропала, но Артем ее запомнил. А вслух сказал:
– Моя команда готова. Когда вы выступаете?
– Вечером. Успеем дойти до опушки, там и переночуем. А уже утром подойдем к заставе.
– Значит, вечером ждем на выезде. Харчи тоже ваши.
Чегей развел руками и подтвердил:
– Наши.

Сам по себе путь из империи в домининги довольно спокоен и прост. И Догеласте, и Скратис заинтересованы в торговле, так что по мере сил ситуацию под контролем держат.
И банды шустрил под каждым кустом не сидят. Однако местность зачастую играет на руку шайкам лихих татей.
Густые, иногда непроходимые леса, через которые идут узкие извилистые дороги, заросшие кустарником берега рек, по которым плывут корабли и лодьи торговцев, – это идеальные места для засад. Шустрилы подстерегают путников на биваках, на опушках, у родников – там, где удобнее стать на отдых или ночлег.
Тактика шустрил проста – внезапно ударить, быстро перебить всех, взять самое ценное и также быстро уйти, скрыться с глаз, а потом долго путать следы.
Все об этом знают, вроде бы готовятся, но каждый раз кто-то попадает в расставленные сети и теряет жизнь и ценности. До сих пор полностью очистить границу от шустрил не смог никто.
Король Догеласте не в силах держать на кордонах значительную часть войска, его вассалы достаточного количества сил не имеют. Имперские заставы стерегут только дороги, а редкие патрули почти не удаляются от застав.
Торговцы вынуждены решать свои проблемы сами. Вооружают приказчиков, обозников, нанимают охрану. Но охрана стоит дорого, приходится поднимать цену товаров. Что не всегда выгодно.
Замкнутый круг, который никто не может разорвать.

В конце листогона дни были короткими, но светило падало за горизонт так неторопливо, что полумрак царил необычно долго для этих мест. А вот утром, наоборот, огромный диск взбирался на небо почти мгновенно. Или просто так казалось людям, привыкшим работать с восхода до заката и ждавшим темноты с нетерпением. Ведь она сулила долгожданный отдых.
В городах и крупных поселках жизнь с заходом светила не застывала. Мужчины спешили в кабаки и таверны, чтобы спокойно посидеть за кубком вина или жбаном пива, обсудить новости, перетереть кости соседям и знакомым, поругать (вполголоса) синдика или торгашей.
Женщины обычно собирались возле городского водоема – небольшого пруда, где стирали одежду и белье. Такие водоемы специально рыли где-нибудь на окраине и отгораживали низкой оградой. Сборище освещали факелы, они же горели на улицах городка и у входов в кабаки.
Городская цивилизация, только нарождавшаяся здесь, вырабатывала свои правила и порядки, а также обычаи и условия существования крупных населенных пунктов, что в будущем станут центрами культуры, производства, мятежей и революций.

Длинная вереница больших повозок выстроилась за межевым указателем – коротким столбом с маленькой табличкой, извещавшей о том, что за ним идет уже собственно Делим. На каждой повозке горел факел, а на первой и последней даже по два. Неяркий свет помогал ориентироваться в наступавшей тьме и был далеко виден.
Подъезжавшие поисковики еще от поворота рассмотрели обоз и быстро подсчитали его состав. Двенадцать повозок, восемь из них везут товары, а четыре – походное имущество вроде запасов продовольствия и фуража, палаток, инструмента, одежды и прочего.
Сосчитали и людей. Двенадцать возчиков, трое работников, два приказчика, кашевар и сам Чегей с помощником. Восемь человек охраны. Не густо, но против небольших банд вполне хватит.

Был в обозе и еще один человек. Его поисковики никогда раньше у Чегея не видели. Хотя самого торговца знали и почти всех его помощников тоже.
Незнакомцу явно перевалило за тридцать, довольно крепкий, хотя и невысокого роста, слегка полноватый, но без дурной тяжести в теле. Лицо строгое, неподвижное, взгляд пристальный.
Одет как зажиточный горожанин – просторные короткие штаны до середины щиколоток, длинная туника, шерстяной зипун до колен. На ногах сапоги, на голове войлочная шапка, чем-то похожая на треух, но с маленьким затыльником. Узкий кожаный пояс, на котором висят ножны средних размеров кинжала. В руке посох с крупным набалдашником и тупым наконечником, специально обожженным.
Эдакий буржуй, хозяин мастеровой или хлебной артели, а то и глава железного ряда – так здесь называли бронников, оружейников и кузнецов. Только вряд ли такой покинет город и пойдет с торговым обозом. Да и вид у него слишком уверенный, независимый. Явно не местный и далеко не последний человек в своем деле.
Поисковики долго могли бы рядить да гадать, если бы еще утром Ферул в разговоре с Чегеем не брякнул:
– А магик-то откуда здесь появился? Они же к кордону обычно не ходят!
Чегей тогда бросил на брантера острый взгляд и, пожав плечами, с деланным равнодушием ответил:
– Мне почем знать? В Коошуле пристал, просил отвезти к доминингам. А зачем – не докладывал. У него свои дела и нечего в них лезть.
Коошул – большой город в провинции Бамареан, оттуда по Бреашу обычно ходят корабли до Делима.
Чегей отмахнулся, а Ферул больше не спрашивал, но поисковики по тону торговца и по его поведению поняли, что магик явно неспроста попал на лодьи и не ради турпохода идет к кордону.
О факторуме магиков поисковики знали очень мало, но даже этого хватало, чтобы понять – просто так никто из факторума никуда не ходит и не ездит. И вообще империи практически не покидает. Слишком мало магиков и слишком много забот у них, чтобы устраивать вояжи.
Так что появление одного из этой странной братии здесь говорит о многом. И поисковикам теперь, раз уж влезли, предстоит понять, что надо этому магику и какого черта его понесло к доминингам.

* * *

Чегей встретил поисковиков у конца обоза, покачал головой и кивнул на падавшее к горизонту светило:
– Вы в самый последний момент. Пора выступать, скоро стемнеет.
– Приехали, как договорились, с ударами била.
Со стороны центра города и впрямь раздавались мерные удары, хорошо слышимые с самой отдаленной окраины.
Било – овальный деревянный диск, исполнявший в империи роль сигнального колокола. Он висел на крыше городской ратуши, в него били, отмечая шаги Асалена – местные часы.
Чегей дослушал удары, махнул рукой и нервно заметил:
– За делами и день прошел. Едем.
И направил коня к голове обоза.

7 Артем Орешкин. Эх, путь-дорожка…

А с Чегеем что-то не так. Нервничает наш уважаемый торговых дел мастер, и нервничает совсем уж непонятно почему. Вдвойне странно видеть обычно спокойного, даже невозмутимого Чегея таким вот суетливым и дерганым. В прошлую нашу встречу он выглядел оплотом уверенности и благодушия. Улыбка на лице, невозмутимое выражение карих глаз и жесты плавные, легкие.
А сейчас дергается, плюется, шипит и без нужды покрикивает на возниц. И как-то затравленно оглядывается, словно погоню чует. Но какая погоня в империи?
Странное поведение торговца заметили мы все, а вот причину этого пока не поняли. Однако кое-какие мысли по поводу происходящего есть.
Магик! Этот более чем странный участник торгового похода помимо воли приковывает внимание. Что надо ему в доминингах? Ведь не лечить больных идет, не помогать сирым да убогим, не служить королю и дворянам.
Значит, послан туда. Но кем? Нет, повеление или разрешение получил от своего руководства – совета факторума или как их там?! Но кто попросил его совершить вояж и с какой целью?

Еще одна загадка – охрана обоза. Чегей обычно нанимал отряд Лахди. У того собрались бывшие легионеры, отслужившие первый, а кто и второй ценз, то есть восемь и пятнадцать лет. Люди опытные, умелые, знающие толк в своем деле. Сам Лахди некогда командовал квадрилой – нечто среднее между ротой и взводом, прослужил полных четыре ценза, то есть двадцать шесть лет.
В имперскую армию берут с шестнадцати лет, так что на момент увольнения Лахди исполнилось сорок два. И уже четыре года он командует отрядом охраны. Мужик тертый, знающий.
Отряд Лахди вполне справлялся с делом, все попытки шустрил захватить обозы отбивал, потери нес небольшие. И Чегей был доволен, платил щедро, иногда подкидывал премии.

Но сейчас ни Лахди, ни его людей в обозе нет. Охрану несет новый отряд. В отличие от прежних, в этом отряде все довольно молодые, до тридцати лет. Но выправка, стать, легкость в обращении с оружием, посадка в седле говорят сами за себя. Даже отставники Лахди не могли похвастать такой выправкой.
И снаряжение на высоте: усиленные стальные кольчуги, кожаные латы в виде кирасы, со стальной чешуйчатой накладкой – совершенно новый тип доспеха, даже еще не вошедший в армейский арсенал. Такие кирасы только-только начали изготавливать из стали, привозимой из Веланса – восходной провинции. Там отыскали хорошую железную руду.

* * *

Непростые воины в новой охране Чегея. Ферул, который знал все обо всех и был ходячим выпуском новостей в приграничье, еще при разговоре у причала намекнул, что эти ребятки скорее всего из императорской гвардии. И лошади у них отменные, и оружие, и доспехи. Простые наемники такого не имеют и купить не могут.
Может, и приврал Ферул, с него станется, но вряд ли сильно. Однако эта новость вызвала новые вопросы. Каким образом преторианцы оказались здесь? Что им надо в далекой провинции и в доминингах?
Нет, о случайном совпадении и речи быть не может. Магик, преторианцы, а также странная просьба пристава вести разведку по ту сторону кордона – все это звенья одной цепи. Какой? Загадка.
Пока ясно одно – кто-то в Скрате серьезно обеспокоен вторжением хордингов. Иных причин пока нет. Но раз мы влезли в это дело, надо разузнать все что можно и что нельзя. Особенно, что нельзя!

Становище на опушке большого леса существовало около сорока лет. Во всяком случае, так утверждают торговцы и местные жители. Тогда здесь возникли первые навесы, каменные очаги, загон для лошадей и небольшой колодец, вырытый на месте сильного родника.
Уже потом следующие поколения торговых гостей достраивали легкие сараи, коновязи, завезли поленницы дров, даже организовали отхожие места в низине, чтобы ветер не приносил оттуда неприятные запахи.
Бивак был в состоянии принять до полусотни человек, а при желании могли разместиться и вдвое больше. Здесь был как бы перевалочный пункт, последний перед границей, если не считать застав. Поэтому тут устраивали самую долгую остановку, потом уже отдыхать вволю будет некогда.
Обоз подошел к опушке уже затемно, при свете факелов. Возчики быстро, без суеты распрягали коней, ставили повозки в строго определенном порядке. Работники и приказчики поднимали шатры, кашевар разводил огонь в очаге и закладывал в два больших котла продукты.
Стражники осмотрели все строения, но проверять соседние кусты и деревья, что росли за ними, не стали. Слишком темно, а бродить с факелами по зарослям глупо. Они тоже распрягли коней, задали им корм и развели огонь во втором очаге. Так светлее.
Чегей только посматривал за людьми, но не вмешивался. Все и так всё знают, не первый раз идут.
Мы тоже распрягли и обиходили наших скакунов, проверили копыта и подковы, хотя перековывали только недавно. Но в походе проверка необходима, если конь захромает – беда.
Держались мы особняком. Обозники смотрели на нас с уважением и некоторой долей страха. Репутация брантеров широко известна, так что лезть с разговорами никто не решался.
Так же не лезли и к охране, новые люди, к ним надо привыкнуть. Это не Лахди и его бойцы, с теми были в дружеских отношениях.
А вот магика особо не чурались. К адептам факторума в империи отношение всегда было уважительное. Даже больше, чем к жрецам культа Огалтэ. Так что магику первому после Чегея и посудину с похлебкой подали, и лепешки положили. И целый кувшин воды поставили поблизости, чтобы удобнее было брать.
Когда поздний ужин подошел к концу, а на импровизированный стол поставили несколько кувшинов с легким вином, кто-то из возчиков осмелился задать магику вопрос:
– Скажите, мастер, будет ли нас сопровождать хорошая погода?
Вопрос был актуальный, в последние дни разгулялся ветер и часто моросил мелкий дождь, а ночью ощутимо примораживало. Но все давно знали, что магики только в особых случаях влияют на погоду, и уж конечно, не ради какого-то торговца.
Магик ответил не сразу. Смотрел на огонь, словно гипнотизируя его, катал в руке деревянный кубок с вином. Пил он очень мало, больше налегал на воду.
– Я еще не достиг должного умения, чтобы подготавливать   погоду. И даже слабый дождь… не всегда отведу, – он произнес это спокойно, без ложного стыда, – но могу сказать, что ветер скоро утихнет, а дожди пройдут. Холод вот не пропадет.
У костра засмеялись. Убрать холод не в силах даже верховный магик, разве что чуть-чуть ослабить. Так что шутка всем понятна.
Возчик тоже улыбнулся и с некоторым задором спросил:
– А сказать, что будет, вы можете?
Один из приказчиков толкнул говоруна в спину и показал кулак. Тот виновато вжал голову в плечи, но на магика смотрел с ожиданием.
Магик растянул губы в легкой усмешке:
– Ты и впрямь хочешь знать, что будет… через два дня?
Тон был несколько зловещим, все замолчали и смотрели на магика и на возчика. Тот заметно вздрогнул и опустил голову ниже.
– Н-нет, – выдавил он несколько дрожащим тоном.
Магик кивнул, с иронией добавил:
– Хорошо. Потому что я и сам не знаю.
На этот раз хохот был всеобщим, даже стражники скалили зубы, поглядывая на незадачливого возчика. А я успел отметить взгляд, который бросил командир стражников на магика. И едва заметный кивок тоже. Они явно знакомы, но сейчас это скрывают. Почему?
– Может, и мне кое-что узнать у него? – шепнул Макс. – Интересно, правду говорят, что они умеют мысли читать?

Способности магиков вызывали у нас изумление. Ладно, лечение, умение спрогнозировать погоду, пусть даже дар некоего предвидения – эти вещи и у нас кое-кто умеет делать без дураков, причем ничего чудесного в таком умении нет. Но вот влияние на погоду, левитация и прочие чудеса!.. Что-то не верится в подобные фокусы. Да и вообще сам факт наличия таких людей в этом мире непонятен. Откуда это на Асалентае? Да еще в таком натуральном, а не сказочном виде.
Конечно, магики вместе с нелюдью, о которой тоже ходит столько легенд, были одной из наших приоритетных задач. После ковбоев, конечно. Вопросов тут хватало. Однако спрашивать сейчас, при стольких свидетелях, наверное, не стоит.
Но я не стал останавливать Макса. Раз хочет, пусть попробует.

Макс мое колебание уловил, кашлянул, привлекая внимание, и посмотрел на магика.
– Скажите мастер, а вы можете предсказать будущее человека?
Магик остро взглянул на Макса, помедлил с ответом и покачал головой:
– Я недавно стал бакалавром и не достиг таких высот. Однако среди нас есть те, кто способен на такое. Это не так сложно, как тебе кажется, воин. Однако сложнее, чем угадать погоду или прогнать тучу.
Макс развел руками, выдавил извиняющуюся улыбку и как-то доверительно заметил:
– Значит, вы скоро достигнете и этих высот. Наверное, это так здорово, уметь предугадывать… э-э… знать.
Магик не сводил с него внимательного взгляда, наверное, не очень-то верил в косноязычие и показную глупость брантера. Я мысленно выругался. Макс явно перебрал, это не простой человек и далеко не дурак. Нельзя так примитивно с ним.
– Кое-что я могу сказать о тебе, воин, – вдруг добавил магик.
Все оживились, сейчас будет чудо, будет магия, о которой все столько слышали, но никто фактически вот так наяву не видел.
Макс тоже сделал заинтересованное лицо. Но рука невзначай подвинулась ближе к рукоятке фальшиона. Чисто инстинктивный жест.
Магик как-то сжался, чуть втянул голову в плечи, вильнул взглядом.
– Ты много лет не выпускал оружия из рук, ты много путешествовал, бывал в недостижимой дали, проливал кровь и спасал людей. У тебя есть небывалая мощь. Но это не магия. И ты все время настороже…
Ровный, даже монотонный голос магика звучал как мантра, и все застыли, внимая словам мастера магии. Я тоже было замер, но потом опомнился и чертыхнулся. Блин, гонит штампы, но с таким видом, будто изрекает великую истину! Но возчики, работники и стражники зачарованы.
– Верно, – прошептал кто-то в полумраке. – Он же брантер, всю жизнь с оружием. И кровь лил, и силенка есть.
– А путешествия? – прозвучал чей-то испуганный голос.
– Так брантеры где только не бывали, – ответили из полутьмы.
Эти слова сняли напряжение и все вновь заговорили, уважительно поглядывая на магика и бросая на Макса веселые взгляды.
Тот развел руками и улыбнулся.
– В точку, мастер! Вот что значит уметь! Здорово!
Сидевший за моей спиной Виктор тихонько хмыкнул:
– Это все его способности? Не густо…
Я сам с трудом расслышал эти слова, но магик вдруг бросил на меня короткий взгляд. Неужели услышал? Нет, с этим парнем надо держать ухо востро. Шарлатан он или нет, но пока явных доказательств его вранья не имеем, стоит быть начеку.

Чегей, восседавший на сложенной вчетверо шкуре, поднял кубок и веско сказал:
– Пора ложиться. Впереди долгий путь, нужны будут силы. Всем спать! Эхетер, выставляй стражу.
Старший охраны встал, сделал жест, и его люди быстро повскакивали. Следом не так торопливо вставали остальные. Магик все еще сидел, глядя на огонь. Но мне показалось, что он украдкой следит за нами. Или это отсвет костра?

Утром, уже перед выходом обоза, Макс, объезжая на коне вереницу повозок, кивнул растиравшему щеки магику и насмешливым тоном сказал:
– А сны вам снятся тоже магические? Вы же умеете их разгадывать?
Магик посмотрел на Макса, опустил руки и как-то неопределенно мотнул головой, явно не желая отвечать на глупые вопросы.
– Если, к примеру, снятся бабы, это к чему?
Стоявшие рядом обозники заинтересованно смотрели на магика, чуя подвох в словах брантера. Но магик не спешил отвечать.
Макс смотрел на него со снисходительной улыбкой, довольный, что сумел поставить в тупик. Он хотел что-то добавить, но магик вдруг поднял на него холодный взгляд и негромко произнес:
– Я не вижу ваших снов, мэор. И вас тоже плохо вижу. Словно вы не родились под лучами Асалена.
Это было настолько неожиданно, что мы на мгновение замерли, глядя на магика. Макс скривил губы и отрывисто бросил:
– Наверное, вы не так смотрели, мастер. Или спросонья не разглядели.
Разговор начал приобретать нежелательный оборот, кто знает, что еще может наплести этот магик, явно обладающий какими-то способностями. Я уже хотел было встрять, но тут подоспел помощник Чегея Атех и взмахнул рукой:
– Давайте, давайте, живее! Выходим!
Возчики и работники засуетились, побежали к своим повозкам. Магик залез на своего коня и умело подобрал повод. На Макса он больше не смотрел, но, судя по напряженному лицу, думать о разговоре не переставал. И о своем странном открытии относительно брантера тоже.
Кода магик отъехал, я показал Максу кулак и едва слышно прошипел:
– Не лезь к нему! А то начнет болтать.
– А он не такой уж шарлатан…
– Такой не такой, потом разберемся. Сейчас не трогай.
Макс пожал плечами и легонько ударил каблуками по бокам коня.
В этот момент вереница повозок тронулась с места и пошла к дороге. Зычный голос скакавшего впереди Чегея повелел прибавить шаг и держать нужные интервалы. Марш к доминингам продолжился.

Путь к границе был хорошо известен, мы по нему проезжали несколько раз. И Чегей водит тут обозы давно, так что и его люди, и мы смотрели по сторонам спокойно, даже равнодушно, как на давно привычный пейзаж.
А вот стражники глазели на деревья, холмы и низины с любопытством. Впрочем, они и вчера пялили глаза на пристань, на дома в Делиме, на людей. Все непривычное, новое.
Местная погода тоже была для них в диковинку, ночные морозцы, ветер и затянутое облаками небо заставили их напялить на себя утепленные штаны, меховые безрукавки поверх доспехов, треухи и натянуть на руки тонкие кожаные перчатки. Что тоже отличало их от здешних жителей.
Кстати, и магик глазел по сторонам с любопытством. Правда, не кутался так сильно, может, магия защищала?
Если догадки Ферула верны, стражники большую часть жизни провели в столице империи Скрате. А там климат иной, зима гораздо теплее и ветра не такие сильные. Все же столица почти на шестьсот верст южнее, или, как говорят местные, к полуночи. Да и Серые Холмы – длинная узкая гряда невысоких гор высотой до трехсот метров – защищает от наплыва циклонов с полудня.

* * *

Раньше дорогу коротали разговорами и рассказами. Да и смех частенько звучал. Лахди был в приятельских отношениях с Чегеем, а его люди хорошо знали людей торговца. Сейчас же обоз шел молча. Стражники следовали впереди и с боков, являя хорошую дисциплину и полную неопытность в делах охраны торговых обозов. Да и откуда им было знать все особенности, если раньше подобным делом не занимались.
Насколько мы знали, легион императорской гвардии состоял из пяти когорт и отдельного отряда личной охраны императора. Преторианцы охраняли сам дворец и центральную часть города, где и располагался дворцовый комплекс с парком. Еще гвардейцы сопровождали императора в поездках, присутствовали на всех собраниях и торжествах.
В императорский легион отбирали самых высоких, сильных и преданных. Командирами там служили исключительно дворяне из древних родов, чья верность имперскому дому была вне сомнений. Служба в легионе считалась почетной и очень выгодной. А также перспективной. Многие чиновники, в том числе армейские, раньше служили в легионе. А некоторые стали префектами, легатами, советниками.
Особым почетом пользовалась служба в отряде телохранителей. Он состоял из трехсот человек и каждый воин в нем был лично знаком императору. Эти люди не отходили от императора ни днем, ни ночью, были его тенью.
Конечно, тренировали гвардию очень хорошо, однако в подготовке были свои особенности. Главная задача преторианцев – защита императора и его семьи. Этим и диктовалась специфика подготовки. Гвардейцы прекрасно владели оружием, были прилично натасканы на охрану здания и города, но в поле против обычного линейного легиона не выстояли бы.
То же самое можно сказать и о других аспектах воинской науки. Преторианцы умели сопровождать императора, но не знали, что такое головная застава, патрули, дозоры, тем более не знали, как охранять торговые обозы, какие особенности при движении в поле, лесу, на воде.
Вот и люди Эхетера, хорошо обученные и оснащенные, все же выглядели несколько чуждо. Это видел и Чегей, отчего на его лице изредка возникало недовольное выражение. Навязали стражу, а она мало что смыслит в деле. И отказать он не мог, не тот случай.

С нами, кстати, тоже не особо разговаривали. Громкая и лютая слава брантеров заставляла говорливых и острых на язык обозников эти самые языки прикусить. Хотя любопытно было, ведь наше присутствие в обозе из ряда вон выходящее дело. Брантеры обычно охраной не подрабатывают.
К слову, на себе мы ловили заинтересованные взгляды не только обозников, но и стражников. Те, видимо, успели наслушаться россказней и теперь думали, правда все, что о нас говорят, или нет.
Нам преторианцы тоже были интересны. Но по другим мотивам. Армия, императорская гвардия и все, что с ними связано, – одна из приоритетных задач нашего дела. А тут целый отряд из столицы! Упускать такой шанс нельзя.

Мы сошлись на самом важном для мужчин, во всяком случае, в этом мире – на оружии. Нас интересовали доспехи стражников, они не отрывали взглядов от наших фальшионов. Слово за слово и разговорились.
Мы с вопросами не напирали, больше говорили сами. А если и спрашивали, то невзначай, мельком и не в лоб. Преторианцы мастерству интриг и хитростей разговора не обучены, поэтому часто попадали в ловушки, сами того не замечая. А мы мотали на ус и продолжали в том же духе.
Была в этом деле и другая сторона. Через стражников мы хотели выйти на магика. Ибо простой допрос бакалавра Гаюмана невозможен, а хитрые подходы он может вычислить.
Мы же заметили, что стражники относятся к Гаюману с подчеркнутым уважением и общаются довольно свободно. Значит, знакомы с ним, и давно.
Вроде нехитрое дело – поговорить и узнать. Но в реальности довольно сложно получить нужную информацию у тех, кто не склонен трепать языком почем зря. Так что было чем заняться в пути.
Да, не напрасной оказалась эта поездка для нас, совсем не напрасной! Спасибо приставу. Одно лишь не давало покоя: что забыли магик и преторианцы в доминингах? Какого черта их туда несет, как ветер листву? И кто стоит за этим турне?

8 Артем Орешкин. На заставе

Торговые караваны не ходят быстро. Транспорт не позволяет. Невысокие мощные битюги могут долго тянуть тяжелогруженую повозку, но не способны развить мало-мальски приличную скорость. Быстрый шаг – это их потолок. И то если возница раскрутит хлыст и щелкнет над ухом, а потом и перетянет по спине.
Повозка вряд ли обгонит идущего человека, а если тот побежит, то безнадежно отстанет. Битюги чемпионскими амбициями не страдают.
Но такое положение дел вполне устраивает торговцев. Им и не надо очень уж быстро, им надо надежно. Пусть шагом, но чтобы дотащили ценный груз до места и чтобы «транспорт» не отбросил копыта.
В день такой караван может пройти двадцать пять – тридцать верст, а если поспешит, то до тридцати пяти. Это по ровной дороге. Если же дорога размыта или раздолбана, то расстояние будет меньшим.
В империи дороги были хорошими, ровными, даже в отдаленных уголках провинций. За этим следили строго и префекты, и бургомистры, и синдики. Но вот в доминингах хороших дорог не хватало. Потому и предпочитали туда ходить по воде, а не по суше. Но не все. Те торговцы, что вели дела с лежащими недалеко от границы поселениями, шли с обозами. Так дешевле и не намного медленнее.
Конечно, такой путь, помимо прочих неудобств, имел еще одну – опасность угодить в засаду шустрил. Но тут уж кому как повезет…

К заставе обоз подошел ближе к вечеру, точно как и было рассчитано. Почуявшие близкий отдых лошади прибавили шаг, покатив повозки по утрамбованному до каменной твердости грунту.
Заставу мы заметили издалека. Небольшое одноэтажное строение с обязательным гербом на крыше, коновязь, колодец, маленький сарайчик. Вот и все хозяйство местных стражей границы. Обычно на заставе дежурят смены по шесть человек. В их ведении участок длиной пять-шесть верст. Сами заставы ставят на дорогах, возле водоемов, на возвышенностях.
Служба тут однообразна и скучна. Разбойники, конечно, обходят заставу стороной. Ближайшее поселение верстах в шести-семи. Торговцы ходят нечасто, да и останавливаются только на ночь. Об угрозе, даже теоретической, со стороны доминингов и речи нет. Тишина, рутина, скука. Из развлечений патрулирование, игры в кости или камешки, изредка охота.
Дежурство длится два октана, так что сойти с ума от скуки тут, конечно, не успевают, однако дни считают постоянно и на службу смотрят, как корова на седло. Поэтому рады любому гостю, хоть даже незваному.

Но Чегей незваным тут не был. За годы постоянных вояжей он узнал почти всех легионеров, был с ними на короткой ноге и изредка баловал мелкими подарками – кувшином вина, свежими лепешками, новой плеткой.
Хорошие отношения с легионерами только на руку. Сколь ни были незначительны эти связи, но они могли в нужный момент помочь больше, чем самые крепкие и выгодные.
Вот и сейчас обоз встречал начальник заставы, рослый плечистый воин в звании юрдена – то есть старшего легионера. Он приветливо махнул рукой, окликнул Чегея по имени и довольно улыбнулся.
Пока Чегей здоровался с ним и расспрашивал о делах, обоз занимал небольшой лужок поблизости от строений.
Мы тоже подъехали к заставе и удостоились приветливых слов от юрдена. Раньше его не видели, хотя тоже знали многих легионеров. Чегей представил его как Улобаса. Имя вполне подходило к воину, улобас на местном языке – звучный, громкий.

– Мы как знали, поставили хапашу! – довольно пророкотал юрден.
– А у нас к нему как раз хорошее вино и парда, – откликнулся Чегей.
Улобас потер руки, бросил взгляд на повозки и покачал головой:
– Много везете. Позавчера Тант проходил, обратно шел, у него всего шесть.
Чегей улыбнулся, мол, что взять с мелкого торговца, что далеко за кордон и не ходит.
– Ужин почти готов, – напомнил Улобас.
– Сейчас поднимем шатры и все. Поставь пока парду в холод.
Холодом здесь называли углубление в земле, где можно было хранить продукты. Эдакий своеобразный холодильник.
– Готовьтесь, я скажу своим, чтобы потрясли запасы, – сказал юрден и пошел к заставе.

Ужинать сели через полчаса. Ели все вместе за одним большим походным столом. Обозный кашевар свое варево не ставил, зато выложил запасы вяленого мяса, сыр, подсушенные соленые лепешки с творогом, фаршированные печенью пироги.
Но сперва все отдали должное хапашу. Это было традиционное блюдо, одно из самых старых, чуть ли не с начала империи. Мелко порубленное мясо долго тушится вместе с зерном и плашином, а в последний момент туда добавляют немного сыра. Получается нечто среднее между супом и кашей. Наваристое густое блюдо, сытное и вкусное.
– Откуда столько мяса? – спросил Чегей. – Свежее, смотрю.
– Вчера привезли, – кивнул Улобас на одного из своих воинов. – С объезда возвращались, увидели оленя. Мырод молодец, удачно выстрелил.
Названый воин немного смущенно кивнул. Чегей перевел взгляд на него и похвалил:
– Хороший выстрел. Если с одной стрелы.
– Вторая не потребовалась! – гордо воскликнул Улобас. – Он у нас стрелок!
– Для такого воина у меня есть и подарок. Две запасные тетивы из сыромятной кожи.
Подарок был хорош. Такая тетива не боится дождя, холода, солнца, словом, всепогодна. И при правильном обращении служит довольно долго. Вещь не из дешевых, но Чегей мог позволить себе такое расточительство.

Мы с любопытством смотрели на Мырода. В имперской армии лучников было мало, всего три сотни на легион. Слишком дорогим и долгим было обучение, а настоящих составных луков в Скратисе почти не знали. Делали их, как у нас в Англии, большими, довольно простыми в изготовлении.
Но здесь, в приграничье, некоторые воины сами мастерили луки или покупали привозные. Наличие такого лука зачастую избавляло заставу от необходимости брать большие запасы мяса и ждать прибытия тылового обоза. Смене Улобаса повезло, что у них есть хороший стрелок.

После хапаша подали охлажденное вино. Им запивали лепешки и сыр. Разговор стал оживленнее, послышались шутки. Что-то рассказывали возчики, какую-то старую историю поведал молодой воин. Молчком сидели только стражники и магик. Ну и мы особо не влезали. Впрочем, от брантеров рассказов и не ждали, знали об их неговорливости.
Легионеры посматривали на стражников с некоторой подозрительностью. Будучи воинами, они признали в тех такихже воинов. А дорогие доспехи и гвардейская стать гостей говорили сами за себя.

В армии преторианцев не любили. И было за что. Легионеры служили в самых разных уголках империи, где-то мерзли от холода, где-то мокли от ливней, жарились под немилосердными лучами светила, отмахивали сотни верст пешком, изнывали от скуки, голодали, страдали от болезней, но дружно тянули лямку. А преторианцы жили в столице, спали в теплых постелях, ели досыта, всегда в чистом, нарядном.
Последнее покушение на императора было около ста зим назад, да и то скорее бутафорское. После этого к дворцу никто и близко не подходил с плохими мыслями и оружием.
Служба у преторианцев шла гладко, без проблем и хлопот. А жалованье вдвое выше армейского. Плюс частые премии к юбилеям императоров и членов его семьи, по поводу праздников и торжеств.
Ну как не позавидовать этим лощеным бездельникам, имевшим все, о чем простые воины даже не могли мечтать?!
О гвардейцах сочиняли небылицы, пересказывали истории их загулов по кабакам, смеялись над их парадными разукрашенными одеждами, пренебрежительно отзывались о воинском умении. Но втайне мечтали попасть в гвардию. Правда, такие мысли вслух не высказывали – недостойно суровых воинов.

И сейчас Улобас и его воины смотрели на стражников искоса, однако языки держали на замке. А глаза то и дело скользили по оружию и доспехам, которые стражники и не думали снимать.
У самих легионеров снаряжение хоть и неплохое, но гораздо более простое. Кольчуги из толстых бронзовых колец, кожаные панцири, поверх которых были нашиты тонкие бронзовые пластины.
Такой доспех хоть и здорово уступал стальному, но все же держал скользящие удары мечей, ножей, стрелы луков. Правда, от топора или копья спасти не мог.
В империи уже довольно давно освоили ковку железа, конечно, не высокосортного, однако в армии еще не полностью перешли на новые доспехи. Конечно, преторианцы имели более совершенную защиту, как и более лучшее оружие.
Это добавляло нелюбви к ним. Мол, дали лодырям лучшее, а оно им и не нужно!..

– Что Тант рассказывал о доминингах? – спросил Улобаса Чегей, когда покончили с едой и опорожнили первые два кувшина.
– Ничего. Сказал, что выгодно продал товары, сам кое-что купил и теперь спешит в Камюк.
– На него не нападали?
– Вроде нет. Правда, он видел каких-то всадников у Паленого Моста, но они проскакали стороной. А так все тихо.
– А о хордингах ничего не говорил?
Улобас махнул рукой и велел кому-то из своих подбросить в костер веток. Светило уже ушло за горизонт и стало темно.
– Там, где он был, о них мало что известно. Пришли, воюют в полуденных владениях. А где и как – не знает. В Догеласте о них вообще мало что знают.
– Плохо, – протянул Чегей. – А ну как двинут дальше?
– О чем ты? Никогда еще хординги до Догеласте не доходили. Даже я об этом знаю! Пограбят, пожгут, девок попортят и уйдут с награбленным. Если их дворяне не перебьют. Что тут думать?!
Бравая речь легионера Чегея не успокоила. Он недоверчиво покачал головой:
– Говорят, на этот раз хординги прошли дальше. Захватили несколько дворянских владений и вроде бы даже вторглись в Тиаган.
– И что? До империи им все равно не дойти. А если и смогут… сюда не пойдут точно! Какой дурак отважится напасть на империю? Да мы их одной когортой разгоним!
По лицу старшего стражника Эхетера скользнула улыбка. Он сидел рядом со мной, и только я заметил ее. Преторианца позабавила похвальба легионера. Такая же усмешка промелькнула и по лицу магика. Но оба молчали.
– Мы же видели людей на дороге! – вдруг воскликнул Мырод. – Утром, когда ехали вдоль оврага. Они сказали, что бегут от хордингов.
Улобас пренебрежительно отмахнулся:
– Кого ты слушал! Небось сперли что-то у хозяина и скакнули через кордон. Не будь приказа пропускать таких, повернули бы обратно… сперва взяв награбленное. Больно империи нужны эти голодранцы!
О приказе префекта и командира легиона мы знали. Вернее, это был приказ императора, пропускать в империю всех, кто захочет стать ее подданным. Кроме разбойников, конечно. Вполне верное решение, рабочие руки еще никогда никому не мешали.
– И что они сказали? – опять задал вопрос Чегей, игнорируя недовольство Улобаса.
– Рассказывали, что сами из маркизата Агленс. Их дворы были на пути конницы хордингов, дружинники поставили там заслон, но его разметали, всех перебили, несколько срубов сожгли. Вроде никого больше не тронули, но эти вот беглецы решили уйти. Повезло, уплыли на лодке по Бреашу. В королевстве их не тронули.
– Да какая у хордингов конница? – опять зашумел Улобас. – У них и лошадей-то нет! Небось наскочило несколько ловкачей, помахали топорами, местные деру и дали! Конница! Еще скажи – легион!
Мырод развел руками, мол, что слышал, то и сказал.
– А что они сказали о войске короля Догеласте? – вдруг подал голос Эхетер.
Улобас недовольно посмотрел на него, но стражник не обратил на это внимания.
– Ничего, – ответил Мырод. – Мы и не спрашивали. Но в королевстве о хордингах знают. Там тоже напуганы.
– Значит, они прошли полуденные дворянства и вышли к Догеласте, – произнес Эхетер, глядя на магика. – Не похоже на простой налет. И бандой их назвать трудно.
– Просто дружины этих дворян превратились в ленивых коров! – рявкнул Улобас. – Только нэрдашей гонять могут и баб брюхатить!
Нэрдаш – это простой человек, бедный земледелец. Ну как у нас чернь.
Судя по выражению лица, Эхетер с оценкой легионера не был согласен, но спорить не стал. Однако информацию запомнил. Почему-то это было ему важно.
Чегей, которого новости касались напрямую, встревоженно спросил:
– Думаешь, они могут пойти дальше? В Догеласте?
Маленькая пауза в первом слове выдала торговца. Он хотел сказать «думаете». Вряд ли кто, кроме нас, это заметил. Но оговорка была показательна. Чтобы хозяин обоза обращался к стражнику на «вы»!
Кстати, Эхетер – дворянское имя. Да и держится начальник стражи слишком уверенно и властно. Хотя и скрывает привычки.
Но это уже ни в какие ворота не лезет! Дворянин во главе стражи, состоящей из преторианцев! И как бы не действующих. и  магик для комплекта! Что за задание такое, раз нужно было посылать далеко не рядового гвардейца и мастера от факторума?
Виктор на ухо прошептал:
– Жаль, мы этих беглецов упустили!
Я мотнул головой, но отвечать не стал. На самом деле, не большая потеря. Напуганные крестьяне, убежавшие при виде страшных хордингов, – не лучший источник информации. Быстро сбежали, мало видели. Все что могли, поведали легионерам. Надо подождать, когда побегут дворяне, торговцы, мастеровые.
Хотя, как передавал Бердин, по плану операции разведка корпуса «Восход» должна перекрыть границу между королевством и империей. Во всяком случае, основные пути. А потом для усиления подойдет конный полк. Вместе они должны не допустить массового бегства из доминингов. Но планы, как известно, не всегда выполняют.

Чегей достал третий кувшин вина, сказал короткий спич о бравых легионерах и тем самым сбил накал страстей. Все дружно выпили и Улобас быстро утихомирил свой взрывной характер. Даже на Эхетера перестал коситься.
Обозники стали вспоминать все легенды и слухи о хордингах, об их ярости в бою, жажде схватки, о реках крови, что те проливали, и огромной добыче, унесенной обратно на полдень.
Как всегда эти сказки имели мало общего с реальностью и за десятилетия, а то и века потеряли всякую правдивость. Зато обросли дополнениями, комментариями и откровенным вымыслом.
Потом кто-то догадался спросить магика. Уж мастера факторума явно знали больше, чем все остальные.
Гаюман много говорить был не склонен, но кое-что рассказал. Однако ничего нового не поведал. Слишком далеко были хординги, слишком много зим прошло с их последнего прихода и не сохранилось никаких записей. А повторять легенды нет смысла.
Под воспоминания опустошили и третий кувшин, после чего Чегей приказал своим ложиться. Улобас отдал такую же команду, не забыв оставить одного для дежурства.
Эхетер увел стражников в темноту, там они о чем-то переговорили, потом тоже оставили двоих на посту.
Вскоре над заставой и биваком воцарилась тишина, нарушаемая храпом обозников и редким топотом копыт стреноженных лошадей.

9 Долгая дорога в домининги

С утра вдруг испортилась погода. Подул сильный ветер, нагнал тяжелые свинцовые облака, с них мерзко заморосил мелкий дождик. Похолодало, температура едва превышала ноль. Схваченные ночным морозцем лужи так и застыли под слабым ледком и лошади разбивали его копытами, чтобы напиться.
Под порывами ветра, стремительно переходящего в ураган, обозники спешно убирали шатры и походный скарб, вязали тюки, проверяли повозки, запрягали битюгов.
Легионеры попрятались в своем домике, через небольшое отверстие в стене под крышей потек наружу белый дым. Внутри разожгли жаровню.
Чегей, уже в длинном кожаном плаще с надвинутым на голову капюшоном, носился на коне вдоль обоза, подгоняя людей. Хотя те и сами спешили, как могли, мокнуть даже под таким дождем никому неохота.
Улобас, тоже в плаще, провожал гостей, сочувствуя им – впереди долгий путь по непогоде, а ему сделать пять шагов и он в тепле и уюте. Пусть и скромном, но все же.
Когда все было готово, Чегей сделал нетерпеливый жест рукой, давая команду на выдвижение, и подъехал к легионеру.
– Бывай, приятель! – крикнул тот, вскидывая руку. – Легкой дороги!
– Спокойной службы, – отозвался торговец. – Жди нас обратно.
– Буду ждать! – заверил Улобас, покосился на подъехавшего Артема и вдруг хлопнул себя по ноге: – Забыл совсем! Незадолго до вас тут прошли парни Ферула.
– Здесь? – переспросил Артем.
– Да. Попить остановились и дальше поскакали. Ферул сказал, что за каким-то шутником спешит.
– За Худом?
Легионер пожал плечами.
– Может быть. Сказал – шутник.
«Совсем странно, – подумал Артем. – Худ сюда не заходит, он дальше на закате обычно гуляет. Неужто решил сменить место? Ферул за ним вроде как полгода гоняется. Все поймать не может…»

Чегей обеспокоенно оглянулся на брантера, весть-то недобрая, ну как этот самый Худ попадет им на пути? Стража при обозе, конечно, хорошая и брантеры тут, но все же лучше бы совсем шустрил не встречать!
Артем кивнул Улобасу и направил коня к дороге. Следом поехал Чегей. Он вскинул голову вверх. Тучи потемнели, мелкий дождик сменился порошей. Ледяная крупа стала быстро засыпать землю и так же быстро таять.
Редкое явление даже для конца листогона. Хотя сегодня уже первый день серостава. Точно по сроку небо заволокло облаками, и теперь светило только изредка будет появляться в разрыве облаков. Но все равно для снега рановато. Хотя он в этих краях долго лежать не будет.
Торговец выехал вперед обоза, нервно повел плечами. Мелкая крупа не проникала сквозь подбитый мехом плащ, и даже ветер не брал его. Но все равно Чегею было зябко. Он посмотрел вперед, туда, где у горизонта темнела стена леса.
Скорей бы дойти до него, спрятаться от ветра и снега. Конечно, в лесу деревья сбросили листву, но есть и хвойные, они защитят обоз и людей от непогоды. Только до леса еще верст пять. Надо терпеть.

Брантеры ехали в конце обоза, рядом с последней повозкой. Дорога еще не успела толком размокнуть и раскиснуть под колесами и копытами, а вот лишенное травы поле стало вязким. И ехать по нему не стоит, кони устанут.
Артем дал знак своим немного приотстать, подождал, пока расстояние до повозок будет достаточным, и сказал:
– Худ Шутник где-то здесь шарится.
– Кто сказал? – мгновенно среагировал Макс.
– Улобас. Видел вчера, аккурат перед нами.
– Либо Ферул загнал Шутника, либо тот сам сменил место. Боится.
– Да хрен с ним! – фыркнул Виктор. – Нам бы до леса доехать, а потом и до Болот. Сдалась эта поездка! Пристав с магиками и преторианцами в свои игры играет, а мы тут прыгаем.
– Странная эта компания – гвардейцы императора и магик, – вставил Михаил. – Такое впечатление, что их выдернули с места и отправили сюда, причем в спешке. Видок у них… недовольный.
– Кто может выдернуть преторианцев и магика и послать их к черту на кулички? – спросил Артем. – Если гвардия подчинена лично императору, а факторум вообще никому.
– Кто-кто!.. – Виктор задумался, скривил губы и недовольно бросил: – Кому это надо.
– Верно. А кому надо что-то срочно узнать в доминингах аккурат в момент вторжения хордингов?
– Только тем, кто обеспокоен их появлением там.
– То есть императору, – закончил за Михаила мысль Артем. – А точнее, его тайной службе. И Малому Совету.
– Думаешь, их сюда послал сам Согнер? – спросил Макс.
– Ну не лично, но кто-то из его помощников. В срочном порядке. С хреновой легендой, с никакой подготовкой. Магика! То есть того, кто типа обладает некими способностями. Значит, им надо узнать что-то, что обычными способами узнать нельзя. Или долго. А преторианцы – его охрана. Его, а не Чегея. Тот просто подвернулся под руку. Ему намекнули, пригрозили, может быть, заплатили. Он дал согласие – куда тут денешься! Оттого и дерганый такой. Кому по нраву, когда его используют как ширму.
– Логично, – после небольшой паузы произнес Макс. – Достоверно, правдоподобно.
– Да! – кивнул Виктор. – Правдоподобно. Но не факт!
– Есть иное объяснение?
– Нет.
– Тогда примем как рабочую версию. За неимением других. Отсюда вывод – надо узнать об этом деле как можно больше.
Артем посмотрел на своих, не увидел несогласия и добавил:
– Вплоть до силового варианта.
– Даже? – хмыкнул Михаил. – Причина?
– Есть думка, что они либо в качестве разведки туда идут, либо к тому, кто эту разведку уже провел.
– Магик в роли связного?
Михаил пожал плечами.
– Не согласен?
– Посмотрим. Мы с ними до затона идем.
– Это ты к чему?
– К тому, что надо продумать, что делать, если до этого момента мы ничего не выясним.
Артем недовольно скривился. Да, до этого он еще не дошел в своих домыслах. Если и впрямь задание магика и преторианцев лежит за пределами ближней области королевства Догеласте? Чегей-то однозначно дальше пойдет, магик, может быть, тоже. А как обосновать дальний вояж брантерам? Типа решили помочь? Но если торговец скажет, что их услуги больше не нужны? Идти тайно следом? Нет, тут надо думать. Пока есть время. До затона полтора дня пути, что-то в голову да придет.
– Разберемся, – сказал он. – Надо попробовать разговорить стражников и магика. И Чегея заодно. Вдруг да проболтаются. А нет…
– Будем решать в рабочем порядке! – нарочито серьезным голосом договорил Макс.
– Именно.
– Погнали, а то отстанем! – крикнул Виктор. – Снег усиливается, почти ничего не видно.
– Растает – такая каша будет! – ругнулся Михаил. – Не вовремя все это!
– Ты еще не привык? – усмехнулся Артем. – Самые трудные и важные дела всегда происходят не вовремя. В самый неподходящий момент, в самом неподходящем месте и когда ты совсем не готов!
– Аминь! – ляпнул Макс.
– Это ты к чему?
– Да так. Твоя речь очень похожа на проповедь. Вот я и закончил как надо.
– Лучше за дорогой следи, как надо! Вперед!
Артем поправил полу плаща и пришпорил коня.

Граница в этом районе проходит по лесной речушке, скорее даже ручью. На одном берегу империя, на другом уже домининги. На берегу два больших отесанных камня с выбитыми гербом и номерами. Никакого моста, но дно в этом месте мелкое, вода едва доходит до щиколотки.
Обоз быстро проскочил речку и пошел дальше. Никто толком внимания на переход кордона и не обратил. Только стражники, ступив на земли доминингов, стали больше вертеть головами и чаще поглаживать рукоятки мечей.
Ледяное крошево перешло в мелкий снежок, он стегал по капюшонам и кожаным навесам повозок, быстро заметая дорогу и засыпая следы колес и копыт.
Чегей спешил пройти участок, где росли только лиственные деревья, уже потерявшие густые кроны, и дойти до той части, где в основном росли хвойные.
Долгий марш по тяжелой дороге вымотал и битюгов, и верховых лошадей, и они все медленнее перебирали ногами, а колеса повозок все чаще начали проваливаться в раскисшую землю.
Разговоры давно уже смолкли, людям стало не до болтовни. Возчики с тревогой поглядывали вниз: если грунт совсем размокнет, придется толкать повозки.
Чегей, видимо, тоже об этом думал, недовольно смотрел на дорогу и на уставших лошадей. Когда обоз уже достаточно далеко удалился от границы, к нему подскакал помощник.
– Мы так можем и не дойти до бивака.
– Надо дойти! – нахмурился Чегей. – Не так уж он и далеко.
– Грунт размок.
– Пока держит.
В этот момент третья с конца повозка заехала колесом в вымоину и встала. Возчик хлестнул битюгов и те с натугой потянули ее вперед, но вытащили только с третьего раза.
Чегей выругался и плюнул далеко в сторону.
– Ладно. Если припрет, встанем у камней. Там, правда, место не очень, но зато есть защита от снега.

Миновала еще половина шага Асалена и лошади снизили скорость до предела. Идти дальше было рискованно, а ну как совсем упадут?! Чегей, хорошо знавший эти места, отдал команду сворачивать налево, к камням. Головные повозки уже подъезжали к развилке, когда к торговцу подскакал Эхетер.
– Мы видели следы копыт впереди, шагах в двухстах. Там были всадники, причем совсем недавно. Человек пять-шесть.
– Шустрилы? – встревожился Чегей.
Эхетер пожал плечами.
– Не знаю. Но следы свежие, только-только замело. Уходят в лес.
Подъехавший к ним Артем, услышав последние слова, предположил:
– Может, это Ферул? Он же гоняется за Худом.
– Или местное воинство, – предположил Чегей. – Больше тут никого быть не может. У нэрдашей лошадей нет.
– Что делать будем? – спросил Эхетер.
– Останавливаться на отдых.
– Рискованно.
– Лошади едва ноги переставляют. Еще немного и начнут падать. Дорогу развезло дальше некуда. Не думаю, что здесь много шустрил. От одной-то шайки отобьемся, а?
Эхетер скривил губы. В превосходстве своих воинов над бандитами он не сомневался, но проверять это особо не хотел.
– Придут – получат свое, – ответил он. – Надолго остановимся?
– Как лошади отдохнут. Может, и эта мелкота перестанет падать!
Чегей злобно посмотрел на небо, моргнул и вытер лицо ладонью.

Земной аппаратурой поисковики пользовались крайне редко, только когда выслеживали шайки и только вдали от жилых мест. И сейчас не светили технику, тем более и нужды такой не было. Но после сообщения Эхетера и после того, как сами увидели почти скрытые снегом следы копыт, решили достать сканер.
Несколько точек высветились на экране, когда Макс сменил масштаб на более мелкий. Кто-то фланировал в паре километров от бивака. Но кто это был – местные жители, люди здешнего дворянина или шустрилы?
Тревогу поднимать нечего, но быть настороже надо. Впрочем, как и всегда в приграничье.

* * *

Отдых затянулся. Уставшие лошади долго приходили в себя. От ветра и снега их начала пробирать дрожь и Чегей приказал накрыть четвероногий транспорт попонами.
Люди устали меньше, но тоже с наслаждением отдыхали после обеда. Сам Чегей ходил хмурый, глядя то на небо, то на землю. Некстати наступившая непогода грозила расстроить все планы и задержать обоз надолго.
Ходил он, ходил и выходил. Где-то через пару часов, то есть по-местному через шаг Асалена с двумя третями, снег вдруг перестал падать, а темно-серые тучи начали сползать на закат, открывая чистое небо.
Ветер тоже стих и уже не клонил ветки деревьев и не сшибал капюшоны плащей. Выглянуло светило, разом растопив снег. И хотя дорога от этого лучше не стала, но яркие лучи обещали подсушить землю.
Чегей лично проверил дорогу и громогласно объявил:
– Через шаг выходим. Попоны не снимать, готовьте черный взвар.
Черным взваром именовали жуткую смесь из вина, нескольких трав и гезыха. Им поили лошадей в холодную погоду и перед тяжелой работой. Взвар придавал сил, но иногда делал лошадей дурными. Могли взбрыкнуть, убежать, укусить.
Поить лошадей в дальней дороге, да еще в таком месте опасно, но Чегей не видел иного выхода. Идти надо в любом случае, и лошади должны выдержать этот путь.
Обозники ожили, заговорили, задвигались. Даже лошади перестали тяжко дышать и начали довольно всхрапывать.

– А наш чародей с тучками-то не сладил, – насмешливо проговорил Виктор, глядя за суетой в обозе. – И погодку не угадал!
– Откуда ты знаешь? – возразил Михаил. – Может, это его работа!
– Ну да. Он под навесом лежал как бревно. Или ты думаешь, медитировал и пел?
– Что пел?
– Ну эту… по радио ретромузыку крутили… ну мы слушали после тренировки, когда ты тренажер сломал.
– Ничего я не ломал!
– А кто? Ну как ее… А! Я тучи разведу руками! Баба какая-то пела. Вот так и магик. Помечтал, промурлыкал под нос, и все, тучки улетели.
– Трепло ты, Витя!
Виктор усмехнулся, повернул голову к Артему:
– Тём, кроме шуток, мог наш колдун нестандартный повлиять на погоду?
Артем пожал плечами, бросил взгляд на вылезшего из-под навеса магика, отметив его бледное лицо и недовольный вид.
– Не знаю.
– Надо спросить.
– Спроси. Только осторожнее.
Подошел Макс, на ходу пряча сканер.
– Три точки в полукилометре на полдень. И две в трехстах метрах на закат. Ползают медленно.
– Хрен с ними. Если погода не испортится, часа через полтора выйдем. Нам еще до Болот идти, а такими темпами мы до ночи можем не успеть.
Артем хотел добавить что-то еще, но увидел подходящего Эхетера.
Начальник стражи откинул капюшон, коротко кивнул и спросил:
– Вы раньше бывали в этих местах?
– Пару раз проезжали, когда искали шустрил. Не совсем здесь, поблизости.
– Здесь все дороги грунтовые?
– Это не империя, Эхетер, – улыбнулся Артем. – Только в больших городах есть деревянные настилы. И то не везде.
Стражник недовольно вздохнул, бросил взгляд на Виктора и Макса и с явной неохотой признался:
– Мы здесь впервые. Не знаем местности и обстановки. Какие дороги, есть ли банды. Что впереди и что по флангам.
Артем с трудом скрыл улыбку. «По флангам»! Так говорят только легионеры. И преторианцы, конечно.
– Чегей все это знает, но он торговец, а не воин.
– Я понял, – кивнул Артем. – Расскажем, что знаем. Насчет шаек можешь не волноваться, если кто здесь и есть, на такой обоз не нападут, у них людей мало. Могут налететь на бивак, но только ночью или под утро.
– А местная стража?
– Здесь земли одного из королевских дворян. У него есть свой отряд, человек пятнадцать – двадцать. Но их он держит при себе, отправляет только патрули по пять-шесть всадников. Площадь большая, везде поспеть они не могут. Так что рассчитывать на помощь можно только неподалеку от крупных поселений. Дойдем до Болот, дальше будет легче.
– Благодарю. – Эхетер помялся. – Чегей сказал, вы идете с обозом до затона?
– Да. Чегей, наверное, объяснил, что мы тоже охраняем его?
– Сказал, что вы так договорились.
– Вам мешать не будем, если что – поможем.
– Да, хорошо.
Преторианец явно не привык просить о помощи и принимать одолжения от посторонних, тем более от брантеров. Но и отказываться сейчас он не мог. Хватало ума понять, что в приграничье брантеры как у себя дома, а сами они здесь гости.
Виктор достал небольшой бурдюк с вином и несколько деревянных кубков.
– Ну что, согреемся чуток?
Эхетер посмотрел на него и кивнул. В такую погоду от вина отказываться глупо.
– Тогда зови своих, выпьем за успех.

Импровизированное застолье было как нельзя кстати. Совместная выпивка всегда и везде хотя бы немного сближает людей, снимает напряжение и поднимает настроение. Под вино хорошо идут легкие разговоры за жизнь, анекдоты, истории. Да и язык развязывается тоже неплохо.
Эхетер, сам того не желая, дал толчок короткому пикнику, буквально на ходу, а уж поисковики постарались выжать из этого максимум. И пока обозники готовили лошадей и повозки к дороге, стражники и брантеры успели и бурдюк опустошить, и поговорить.
Поисковики, ловко меняя темы разговора, перевели его на погоду, на магиков, вроде бы способных как-то влиять и менять эту самую погоду. На другие их способности.
Все это было разбавлено шутками, смехом, тостами за стражников и брантеров, за империю. И пожеланиями здоровья, богатства и погибели врагов императора.
Эхетер, явно далеко не простой воин, наверняка опытный командир как минимум квадрилы, все же в делах шпионских был новичком. Поэтому просто не мог понять, что его и остальных самым обычным образом допрашивают, снимают информацию. И хотя такими косвенными, непрямыми вопросами многого не узнать, но поисковикам хватило и намеков, чтобы составить более или менее правдоподобную картину происходящего.
И когда наконец Чегей дал команду двигать дальше, поисковики получили достаточно сведений для последующего анализа. А стражники-преторианцы теперь считали брантеров не наглыми самонадеянными грубиянами, а вполне нормальными парнями, причем тоже воинами и весьма хорошими!
В общем, все остались довольны.

10 Все ли могут магики?

До Болот обоз дополз утром следующего дня. Вымотанные до предела люди и лошади устало добрели до небольшой площадки у крайних срубов. Здесь были два длинных сарая и навесы – место для гостей из империи.
Обоз встречали староста поселения и несколько мужчин, вооруженных деревянными вилами и топорами. Хотя с полуночи никто кроме имперских не приходит, но предосторожность все равно не лишняя.
Увидев, в каком состоянии идут гости, староста взмахом руки послал мужиков помочь, а сам подошел к Чегею. Тот вместе с Эхетером ехал впереди.
Чегей, измотанный не меньше своих людей, дал команду распрягать лошадей, а сам с трудом кивнул старосте. Тот особо и спрашивать ничего не стал, сказал, что помогут, чем могут, накормят и напоят. Все дела потом, когда гости отдохнут.
Пока обозники распрягали лошадей и ставили повозки под навесы, Эхетер и поисковики успели коротко переговорить со старостой. Как здесь дела, были ли другие гости, что слышно из столицы и есть ли новости о хордингах.
Последнее спрашивали поисковики, им было важно узнать, какие слухи ходят по королевству и как давно.
Чуть позже подошел Чегей. Поблагодарил старосту и посетовал, что из-за погоды опоздал.
– Мы отдохнем подольше, если не против. За корм заплатим. И товары сторгуем подешевле.
Староста довольно кивнул и предложил гостям отправляться спать. Он, мол, за всем сам присмотрит. Но Чегей покачал головой:
– Стражу мы все-таки выставим. А то пока шли, и следы чьи-то видели, и люди мелькали в лесу. Не знаю, кто у вас тут бродит, но что-то неспокойно.
– Баронские воины были, – сказал староста. – Еще вчера утром. А так больше никто не наезжал. Может, охотники какие? Сейчас зверь в лесу ходит, мы и сами мелочь всякую бьем.
Чегей вздохнул:
– Кто знает?! Ладно, мы отдыхать.
Он подозвал Эхетера и попросил выставить стражу. Тот пообещал поставить двоих. Хоть в поселении и спокойно, но быть настороже надо, не дома ведь.

Поисковики тоже устали, хотя повозок по раскисшей дороге не толкали и не шли пешком, но столько часов в седле тоже не сахар. Однако спать сразу не стали.
Путь до Болот хоть и был спокойным, однако на сканере то и дело мелькали две-три точки, причем на удалении в двести – триста метров. А иногда и ближе. Стражники видели силуэты людей за деревьями, следы на дороге и на обочине. Кто-то все время шел рядом с обозом, следил, может быть, выбирал место для нападения.
Кто мог так нагло действовать? Пока вариант один – шустрилы. Но почему вдруг решили, что одолеют? Ведь самая большая шайка редко когда достигала восьми человек.
Артем в коротком разговоре с Эхетером намекнул, что неплохо бы чтобы магик помог, вдруг да обнаружит незримого врага и проникнет в его мысли. Однако Эхетер отнесся к этой идее без энтузиазма. Правда, с магиком поговорил. Но тот умением не блеснул и чудо не сотворил. Во всяком случае, Эхетер вернулся от магика недовольным.
– Фокус не удался, фокусник был пьян, – заметил по этому поводу Макс. – Абыдна!
– Или он слабый магик, или силы бережет, или ему лень, – высказал догадку Виктор. – Да и хрен с ним! Кто идет за нами не так уж и важно. А их присутствие мы и сами заметим.
И впрямь обошлись без чудес. Обоз хоть и с великим трудом, но дополз до поселения, едва не потеряв нескольких лошадей и одну повозку, у которой отвалились сразу два колеса.

Отдыхали до полудня. Потом еще часа три осматривали повозки и лошадей, делали мелкий ремонт, обедали. Чегей успел сбагрить местным кое-какие товары из самых простых и дешевых. Стражники бдили, держа под контролем округу. Поисковики активности не проявляли, но сканер держали включенным.
Зато магик успел показать класс. Одному из возчиков при починке оси соскользнувший топор едва не оттяпал кисть руки. Лезвие перехватило мышцы и вошло в кость. Возчик взревел благим матом, зажал руку. Один из работников, имевший некоторый опыт помощи, живо перемотал конечность относительно чистой тряпкой и затянул жгут.
Раненого обступили и сообща решали, как быть. Рана серьезная, кость разбита, кровь еще идет. Брать с собой глупо, а оставлять здесь страшновато.
Пока судили, подошел магик. Взмахом руки утихомирил толпу, велел бледному от боли и потери крови возчику сесть к стене, приказал двоим держать его за плечи и размотал тряпку.
– Очи прикрой! – строго крикнул он несчастному. – И не зырь сюда!
Жгут он тоже снял и кровь буквально хлынула из раны. Возчик сомлел.
Магик хладнокровно выждал, пока кровь вынесет из раны всю заразу, потом положил руки на кисть, сжал и сам закрыл глаза. Через сомкнутые губы донесся тихий звук. Казалось, магик мычал. На одной ноте, немного модулируя тембр. При таком мычании черепная коробка как бы вибрирует – довольно неприятное ощущение.
Все завороженно смотрели, не смея громко дышать. На их глазах творилась самая настоящая магия.
Магик пел минут пять. Его пальцы вели свою игру, попеременно сжимая белое запястье возчика. Звук стал сильнее, насыщеннее, по лицу Гаюмана пошли пятна. Он сжал крепче зубы и наклонился над раненой рукой.
От этого пения у всех внезапно заболели зубы и затрещали головы. Странная сила вибрирующего звука словно заполняла черепа и резонировала там. Кое-кто начал шепотом твердить так до конца и не выученные молитвы Огалтэ.

Стоявший неподалеку Макс толкнул Артема и взглядом показал на рану. Артем кивнул, он и сам видел, что кровь перестала идти, а края раны немного сошлись.
Вдруг магик выпрямился и отрывисто бросил:
– Чистую ткань! Вина, воды! И принесите мой тюк.
За тюком побежал стражник, остальное принесли обозники. Гаюман поднял взгляд на Чегея:
– Нужно выстругать лубок для руки. Только без заусенцев. И побольше, чем запястье, чтобы тряпку подложить.
Чегей кивнул работнику и тот побежал за деревяшкой и ножом.
Тем временем магик достал из тюка какие-то маленькие мешочки, коробочки, набросал в чистый кубок несколько щепоток, залил вином и водой, тщательно размешал.
– Приведите его в сознание.
Несколько хлопков по щекам вернули возчика из обморока. Тот смотрел на всех испуганным взором, а на магика и вовсе с ужасом. Поднесенный кубок вызвал у него приступ страха, но магик сурово сдвинул брови и приказал:
– Пей! Залпом!
Видимо, не лучший был вкус у микстуры, но ослушаться возчик не посмел. Выдул все, едва не сблеванул, кашлянул и… опять отрубился. Но Гаюман на это внимания не обратил. Значит, так и надо.
Он снова смешал в кубке какую-то настойку, но на это раз она вышла густой, как каша. И ею намазал рану. Тут же замотал сверху тряпкой.
Вскоре работник притащил грубо вырезанный лубок. Магик сам взял нож и исправил огрехи, примерил к руке потерпевшего, еще кое-что подрезал и приложил лубок к запястью.
Крепко примотал его, несколько раз сильно нажал на локоть и только после этого встал.
– Заживет, – устало проговорил он. – Повязку надо менять раз в день и поить настойкой. Кость срастется через октан.
Чегей склонил голову.
– Спасибо, мастер.
Его жест повторили все. Чудо произошло и потерянная вроде бы рука заживет. Авторитет магика взлетел до небес.
– Это тебе не тучи разгонять! – шепнул Максу Виктор. – Без рентгена и новокаина справился!
– Какой он магик, не знаю, но лекарь хороший, – ответил Макс. – Повезло парню.

Все разошлись, живо обсуждая увиденное. Большинству из обозников никогда не доводилось видеть работу магиков и теперь все были под впечатлением от произошедшего.
Чегей еще раз поблагодарил Гаюмана, немного сумбурно намекнул на вознаграждение, но магик покачал головой:
– Это мой долг – помогать людям. Для того факторум и существует!
– Спасибо, мастер…

«И пропагандой успел заняться, – хмыкнул Артем. – Самый лучший вариант – наглядный пример. У простого народа, да и у дворянства магики до сих пор вызывают больше доверия, чем братство Огалтэ. Хотя среди тех вроде тоже есть лекари. Во всяком случае, пока народ поддерживает факторум, его не запретят».
О противоречиях между жрецами и магиками поисковики слышали, правда, эти противоречия пока не выходили за рамки приличий. Обе стороны мирно сосуществовали, делая вид, что не замечают друг друга. Однако напряжение исподволь росло.
Артема нагнал Михаил.
– Я успел заснять, – шепнул он. – Отошлем нашим, пусть поломают голову, что это было.
– Молодец! Я пока попробую с магиком потолковать. Есть идея с чего начать.
– Вряд ли он склонен сейчас к беседам.
– Как выйдет.
До сих пор нормального общения с магиком не получалось. А узнать хотя бы в общем, куда и зачем едет магик, поисковики хотели.

Через полчаса обоз был готов к выступлению и Чегей дал отмашку.
– Если повезет и погода не помешает, к ночи будем у затона, – сказал он и как-то торопливо добавил: – Великий Огалтэ да поможет нам в пути!
– На бога надейся, а сам не плошай! – выдал очередную пословицу Артем.
Чегей украдкой глянул на магика и без особой уверенности сказал:
– Бог землю не высушит и повозки не подтолкнет. Но лишний раз напомнить о себе не вредно.
– Не волнуйся, он тебя и так не забудет. За всеми следит и считает.
– Что? – немного испуганно спросил торговец.
– Дела. Хорошие и плохие. А потом предъявит счет.
Чегей бросил взгляд на небо, пробормотал под нос и дал шпор коню.
– Надеюсь, Огалтэ не станет тягать меня по пустякам.
– Надейся! Надежда умирает последней! – внес лепту в богословский диспут еще одной пословицей Артем. – Если повезет.

Погода наладилась без магика и молитв обозников. Светило успело подсушить дороги и колеса больше не увязали в месиве. Да и температура явно пошла вверх, во всяком случае, снег с земли сошел.
Обрадованный Чегей наскоро попрощался со старостой и велел трогаться в путь. Отдохнувшие битюги потащили повозки в хорошем темпе без всяких понуканий. А возчики снова разговорились. Благо было о чем почесать языки.
В отличие от них стражники ехали молча. Им было не до веселья. Кто-то явно кружил вокруг обоза, но кто? И зачем? Эхетер велел быть наготове и следить за придорожными деревьями, кустарниками и оврагами – там, где можно устроить засаду.
Менее стесненные в действиях брантеры по сторонам смотрели меньше. Полагались на сканер, он-то не подведет. Но пока на экране ничего интересного не возникало. Одна, две, а то и три точки все время были в пределах двухсот метров от обоза, но ближе упорно не подходили.
Артем удачно завязал разговор с магиком и постепенно, понемногу вынудил его вступить в диалог. Вопросы задавал непрямые, больше говорил сам, с шуткой, с улыбкой, выдавая сказанное за случаи, происшествия, воспоминания.
Магик, немного подобревший после успешного лечения, больше не молчал, как истукан. Видимо, и сам устал ехать надутым индюком. Или просто напряжение сошло.
В какой-то момент Артем перешел на факторум и на легенды, что о нем складывали по всей империи. А Гаюман с усмешкой их опровергал или подтверждал.

– …Чтобы отгонять облака или, наоборот, навести их куда-то, нужны усилия двух-трех магиков, причем рангом не ниже бакалавра! Только не такого новичка, как я. Требуется огромная сила и концентрация. А после этого магики будут отдыхать не один день. Конечно, магистры могут это делать и в одиночку, но все равно мы редко когда такое делаем. Нельзя вмешиваться в природу, это опасно.
– Зато лечите вы хорошо!
– Лечение – одна из основ. Вся наша работа ради людей. Для того мы и существуем.
– А правда, говорят, что магики способны летать? – с легкой усмешкой спросил Артем, показывая, что не очень-то верит в подобные россказни.
Гаюман едва заметно дернул уголками губ.
– Мы видим и знаем многое. Но для этого не обязательно отращивать крылья.
Понятно, факторум стережет свои секреты и кому попало их не выдает. Простой люд, услышь такое, решит, что магики обладают способностью либо летать, либо моментально перемещаться с места на место. На них и рассчитаны подобные ответы, чтобы дать волю фантазии и страхам людей. Но на Артема эти штампы оказывали иное воздействие.
Он слышал о том, что магики способны или предугадывать события, или как-то использовать птиц для контроля над обстановкой. Но последнее явно из разряда легенд. Во всяком случае, метод не очень удобный. А вот ясновидение ближе к правде. Хотя тоже смахивает на сказку.
– Лечение, предугадывание и управление погодой, внушение, прорицание, даже полеты… А что говорит об этом братство Единого Храма Огалтэ?
Гаюман опять скривил губы.
– Братство проповедует культ Огалтэ, но мы ведь тоже говорим о нем. Только оставляем право на свершение… чудес, – это слово он выговорил с явной иронией, – а братство считает, что лишь бог способен на чудо. И он явил его, создав мир Асалентае.
– Факторум еще не запрещали?
Гаюман бросил на Артема удивленный взгляд.
– Как это?
– Ну, если такие противоречия… Могут решить, что вы богохульничаете.
– Отрицаем Огалтэ? – по-своему понял Гаюман. – Нет, мы не отрицаем его. Мы лишь позволяем человеку ощутить себя хозяином мира, ведь он создан для него. А братство считает, что мир принадлежит Огалтэ, и мы лишь его слуги.
– Понятно, ересь.
Гаюман не понял значение слова, тем более произнесенного по-русски, вопросительно посмотрел на Артема.
– Значит, вы не противостоите братству?
– Наши разногласия не мешают нам верно служить империи.
– А почему же братство не несет свет веры в другие земли? Это ведь очень важно: распространить религию как можно дальше. Соседи примут Огалтэ, примут обычаи империи, а потом перестанут быть врагами.
– Это интересная мысль, – задумчиво проговорил Гаюман. – Я не знаю планов братства, но, может быть, они уже делают так. Хотя у нас никто о таком не слышал. Империя слишком велика, а братство не очень многочисленно. Их больше, чем нас, однако не настолько, чтобы отправлять людей за пределы Скратиса.
Магик замолчал, о чем-то думая, потом опять посмотрел на Артема.
– Вы странно мыслите, мэор. Странно для воина. Такие мысли больше подходят мастерам факторума или адептам братства. Даже в императорском дворце о таком мало говорят.
– Новые мысли приходят в разные головы, – ответил Артем, прикидывая, не слишком ли он распустил язык. – И среди воинов не все дураки, и среди простых людей тоже. Разве можно назвать тупым Чегея? Уж у него голова работает очень хорошо.
Магик глянул на скакавшего впереди обоза торговца и кивнул:
– Его ум служит товарам и деньгам.
– Но он платит подати, значит, содержит империю. Так что это ум государственный!
Магик рассмеялся.
– Да, можно и так сказать! – Он оборвал смех, глянул на Артема и задумчиво сказал: – О том, что вера для всех одна и что все мы сыновья Огалтэ, а не слуги, говорит один странник.
– Кто?
– Странник. Бродит по империи, заходит в города и поселки, рассказывает.
– Проповедует?
– Рассказывает, – повторил Гаюман. – Просто говорит. Вот как раз и о людях, и о боге, о том, что все равны перед ним.
– Ходит один?
– Да, – кивнул Гаюман, потом поправился: – Хотя утверждают, что их двое. Они вроде бы братья. Похожи очень.
– И что, всемогущий факторум не знает, один он или нет? – поддел магика Артем.
Тот пожал плечами:
– Мы не всемогущи. А слухи о страннике доходят из разных концов империи. Хотя он и не бывает в колониях. Братство недовольно его речами, но пока не трогает. Хотя он ругает их, мол, богатство не должно затмевать глаза. Говорит о том, что есть нечто внутри нас, и оно сильнее, чем разум.
– О душе?
– Что? – не понял магик.
– Да так.
Гаюман долго смотрел на Артема, потом продолжил:
– Те, кто слушал его речи, говорили о том, что он призывал понимать друг друга и поддерживать. И не мыслить делать плохое…
– Хорошие слова.
– Я тоже так думаю.
– И как относитесь к нему и его речам?
– Никак. Он ни в чем не противоречит нашим принципам, не отрицает магию, не ругает нас. Нам нечего делить.
– Странник… Так сколько же их?
Магик пожал плечами:
– Разве то важно? По империи ходило много странников, кто-то говорил о боге, кто-то о богах, кто-то о счастье и горе. У нас хватает таких вот умников или дураков, что считают себя умными. Правда, дураков быстро обнаруживают. А тех, кто говорит искренне, любят, помогают им. Ведь этого странника тоже кормят и поят.
– Интересно. А почему народ его так любит?
– Говорят, он умеет творить чудеса. Хотя и не магик.
– Какие чудеса?
– Не знаю. Никто из факторума этого не видел.
Артем отметил повышенное внимание магика к его словам. Что-то увлекся беседой и забыл, что это не простой человек, не воин и даже не пристав. С ними можно особо не выбирать выражений, а тут следует быть внимательнее. Гаюман все хорошо понимает и с памятью у него порядок. Надо следить за языком.
– Ваш подопечный, мастер, кажется, приходит в себя, – кивнул Артем в сторону подводы, которая нагнала их.
Битюгами на ней правил раненый возчик. Вожжи держал одной рукой, но лошади шли послушно, так что вторая не требовалась.
Увидев магика, возчик склонил голову. Гаюман ответил кивком и озабоченно проговорил:
– Надо потом посмотреть его рану. Кровь больше не пойдет, лишь бы плоть правильно зарастала. И кость.
– Тяжело вот так отдавать силы на заживление?
– Да, – немного поколебавшись, ответил Гаюман. – Мы черпаем мощь из себя. Потому и адъюнкты не могут лечить что-то серьезное, иначе просто умрут, исчерпав все до дна.
– Чем выше ранг и умение мастера, тем серьезнее болезни и раны он способен лечить?
– Верно.
– А что за мощь?
– Мощь явления… – начал было Гаюман и вдруг оборвал себя, как-то испуганно закрыл рот, покосился на Артема и, явно выдумывая на ходу, договорил: – Ну, это мощь магии, наша сила.
Артем отметил и запинание, и мгновенный испуг мастера. Понимая, что тот вот-вот закроется, замолчит, сказал:
– Вон сколько у вас накручено! То ли наше дело – скачи на коне и лови воров и шустрил! И платят хорошо! Не думали сменить занятие, мастер?
Гаюман засмеялся, явно довольный, что опасная тема осталась в стороне.
Артем тоже оскалил зубы, а сам прикинул, насколько близко он подошел к той грани, за которой начинается тайна факторума. И не слишком ли засветил себя. Впрочем, опасности от этого вроде никакой. Или нет?

К ним подъехал Чегей. Осадив лошадь, он довольно воскликнул:
– Если так и дальше будем идти, до ночи дойдем до затона! Хвала Огалтэ, больше нет непогоды! И дорога легка!
– Молите Огалтэ, чтобы не оставил своей милостью, – ответил Артем. – Сегодня он явно расположен к вам!
Чегей довольно рассмеялся и вскинул глаза к небу.
– Да будет славно твое имя, Великий! И славиться нами всегда!
– Аминь, – шепнул Артем. – Если повезет…

11 Не стая воронов слеталась

Самая короткая дорога от поселения до затона – вдоль русла Оены. Здесь, у леса, Оена была мелким узким ручейком, который можно легко перепрыгнуть. Но дальше на полдень русло расширялось, глубина росла и уже через восемь – десять верст река вполне соответствовала своему статусу главной водной артерии здешних мест.
Правда, неудобные, заросшие травой и мелким кустарником берега не позволяли подойти к ней вплотную, а редкие отмели были узки, там вряд ли бы встали даже два человека.
Потому и шли повозки до затона, где сама природа создала удобный пляж, способный вместить целый отряд лодок.

Обоз шел без остановки до самого затона. Чегей особо не берег лошадей, зная, что тех ждет долгий отдых. Главное – быстрее дойти, выдержать график. Затягивать время пути не входило в его планы, в торговле многое зависит от сроков и точности.
К счастью, дорога здесь была хорошая, ровная, без спусков и подъемов, без рытвин и колдобин. На такой лошади легко тянут повозки, а возчики не надрываются с кнутами и руганью.
Чегей почти всю дорогу бормотал молитвы и благодарности Огалтэ, радуясь хорошей погоде и ясному небу и не обращая внимания на насмешливые взгляды брантеров. Его внезапно проснувшаяся религиозность пока приносила плоды. Губы не онемеют от десятка фраз, а лишними они не будут. И торговец не скупился на похвалы небесам.
Но радовался он зря. Когда обоз дошел затона, ни лодок, ни людей на месте не было.

Сам затон – небольшой участок реки, отгороженный от русла узкой полоской косы. Берег тут песчаный, ровный, дно не илистое. Уже пару десятков лет шагах в ста от затона стоят два строения и несколько навесов – здешний караван-сарай. Удобно для торговцев и для жителей соседних поселений, что приезжают сюда сторговать кое-что по мелочи.
По существующей договоренности к приходу обоза в затон пригоняют лодки из ближайшего поселения. Они вместительные и удобные для прохода по спокойной реке.
Обычно у караван-сарая обоз встречает староста поселения, Чегей с ним рассчитывается на месте авансом. Но в этот раз у затона торговцев ждал лишь один молоденький паренек, племянник старосты.
Он и сказал, что лодки еще в поселении, мол, староста не велел пригонять, потому как была непогода, и все думали, что обоз либо не придет, либо сильно задержится. А долго держать без дела десяток людей староста не мог.

Чегей от изумления даже онемел. Раньше в любую погоду лодки ждали его здесь. Как-то даже успели вмерзнуть в молодой ледок, сковавший мелководье почти на полдня. А тут вдруг такой облом!
– Где староста? – заорал он на паренька. – Где этот старый пень, отоспавший мозги?
Паренек попятился, со страхом глядя на торговца и на стоявшего поблизости Эхетера. Стражник смотрел недобро и постукивал плеткой по ноге. Вторая рука лежала на эфесе меча.
– Он дома… – прошептал паренек, отходя дальше. – Сказал, если что, за ним бежать.
– Ну так беги! Чего рот раскрыл? И скажи, если не увижу лодки, ему не поздоровится!
Мальчишка рванул со всех ног, подстегиваемый грозными словами и свирепым видом торговца.
Чегей громко выругался, припоминая весь матерный лексикон империи и призывая Огалтэ покарать тупоголового старосту.
Эхетер смотрел вслед убравшемуся пацану, потом повернулся к Чегею:
– Мне не нравится это.
– А мне, думаешь, нравится?! – продолжал орать Чегей, потрясая руками. – Я потерял почти день, идя сюда, а теперь теряю второй! Пока этот остолоп пригонит лодки, пока мы перегрузим товары, пока выйдем… Меня ждут в Окуре! Туда свезли товары на обмен! Если я опоздаю, все может уйти другим. Это… это убыток!
Эхетер спокойно слушал отрывистые выкрики торговца, а когда тот немного утих, продолжил:
– Мне не нравится, что лодки не пришли именно сейчас. Слишком подозрительно.
Чегей, к его чести, быстро врубился, с испугом глянул на стражника.
– Думаешь, староста нарочно?.. Не привел лодки, потому что…
– Потому что ему могли приказать. Хотел бы я переговорить с этим старостой и поспрашивать.
Он оглянулся на магика, который подъехал к ним, и немного сбавил тон.
– Всю дорогу от кордона за нами шли. Кто-то крутился возле обоза и биваков, кто-то наследил на дороге. Раньше ведь такого не было?
– Нет, – ответил Чегей. – Нападали несколько раз, но вот так рядом никто не шел. А зачем шустрилам идти за нами? Если хотели напасть, давно бы напали. Им тоже не с руки тянуть, здесь, кроме дворянской дружины, может быть стража с королевской заставы. Правда, они редко проверяют сам кордон, но в крупные поселения заглядывают.
– Вот именно! Банды долго следить не станут. А кто тогда?
Вопрос поставил торговца в тупик. Он задумался, что-то прикидывая и подсчитывая.
Эхетер кивнул магику и отъехал в сторону, спросив перед этим:
– Что сейчас делать?
Чегей посмотрел на повозки, на застывших в готовности работников и махнул рукой:
– Остаемся. Разожгите огонь, надо поужинать. Вряд ли лодки прибудут сегодня.
Он посмотрел на темнеющее небо, на небольшие облака, что изредка скрывали светило, и повторил:
– Ночуем здесь. А утром, если повозок не будет, я сам поеду к старосте.
– Тогда я выставляю стражу, – сказал Эхетер. – И твои пусть посматривают. Не нравится мне эта история.

* * *

Не понравилась история и поисковикам. Отсутствие лодок их особо не волновало, а вот тот факт, что обоз от самой границы шел под чьим-то наблюдением, вызывал массу вопросов.
Правда, на некоторые ответы нашлись быстро. Конечно, сам обоз «нештатный» конвой не интересовал. Чегей верно сказал, если бы это были шустрилы, они бы давно напали или ушли, посчитав риск необоснованным. Дураками эти ребятки не были, лезть на сильную охрану не стали бы.
Понятно, что столь пристальным вниманием обоз обязан магику и его страже. Именно его, а не Чегея, как сам торговец думал. Конечно, Чегей тоже не дурак, еще в империи сообразил, каков расклад, не зря просил брантеров сопровождать его. Интересно, что эта просьба и идея пристава совпали.
Но вот кто шел по следу? И зачем? Шустрилы отпадали сразу. Кто-то из империи? Может быть. Но тогда следует уяснить, что в игре замешаны противоборствующие силы. И каждая из них хочет добиться своего.
Глубоко в политический расклад империи поисковики посвящены не были, все, что они знали – обычный набор слухов, сплетен, пьяных откровений и редких, весьма осторожных намеков.
Если так, то следует признать – ситуация не из приятных. Быть пешкой в чужой игре никому не по нраву. А поисковикам, у которых и своих забот хватает, тем более.
Хотя все сложности такого плана вроде бы позади. До затона обоз довели, слово сдержали, можно и обратно. Но тут вступали в дело их собственные интересы.
Зачем и по чьему приказу магик идет в домининги и как все это может быть связано с вторжением хордингов – на эти вопросы ответа пока не было. А если честно – и не будет.
Гаюман так и не раскололся, Эхетер тоже. Намеки и заходы поисковиков они пропустили, а спрашивать более откровенно нельзя – раскусят. Артем и так перебрал с болтовней, магик уже понял, что перед ним не тупой рубака, а образованный и довольно знающий человек. Тот факт, что он дворянин, ничего не меняет. Далеко не все дворяне империи хорошо образованы и обладают высоким интеллектом.
Слово «интеллект» здесь не знакомо, зато есть слово «смышленый». Так вот для дворян и брантеров поисковики были слишком смышлены.
Нет, доставать расспросами Гаюмана больше нельзя. Однако и с нулевым результатом возвращаться тоже. Пока Чегей сыпал проклятиями и отдавал приказы, а Эхетер говорил с магиком, поисковики провели быстрое совещание.

– По идее, надо сваливать. Договор выполнен, обоз на месте. Дальше сидеть нет смысла, да и подозрительно. Пели, что только до затона доведем, а теперь что? Гаюман первым и заподозрит.
Артем с досадой плюнул, угодив на ногу коню.
– До утра досидим, а потом в путь.
– Мы ведь сроками не связаны, – сказал Виктор.
– Это ты к чему?
– Нас в империи никто не ждет. Ленерольт дал полную свободу действий, всегда скажем, что выполняли его… просьбу. Он же сам не ограничивал нас ни методами, ни временем.
– И?
– Можем идти дальше, – вставил Михаил. – Но не с обозом, а рядом.
Идею Артем уже уловил и как таковую признал интересной. Хотя и рисковой.
– А дальше? Дойдем до Окура или Старых Выселок, посмотрим на торги и?..
Михаил пожал плечами:
– Будем следить за магиком. За теми, с кем он встретится, с кем станет говорить.
Молчавший до этого Макс покачал головой:
– Риск. Темка прав: что нам делать на торгах? Еще засветимся, тогда подозрений точно не избежать. И как следить за магиком, он ведь не дурак, на виду у всех с агентами или шпиками говорить не будет. У него вообще может быть моментальная встреча. Взял донесение и все.
– Ради этого целого бакалавра отправлять в домининги не стали бы.
– Тоже верно.
Обсуждение зашло в тупик. Необходимость проследить за магиком натыкалась на опасность быть замеченными. Да и вояж по лесам и полям, параллельно реке, тоже не радовал. Можно налететь на дружинников барона. Вряд ли тех обрадует такая встреча.
– А может, хрен с ним? – вдруг сказал Виктор.
– То есть? – вскинул бровь Артем.
– Хрен с ним с магиком и его делом! Если для нас это реально рискованно, незачем лезть на рожон. В крайнем случае, встретим на обратном пути… изымем аккуратненько и допросим.
Виктор многозначительно впечатал кулак правой руки в ладонь левой и посмотрел на Артема. Тот не ответил, думая над предложением. Зато откликнулся Макс:
– Все неплохо, но есть один вариант. А если за обозом следят местные? В смысле люди короля?
– Ты хочешь сказать, что здесь кто-то знает о магике? Но как? И почему это должно напрягать местных?
– Не знаю. Но идея не лишена смысла, а? Ведь тогда вполне легко объяснить отсутствие лодок в затоне. Старосте просто приказали. Тот же дворянин, здешний хозяин. Кого дед будет слушать – торговца или барона?
Он был прав, и Артем вынужден был это признать.
– Делаем так, – решился он. – До утра здесь, утром, если лодки придут, демонстративно прощаемся с Чегеем и идем параллельно реке. Если лодок не будет…
– Тоже прощаемся, – сказал Макс.
– Да. И тоже следим. Повезет – прихватим тех, кто идет за нами. Хоть что-то они должны знать. А дальше – по обстановке. Как?
Поисковики молчали. Идея не блеск, но ничего иного предложить нельзя. Слишком неоднозначна ситуация и слишком много посторонних факторов. В такой ситуации, планируя, можно легко впасть в фантазию. А это чревато.
– Хорошо, – верно истолковал молчание парней Артем. – Вопросы?.. Нема. Просьбы, пожелания, мнения?.. Тоже. Тогда отдыхать и… полная боевая готовность! Может, наши неведомые враги ночи и ждут? Кто первый на страже?
Михаил поднял руку.
– И сканер не вырубай.
– А как же, – усмехнулся тот. – На него вся надежда.

Ночка выдалась беспокойной. Бдили стражники, тоже особо не верившие в случайное отсутствие лодок. Долго сидел у костра Чегей, мысленно проклиная старосту, погоду и тех, кто подсунул ему в обоз магика и преторианцев. Наверное, не спал Гаюман, у него хватало своих причин не смыкать глаз. Хитрый колдун, видимо, чуял, что чужие где-то рядом.
А поисковики спали нормально. У них причин ждать внезапного удара не было. Сканер исправно работал, и если бы кто подошел к биваку ближе ста метров, они бы успели приготовиться. Хотя нервишки все равно пошаливали, оттого и сны были тревожными и сумбурными.

Ночью опять подморозило, иней вновь укрыл остатки жухлой травы, посеребрил ветки деревьев и кустарников, узором лег на кожаные и войлочные тенты повозок и шатров. У самого берега образовалась тонкая ломкая корка льда, готовая растаять под первыми же лучами светила.
В лесу стояла полная тишина, изредка нарушаемая тихоньким треском веток и протяжным клекотом зимних птиц, что не спешили лететь в теплые края.
Запаленные с вечера костры дожили до утра, подпитываемые свежими дровами, огонь придавал биваку обжитой вид, привнося некое подобие походного уюта. Дежурившие по очереди обозники баловали себя горячими травяными отварами, заменявшими здесь чай и кофе.

Эхетер на ночь выставил одного из своих людей на стражу. Тот грамотно занял позицию в темноте у повозок и сидел, почти не двигаясь. Рядом с ним в углублении лежала полая деревянная палочка, пропитанная маслянистым составом. Эти палочки здесь использовали вместо часов, для отсчета времени вахты. Подожженная палочка горела один шаг Асалена. Дыма практически не давала и запаха тоже.
Эхетер стерегся леса, а о реке не подумал. Артем еще вечером хотел ему подсказать, чтобы тот был готов к удару с затона, но потом передумал. Незачем лишний раз показывать, что преторианцы новички. А если что – сканер предупредит.
Начальник стражи первым утром и встал. И сразу вслед за ним поднялся Чегей. Вид у торговца был неважный, глаза красные, лицо бледное. Хоть и спал в тепле, но плечи заметно трясло.
Кашевар поднес хозяину кубок с горячим отваром, тот выхлебал его едва ли не в два глотка, обжигая нутро, крякнул и посмотрел на реку.
– Нет никого! – сердито констатировал он. – Староста, проклятый нэрд, обманул.
– Может, спит еще? – подал голос помощник.
Чегей свирепо посмотрел на него, не ответил и пошел к повозкам.
– Всем завтракать! Эхетер, я хочу съездить в поселение. Дай мне трех людей.
– А не рано?
– Самое время. Надо же узнать, почему этот проклятый старик не пригнал лодки. Может, сдох?..

* * *

Артем подошел к Чегею, когда тот стоял возле лошадей и следил, как их седлают.
– Мы дело сделали, – сказал он, когда Чегей повернулся. – Нам пора обратно. Позавтракаем и выедем.
Торговец нахмурился, отъезд брантеров был некстати. Но договор соблюден, перехватчики проводили его до затона, дальше не их дело. И просить остаться нельзя, Чегей договоры чтил.
К тому же до Окура не так далеко, на лодках не более дня пути. А там и до Старых Выселок рукой подать.
– Благодарю за помощь, – сказал Чегей. – Хлопотный путь оказался, раньше такого не было. Вы обратно в Делим?
– Как выйдет.
Торговец кивнул. Спрашивать брантеров о дороге глупо, у них свои планы. Эти парни на кордоне, как у себя дома. Пожалуй, так вольготно себя чувствуют здесь только шустрилы. Да и то не всегда.
Светило уже проглядывало из-за облаков, день обещал быть погожим, без осадков. Это радовало бы Чегея, если бы не странная история с лодками. Он поторапливал кашевара, чтобы тот быстрее готовил завтрак и кормил людей. О брантерах уже забыл, других дел хватало.

Завтракали все наскоро, но брантеры успели покончить с кашей первыми. Оседлали скакунов, махнули руками, прощаясь, и двинули в обратный путь.
Ехали не спеша, но как только затон скрылся из виду, пришпорили лошадей и рванули прочь.
– Три точки в ста метрах от затона на закат, – докладывал Макс. – Еще три на полдень. И почти десяток в километре тоже на полдень.
– Не стая воронов слеталась, – блеснул знанием Пушкина Виктор. – Пожалуй, Чегею готовят горячую встречу.
– Не ему, а магику, – поправил его Макс. – Вокруг бивака полночи гости бродили, но ближе пятидесяти метров не приближались и только с подветренной стороны. Чтобы лошади не учуяли.
– Где сейчас самые ближние? – спросил Артем.
– Трое на закате.
– Меняем план. Надо взять их прямо сейчас. Допросим, а там уже решим, что дальше.
– Думаешь, скоро нападут?
– Не знаю. Но надо спешить. К бою!
Доспехи уже были надеты и оружие под рукой. Поисковики только натянули шлемы и застегнули ремни. Проверили, как выходят из ножен фальшионы и ножи. Все это на ходу, не сбавляя скорости.
Дорога пошла полем, а ближайшая тропинка, что вела в лес, за поворотом. Так что небольшой крюк сделать придется. Лишь бы та троица никуда не ушла. Бегать за ними нет времени. А захват должен пройти быстро и тихо. Это главное условие.

Это только кажется, что отыскать человека в лесу очень сложно. Нет, того, кто залег под кустом и носа не кажет, найти действительно тяжко. Но тех, кто идет, причем в конкретную сторону, обнаружить вполне реально.
Напролом по лесу никто не ходит, кусты и деревья по пути не сносит, овраги и низинки не засыпает, а возвышенности не срывает. Всегда есть какие-то мало-мальски проложенные тропки, удобные маршруты. Тот, кто в лесу бывает часто, эти дорожки знает, и лишний раз в сторону не свернет, по незнакомому месту не пойдет.
Троица, что двигалась в сторону затона, тоже дорогу знала. Обнаружить их, да еще с помощью сканера, дело плевое. А вот подойти незаметно и взять тихо, чтобы никого не спугнуть – чуток сложнее.
Поисковики играть в догонялки не стали. Обогнали по краю леса, вышли на дорогу и устроили засаду. Виктор остался с лошадьми, остальные засели за кустарниками и подождали минут десять.
Местные «грибники» вышли аккурат к засаде. Лукошек у них, правда, не было, как сказано в одном анекдоте, под снегом искать грибы не сезон, но вот иные принадлежности присутствовали. Топоры, ножи, кистени. У одного короткая охотничья рогатина с каменным наконечником. Кстати, и шары кистеней тоже были каменными. Век полного господства железа еще не наступил, если уж в империи часть армии до сих пор носила бронзовые доспехи. А в доминингах железная кольчуга была редкостью небывалой.

Шли «грибники» свободно, легко, оружия в руках не держали. Топали цепочкой, держа интервал в два шага. Все среднего роста, плечистые, ловкие в ходьбе. Возраста тоже среднего по здешним понятиям, то есть около тридцати.
По жестам, коротким фразам и поведению определили, что впереди идет старший. Он-то и нужен живой, ну, может быть, еще один, третий как бы лишний.
Артем показал, что старшего берет сам, Михаил второго, Макс третьего. Поисковики приготовились.

– …И чего ждать? А ну как уйдут? Опять бегать за ними?
– Жевальник прикрой! Сказано ждать – будем ждать! А если ты такой нетерпыш, скажи об этом Шутнику, он те враз нетерпелку отрежет. Понял?
– Да понял я, бегать надоело, а так…
Договорить шедший вторым «грибник» не успел. Едва первый поравнялся со стоящим у самой дороги деревом, оттуда выпрыгнул Артем, с ходу саданул тому калабаху, подхватил разом обмякшее тело и дернул на себя.
Михаил проделал такой же трюк со вторым, только врезал боковой в челюсть. Судя по звуку, слегка перебрал, челюсть явно не выдержала такой ласки.
Макс, хотевший без затей прибить «своего» «грибника», мгновенно сориентировался и тюкнул его рукояткой ножа по затылку.
На захват ушло меньше пяти секунд, никто из противников не успел даже осознать происходящее, не то что оказать сопротивление. Беспамятных «грибников» быстро связали, вскинули на плечи и отволокли к тому месту, где ждал Виктор с лошадьми.
Здесь с них сняли оружие, обыскали, изъяли небольшие кошели со всякой мелочью и небольшим количеством медных монет. Затем рассадили у деревьев и привели в себя довольно грубыми методами.

Первым очнулся старший – рябой мужик с изуродованным шрамами подбородком и короткими седыми волосами. Он взвыл, когда Макс выкрутил ему ухо, и тут же замолчал, увидев перед глазами клинок ножа.
– Имя?
Седой облизал губы, острие коснулось переносицы и легко вошло в кожу на пару миллиметров. Мужик охнул и грязно выругался, за что получил еще один укол, чуть ниже, рядом с глазом.
– Еще? Мне твоих зенок не жалко, выколю оба, а потом че-нить отрежу! – осклабился Макс. – Имя?
Седой счел за благо ответить:
– Стым.
– На кого шустришь?
Стым поколебался, но решив, что потеря глаза слишком большая цена за молчание, ответил:
– На Худа.
– Худ Шутник, – удивился подошедший Артем. – А он что здесь делает?
В этот момент в себя пришли остальные «грибники». Виктор и Михаил сразу дали им понять, как надо себя вести, и те, зашипев от боли, лишнего шума не поднимали. Поняли, что влипли.
Артем обвел взглядом всю троицу и сказал:
– Мы задаем вопросы, вы отвечаете. За молчание и обман смерть. За лишний треп тоже. Кому не ясно, может вякнуть и получить железо в кишки. Чтобы было понятно – мы брантеры. Команда Темалла, слышали?
За недолгий срок работы поисковики успели получить неплохую репутацию не только у пристава, но и в приграничных поселках, и у шустрил. Во всяком случае, последние не горели желанием свести встречу с брантерами.
Пленных проняло, на поисковиков смотрели со страхом. Артем уже выбрал из троицы одного, подходящего для наглядного урока. Кивнул Виктору и повторил вопрос:
– Зачем Худ пришел сюда? Он ведь так далеко за кордон не ходит. Ты!
Артем ткнул в крайнего, сидящего под молоденьким деревцем. Этот невзрачный парень с каким-то дебильным выражением лица и яростным взглядом наверняка отличался особой злобой по отношению к жертвам. Такие любят самоутверждаться за счет слабых и с охотой причиняют им боль.
О шайке Худа ходила недобрая слава, пойманных торговцев или путников они не просто убивали, а часто пытали. Просто так, без нужды.
Стоявший рядом с шустрилой Виктор схватил его за ворот, вытащил в центр, толчком поставил на колени и развернул лицом к Артему.
– Говори! – приказал Артем. – Зачем Худ привел вас сюда?
Тот сморщил от боли физиономию, шевельнул разбитой челюстью и плюнул на сапоги брантера. Артем едва заметно кивнул и Виктор, выхватив фальшион, одним ударом снес шустриле голову. Брызги крови окатили Стыма и его уцелевшего подельника, отрубленная голова отлетела им под ноги.
Второй шустрила побледнел и с испугом посмотрел на широко раскрытые глаза убитого.
– Ты? – перевел на него взгляд Артем. – Для ответов мне нужен один. Так что решай.
Шустрила бросил на Стыма испуганный взгляд и выпалил:
– Мы следили за обозом! Худ приказал.
Артем кивнул, вытащил свой фальшион, положил клинок на плечо и подошел к Стыму.
– Зачем Худу следить за обозом? Хотел ограбить?
Стым намек понял, если он сейчас промолчит, его голова следующая слетит с плеч. Брантеры не шутят такими вещами.
– Ему велели! Сказали, следить, а когда надо – напасть!
– Кто велел?
Стым на миг запнулся, посмотрел на напарника, потом на Артема, опустил голову и глухо произнес:
– Я знаю больше. Я скажу.
Артем кивнул, понял, что хотел шустрила.
– Говори. Кому жить, я решу. Не бойся, Худ об этом уже не узнает.
Второй пленник, смекнув, к чему все идет, дернулся, падая на бок, и заорал:
– Одок приказал! Следить от самого кордона! Незаметно!
– Кто такой Одок?
Стым, поняв, что шанс надо не только заслужить, но и отвоевать, выкрикнул:
– Это дружинник из Догеласте. Из самого Мерога! Он привел отряд, чтобы захватить лесовика!
Артем раскрыл было рот для следующего вопроса, но запнулся.
Мерог – столица королевства Догеласте, это он знал. Но зачем кому-то в столице некий лесовик? Ах да! Лесовиками в доминингах звали знахарей, занимающихся ворожбой, приворотами. Еще называли травниками, так как те часто лечили отварами, настойками, зельями.
Лесовикам приписывали магические способности, что помогали им врачевать людей и скот, однако молва сильно преувеличивала их умение. Хотя лечить они и впрямь могли, но к магии их знания отнести было никак нельзя.

Лесовиком Стым по привычке назвал магика. Значит, королевские воины искали его и даже привлекли к этому делу шустрил! Но зачем?
Артем подошел к Стыму вплотную, кончиком клинка приподнял его голову и четко сказал:
– Говори все, что знаешь. Что за Одок, сколько у него людей, сколько у Худа, где они сейчас? Что хотят делать? Но прежде – откуда в Догеласте узнали о маг… лесовике?
Стым сглотнул, боясь дернуть головой, сипло проговорил:
– Им Ферул сказал.
– Какой Ферул? Стоп! Ферул, брантер?
Стым, не решаясь кивнуть, моргнул.
Артем перехватил удивленные взгляды парней и повторил вопрос:
– Ферул – это брантер?
– Да. Он… мы вместе…
– Говори!

…На шайку Худа Ферул вышел две зимы назад. Прихватил в каком-то маленьком поселке на сбыте награбленного, зарубил двух самых прыгучих и нетерпеливых, остальных вывез в лес и там поставил условие – либо шайка отдает часть награбленного Ферулу, либо… Сдохнуть в лесу будет за благо, в худшем варианте суд пристава и казнь. Долгая, а потому мучительная.
Выбора у Худа и его подельников не было. Слава о Феруле тогда ходила жуткая, схваченных шустрил он пытал и медленно убивал. С другой стороны, теперь можно не опасаться этой команды брантеров. Ферул обещал прикрывать Худа и подсказывать, когда и куда лучше уйти.
Так и пошло. Шутник грабил обозы и мелкие поселения, не брезговал одинокими повозками и путниками. Часть добычи отдавал брантерам.
Ферул свою долю отрабатывал, давал наводку на хорошие обозы, подсказывал, где лучше устроить засаду, когда можно напасть, чтобы и людей не потерять, и добро взять. Уводил погони в сторону, сбивал со следа.
Сам никогда в нападениях не участвовал и своим запрещал. А вдруг кто-то выживет при налете и скажет, чем на самом деле занимается бравый брантер?!
Худ слышал, что у Ферула уже была шайка в помощниках. Но ее сам брантер и перебил. Срок вышел, дальше было просто опасно прикрывать их.
Шутник понимал, что и его участь решена, через круг-другой брантер их прихлопнет. А потом найдет новых дураков, что будут таскать ему добычу.
Кто знает, как давно Ферул промышлял подобными делишками и сколько бы еще мог, но в этот раз у него вышла небольшая промашка.
Через полгода после сделки с брантером на Худа вышли люди короля Догеласте. Худ сам уроженец королевства, так что кто к нему заявился, понял сразу. Тайная служба Седуагана!
Эти пугать шустрил не стали, сразу перешли к делу. От Худа и его людей требовалось добывать разные сведения в империи. А при случае кого-то зарезать, кого-то выкрасть.

Не шутил Худ с брантерами, не стал шутить и с людьми короля. Пришлось лавировать, делая свое дело, и приносить одним сведения, другому добычу.
В какой-то момент Худ сдал тайной службе не в меру жадного брантера в надежде, что те с ним разберутся. Но вышло иначе. Связь с Ферулом стала для службы короля находкой. Шустриле приказали вызвать брантера на разговор.
О чем беседовали имперский брантер и человек тайной службы короля Догеласте, Худ не знал, но догадывался. Припомнив все грешки, Ферула взяли за жабры. И тот под страхом разоблачения начал тоже работать на короля.
От этого Худу было ни горячо, ни холодно. Часть добычи он по-прежнему отдавал брантеру, но теперь еще и выполнял его поручения по линии тайной работы.

Вот и в этот раз Ферул, узнав, что с обозом торговца Чегея в домининги идет магик, приказал передать эти сведения в королевство. Оттуда пришел ответ: магика взять, остальных убить! Вместе с ответом пришел и отряд королевских воинов. Немалая сила по меркам приграничья. Теперь Чегею несдобровать!
О том, что с обозом идет команда брантеров мэора Темалла, Ферул тоже предупредил. Но это никак на планы тайной службы не повлияло. Однако когда Темалл увел своих людей из затона, Стыму с помощниками велено было проследить, куда они ушли, и доложить Худу.
Стым дело сделал, своими глазами видел всадников на дороге, едущих в сторону кордона. И поспешил к вожаку. На свою голову…

Артем недолго переваривал услышанное. Никаких неясностей, все просто и понятно. Теперь понятно, почему гроза шустрил Ферул так долго гонялся за шайкой Худа, понятно, с чего такое пристальное внимание к обозу. Неясно только, на хрена королю магик? Или они знают, зачем тот едет в домининги? Ответы на эти вопросы знали лишь Ферул и командир отряда королевских воинов. А со Стымом все ясно.
Шустрила, словно почуяв, что думают о нем, искательно посмотрел на брантера, не смея вымолвить слово. Артем перехватил взгляд и немного поколебался, решая как быть.
Сам Стым и его подельник не опасны и не нужны. Информацию они выложили честно, и без детектора лжи видно. Можно вроде отпускать.
Но Стым – шустрила из шайки Худа. Убийца и разбойник, на которых и охотятся брантеры. Так что участь шустрил предрешена, как этих, так и всех из шайки Худа. Иного выхода нет и быть не может.
Артем вздохнул, сунул фальшион в ножны.
– Ладно. С вами все ясно.
Он посмотрел на Виктора и Макса.
– Нам пора.
Поисковики верно поняли взгляд командира и через секунду шустрилы были мертвы. Смерть пришла быстрая, без боли и страданий. Редко кто из их жертв получал такую.

– И что делать? – спросил Михаил. – Я так понял, у противника три десятка человек. Атаковать рискованно.
– Если они хотели напасть, то уже напали. Или вот-вот начнут. А магик нужен нам самим. Да и командир отряда с Ферул ом не помешают. Так что у нас только один вариант. – Артем мгновение помедлил и решительно закончил: – Возвращаемся! Только не к затону. Попробуем зайти противнику в тыл. А там видно будет. Макс, вруби сканер и держи его включенным. Аккумулятора надолго хватит?
– Часов на пять.
– Нормально. Теперь лишь бы не опоздать!

12 Ничего личного, только бизнес

К какому именно моменту важно было не опоздать, Артем и сам не знал. Но если он хотел успеть до начала нападения, то не вышло. Когда до поворота дороги на затон оставалось метров сто пятьдесят, поисковики услышали крики, ржание лошадей и скрежет железа.
Кони выметнулись из-за поворота на галопе и скакавший первым Виктор увидел на берегу свалку.
Спрятавшись за цепочкой повозок, обозники отражали наскоки десятка вооруженных людей. Еще столько же наседали на стражников, но чуть в стороне, ближе к лесу Вокруг лежали убитые и раненые.
Судя по всему, нападение было совершено внезапно, когда обоз готовился выступать. Часть повозок стояла на месте, остальные испуганные лошади оттащили к лесу и к воде. Обозники успели схватить оружие и встретить врага, но поднаторевшие в налетах и засадах шустрилы, опытные дружинники и профессиональные перехватчики превосходили их в умении биться. Как минимум половина обозников уже выбыла из строя, остальные едва сдерживали натиск врага.
Иначе сложилось там, где вели бой стражники-преторианцы. Здесь уже умение было на стороне императорских воинов, хотя и они понесли потери. Двое лежали на земле, остальные, образовав строй углом, сдерживали наскоки противника и сами атаковали его.
Была наглядно видна разница в уровне подготовки обеих сторон. Особенно на фоне необученных обозников.

Рукопашный бой в эту эпоху представлял собой схватку вооруженных холодным оружием людей. Иного толкования этому понятию не существовало.
Сам бой был прост, лишен всяких наносных и неэффективных действий, ибо они вели к гибели, а значит, как бы красиво ни смотрелись, их отбрасывали.
Техника боя диктовалась условиями и обстановкой. Что топором, что мечом наносили рубящие удары, в основном сверху по прямой и косой траектории. Как вариант – горизонтальные наотмашь. Никаких хитрых финтов с подкруткой, никаких прямых или снизу. Меч, а тем более топор – не шпага и не рапира. Тяжесть оружия определяла технику владения им. Здесь работала не кисть руки, как в фехтовании, а локоть и плечо, как и положено в рубке. Коротким копьем в рукопашной били сверху, реже снизу.
Соответственно и защита была такой же – отбивы, встречные косые удары, изредка уклоны. Обязательный атрибут – щит. Им проще работать, легче принимать удары.

* * *

Обучение владению оружием в доминингах, да и во многих других местах было построено просто: от отца к сыну, от старшего воина младшему Никакой единой системы, никаких методик, никаких правил обучения. Молодые смотрели на старших, повторяли за ними, запоминали, а потом проверяли это на деле. Где-то знали одни приемы, где-то другие. Кто лучше владел копьем, кто топором, кто мечом или кистенем.

Несколько иная ситуация была в империи. Здесь впервые создали настоящую школу рукопашного боя. Взяли все известные приемы, сравнили их, отобрали лучшие и выстроили систему обучения. Таким образом, армия получила методику подготовки воинов.
Арсенал приемов был невелик, но он включал все основные действия защиты и нападения с различными видами оружия. А основной упор был сделан на тактику. Легионеров учили вести бой в составе квадрил, манипул, когорт и легиона. Перестроения, наращивания флангов, движение вперед и назад, бросок в составе подразделения.
Так легионеры учились дисциплине, точности, четкости, учились побеждать врага, даже превосходящего числом. Эта наука прошла проверку временем и сражениями.
Несколько иную подготовку получали преторианцы. Хотя они тоже изучали тактику общего боя, но также умели вести схватку в составе малого отряда, в одиночку, в разных условиях.
Учили преторианцев лучшие в империи инструктора. Так что уровень их подготовки превосходил уровень обычных легионеров и тем более дружинников доминингов.

Это сейчас наглядно и демонстрировали стражники, успешно отбивая наскоки противника. Правда, преимущество в классе частично нивелировалось разницей в вооружении.
Дружинники и шустрилы вооружены топорами, копьями и кистенями. А преторианцы мечами. В качестве защитного вооружения у них были легкие кавалерийские щиты, выдерживающие удары меча, но неспособные защитить от топора. Потому преторианцы вынуждены были лавировать, отступать, дабы не угодить под всесокрушающие удары.
В свою очередь, их враги имели тяжелые деревянные щиты, обитые по краю бронзой или медью. Такими можно принимать скользящие удары топором, но зато ими сложнее успевать за быстрыми выпадами легким мечом.

Схватка преторианцев с дружинниками грозила затянуться, между тем как обозники держали оборону из последних сил. Но поисковиков больше заинтересовало отсутствие Чегея и Гаюмана. Либо убиты и лежат на земле, либо… Да ладно, торговец, но магик!
– А Ферула я тоже не вижу! – крикнул Виктор. – Сбежал?
– Вступаем или как? – поинтересовался Макс, трогая то рукоятку фальшиона, то саадак с луком.
Артем еще пару секунд смотрел на бойню, потом скомандовал:
– Луки к бою! Идем в обход! Сперва тех, кто у повозок! И главное – найти магика! И Чегея!
– И Ферула, – буркнул Михаил, вытягивая лук. – А лучше всех сразу, чтобы долго не искать.
– Пошли!
Артем передвинул колчан на бок и пустил коня рысью.

Появление брантеров сперва осталось незамеченным. Увлеченные боем обе стороны особо по сторонам не смотрели, не до того было. А потом стало поздно реагировать.
Сократив дистанцию до полусотни метров, поисковики дали залп из четырех луков, а через пять секунд еще один. С такой дистанции закаленные стрелы прошибали любые здешние доспехи навылет. Сразу шестеро налетчиков рухнули на землю, а один аж отлетел к повозке, такой силы был удар.
Еще одному повезло, он повернулся и стрела лишь скользнула по доспеху. Впрочем, везение было недолгим, кто-то из обозников вогнал ему топор прямо в лицо.
Опустошение в рядах противника позволило обозникам перейти в наступление и теперь они давили на уцелевших дружинников и шустрил. А поисковики погнали коней дальше, туда, где вели бой стражники.
Два залпа снесли пятерых нападавших, трое получили ранения, но из строя выбыли, сражаться со стрелой в плече или ноге сложно. И здесь наступил перелом, численный перевес перешел к стражникам.
Один из них опустил щит и повернул залитое кровью лицо к поисковикам. Артем с трудом узнал Эхетера.
– Где Гаюман?
– Они увезли его, – прохрипел стражник и вдруг начал оседать на землю, – в лес. Если сможете… найдите…
Кто-то из преторианцев подхватил ослабевшего командира и помог сесть. Остальные продолжали бой, тесня врага к дороге.
Артем окинул берег взглядом. Внезапное и весьма результативное появление брантеров разом изменило ход сражения. Четыре залпа выбили больше половины нападавших и теперь обозники и стражники смогут сами докончить дело. А Гаюмана надо найти. Обязательно!
– К лесу, – крикнул Артем своим, заворачивая коня. – Макс, сканер. Они не могли далеко уйти.
– Я не вижу Ферула, – подал голос Виктор. – Вроде среди убитых нет. А вон те трое из его команды.
– Потом с ним, сейчас магик. Макс?
– Они в лесу, триста пятьдесят метров по прямой.
– Ходу! Как бы его не пришили!
– Там всего четверо вместе с Гаюманом.

Следы копыт были хорошо видны на слегка раскисшей дороге, поисковики и без сканера не потеряли бы убежавших. Непонятно только, почему те не ушли дальше. И почему бросили своих? Спешили отвезти магика начальству? Ладно, гадать нечего, сейчас нагонят и спросят. За все сразу.
– Они не двигаются, – крикнул Макс. – Наверное, ждут конца боя.
Артем не ответил, гнал коня по дороге, потом свернул на лесную тропинку и чуть сбавил ход.
– Готовьтесь, – сказал он. – Но надо брать всех живыми. Есть о чем поговорить.
Тропинка еще больше сузилась, голые ветки деревьев царапали бока коня и плечи всадников. Потом тропинка вильнула и вывела к небольшой полянке. Там у кустарника стояли четыре коня, а неподалеку на земле сидели трое. Двое склонились над чем-то, а третий шарил в мешке.
При виде нежданных гостей все трое мгновенно повернулись к ним.
– Ферул, – мгновенно узнал брантера Макс. – Вот он, сука!
– Витя, тот, что с мешком, лишний, – шепнул Артем. – Командир дружинников рядом с Ферул ом.
Опознать старшего было не трудно, того выдавал лучший доспех и настоящие сапоги.
Виктор все понял верно, свистнула тетива и дружинник, выронив мешок, отлетел в кусты. Стрела угодила точно в грудь.
Ферул и командир дружинников вскочили, доставая оружие. Брантер заметно побледнел. Он знал, какая слава ходила о команде Темалла, и понимал, что его шансы близки к нулю.
Тетива свистнула еще раз и старший дружинник осел, хватая левой рукой древко стрелы, что торчала из правого плеча. Поисковикам было не до схваток, так что никаких «честно померяться силушкой».
Ферул все понял верно, отбросил меч и криво усмехнулся.
– Я думал, вы уже у кордона, – выдавил он, переводя злой взгляд с Артема на Виктора.
Тот натянул тетиву и держал брантера на прицеле.
– Ты еще и думать умеешь, урод? Макс, займись дружинником. Надо узнать все, что можно.
Макс и Михаил соскочили с коней и побежали, один к старшему дружиннику, другой к лежащему на плаще магику.
Артем тоже слез с коня, приблизился к Ферулу.
– Сам все расскажешь или тебя допросить как следует?
Ферул покачал головой, шагнул в сторону, ловко закрывшись Артемом от Виктора, и вдруг прыгнул вперед, выхватывая в полете нож.
Фалыпион покинул ножны в мгновение ока, с тонким свистом разрезал воздух и плашмя ударил по руке с ножом. Второй удар, тоже плашмя, пришелся по голове брантера.
Ферул упал на колени, схватился за отбитую руку и проводил взглядом улетевший нож.
– Попробуешь еще?
– Что тебе надо? – прошипел брантер. – Я вам дорогу не переходил, дел не имел.
– Конечно. Дела ты имел с тайной службой короля Догеласте. Вместе с твоим дружком Худом. Предал ты империю, Ферул, а это уже не обозников под шустрил подставлять. Это измена!
Брантер отшатнулся, широко раскрыл глаза, вдруг осознав, что проклятому Темаллу известно все и что теперь пощады ему не будет и он почти труп.
Кровь ударила в голову, затуманила мозг, и Ферул, не соображая ничего, опять прыгнул на Артема, желая добраться до его горла и задушить.
Короткий, быстрый, как выпад кобры, удар ногой остановил прыжок, а правая рука выстрелила точно в подбородок. Бил Артем вполсилы, дабы не доводить до глубокого нокаута.
И все же Ферул упал как подкошенный, лицом вниз, и замер, раскинув руки. Можно было открывать счет. Эдак до ста…

* * *

Артем подошел к магику. Тот был в сознании, лежал на плаще, сморщив лицо и обхватив руками живот. Одного взгляда хватило, чтобы понять – Гаюман держится только за счет своих талантов. Ранили его во время боя или уже здесь пытали, выведывая тайны, но перебрали с силой воздействия.
Гаюман глянул на Артема, на губах мелькнула слабая улыбка.
– Я не смог остановить…
Что именно он не смог остановить, магик не договорил. Приступ боли согнул его, лицо побелело, на лбу выступила испарина.
– Миша, как хочешь, но он должен хотя бы полчасика протянуть и все рассказать.
Михаил уже доставал аптечку. В ней хватало препаратов, чтобы удержать человека на краю смерти довольно долго. Ну и других препаратов хватало, в том числе и для развязывания языка.
Магик справился с болью, что-то зашептал, осторожно сжимая и разжимая ладони. Кровь из распоротого живота течь почти перестала, зато полезли кишки.
Михаил сел рядом, вытащил шприц-пистолет и вставил в приемник две ампулы. Гаюман с изумлением смотрел на них, потом перевел взгляд на Михаила.
– Спокойно, тебе станет легче, – проговорил тот. – Не сжимай живот так сильно, выдавишь все внутренности.
– Это… это…
– Это тебе поможет. Лежи спокойно, боль пройдет.
Первый укол Михаил сделал прямо в живот, второй в вену руки. Потом быстро натянул резиновые перчатки, достал щипцы, перевязочный пакет и специальный пластырь. Гаюман, которому явно полегчало, продолжал следить за поисковиком удивленным взглядом.

* * *

За спиной Артема раздался слабый стон. Ферул, пришедший в себя после нокаута, осторожно вертел головой и пробовал сесть.
Артем подошел к нему, пинком опрокинул на спину, навис сверху, приставил к шее фальшион и чуть надавил.
– Ради чего было помогать шустрилам? Не хватало платы?
Брантер судорожно хватал воздух, стараясь дышать как можно незаметнее, чтобы не разодрать горло острием клинка. Попробовал улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.
– Плата… ее всегда мало, если хочешь многого.
– Верно. Но когда желания сильно не совпадают с возможностями, лучше укротить желания.
– Да? А я хотел увеличить возможности.
– Сколько шаек ты так держал?
– Какая разница? Сейчас-то осталась только одна – Худа.
– Уже ни одной.
Ферул чуть дернул головой.
– Да. Кто же знал, что ты такой умный и… честный. Подумай… если бы мы перебили все шайки…
– Ну?
– Что тогда нам делать? Кого ловить? За что получать плату? На что жрать?
– Так ты о нас заботился? Какой добрый! А людей под ножи шустрил посылал? Обозы на разграбление отдавал?
– Не строй из себя… прям брат привратник. Скажи еще о том, что Огалтэ за все спросит.
– Спросят люди. Пристав, префект…
Ферул осмелился тронуть клинок пальцем, чтобы отвести его в сторону, но Артем нажал сильнее, острие пропороло кожу, потекла кровь.
– У меня много золота, – выдавил брантер, – половина твоя. Отпусти меня. Я исчезну из этих мест.
– Подашься к хозяевам? К королю Седуагану? Но кому нужны предатели? Король не дурак, понимает – кто предал раз, предаст и второй. Ты не знал, Ферул, что ценятся верные люди? А такое дерьмо, как ты, только и годно для подлостей и убийств.
Брантер опять дернулся, острие провело кровавую полосу на шее.
– Кстати, зачем королю магик? Куда вы его везли?
– Зачем тебе?
– Отвечай.
Клинок вошел еще немного, и Ферул, встретив взгляд Артема, поспешил заговорить:
– Я не знаю. Одок сказал, надо отвезти в столицу. Мне заплатили…
– Ну да, кто же слуге говорит о деле.
Ферул закрыл глаза, сдерживая злость. Сейчас он во власти Темалла, надо терпеть.
– Кто пытал магика?
– Никто. Его ранили в бою. Случайно. Кто-то из шустрил. Мы думали довезти его, но магик стал умирать.
– И вы решили допросить его здесь. Все ясно.
Артем произнес это таким тоном, что Ферул мгновенно открыл глаза и побелевшими губами зашептал:
– Не убивай! Я отдам все! Золото, много золота! Ты столько и не видел!
– Я видел столько, что ты даже представить не можешь.
– Не убивай. – Голос брантера сорвался на скулеж. – Я буду твоим слугой! Что хочешь сделаю. Только скажи.
– Ферул, – позвал Артем.
– Да?
– Оближи собаке хвост!

Это было страшное оскорбление! Что-то вроде предложения заняться любовью с ослом или бараном, то есть утверждение будто этот человек – извращенец.
Тот, кто слышал такое в свой адрес, нападал сразу, без слов. И старался убить обидчика. Причем потом его могли и оправдать в суде.

Ферул вздрогнул, поднял руку, желая схватить клинок, но Артем нажал сильнее и фальшион мгновенно пробил шею и перерезал позвонки. Брантер замер, остекленевший взгляд, полный ненависти, уставился на поисковика.
– Артем! – раздался за спиной голос Михаила. – Готово. Можно… гм… работать.
Артем вытер клинок, убрал его в ножны и подошел к лежащему магику.
Михаил хорошо поработал. Остановил кровотечение, заправил кишки обратно, обработал рану и закрыл пластырем. Вкатил еще обезболивающего, а потом и парорект для стимуляции речи. Это был новый препарат, только недавно прошедший испытания в специальной лаборатории госбезопасности.
Гаюман выглядел неплохо. Ушла бледность со щек, дыхание выровнялось, напряжение спало. На лице играла слабая улыбка – побочный эффект действия пароректа.
Артем присел рядом, осторожно спросил:
– Гаюман, ты как?
– Что это? Снадобье?
– Да. Чтобы снять боль.
– Я не чувствую боли. Странно, я думал, что только мы можем защищать тело от боли.
Речь магика была замедлена из-за стимуляторов, жесты вялые. Он и соображал с некоторым трудом, парорект блокирует мозговую активность, но в то же время не мешает работе памяти.
Также были блокированы эмоции, хотя магик полностью не утратил их, видимо, его способности частично нейтрализовывали действие препарата.
– Что хотели от тебя эти люди? Скажи, пожалуйста, Гаюман.
Артем говорил медленно, тягуче, ласковым голосом, как и положено при допросе под пароректом. И взглядом держал взгляд Гаюмана.
Тот не спешил с ответом.
– Что им надо было, почему они тебя пытали?
– Они хотели имя друга.
– Друг в королевстве?
– Они хотели его имя, – несколько невнятно ответил магик.
– Он из империи?
– Да.
Видимо, речь шла о шпионе, сидящем в Догеласте. О нем каким-то образом пронюхала тайная служба короля. А вот как они узнали о том, что его будут искать? Или простая догадка?
– Это и наш друг. Его зовут… как его зовут?
– Тон Провок. Цензор Провок. Его послали… отправили.
– В Догеласте?
– Да.
– Зачем его послали?
Кажется, Гаюман не хотел отвечать. Он морщил лоб, напрягал мускулы лица, но противостоять препарату не мог.
– Они считают, что Седуаган в сговоре с хордингами. Чтобы забрать все домининги себе.
Артем покосился на Михаила. Тот внимательно следил за магиком, держа наготове шприц.
– Они просили факторум… я должен был найти.
– А разве Провок пропал? Где он?
– Не знаю… Не могу его нащупать… Не вижу… Он мертв… наверное.

В империи считают, что Седуаган сговорился с хордингами – чудеса! Насколько надо не владеть обстановкой, чтобы думать, будто король потерпит полное разорение соседей только ради захвата власти над пустырем?! Или в империи судят по себе?
Во всяком случае, теперь понятно, что делал магик в доминингах. Его просто использовали как ищейку с особым даром. Значит, шпионская сеть империи в королевстве разгромлена. Или просто пропала. Ну да, ведь Охочи вернулся домой. Но разве он был единственным резидентом?
Слишком много новых вопросов вызывали признания магика, но на большинство из них поисковики не могли найти ответы. Да и не нужны они. Лезть в дебри тайного противостояния двух разведок глупо. Не те возможности, не те задачи. Ясно одно – империя не знает обстановку в доминингах в целом, а значит, не может планировать каких-либо действий.
Видимо, службы королей Вентуала и Седуагана здорово почистили свои владения от шпионов Скратиса.

Артем взглянул на Михаила:
– Сколько он продержится?
– Мало. Раны слишком серьезные, внутренности повреждены. Если бы его сейчас на операционный стол, могли бы вытащить. А так… полчаса от силы. Но говорить он сможет. Если что – я сделаю еще инъекцию.
– Хорошо. – Артем наклонился к Гаюману: – Как вы получаете свою силу? Откуда у вас магия? Откуда способности?
На этот раз Гаюман молчал дольше. От желания говорить его трясло и корежило, но что-то удерживало от ответа. Михаил приготовил шприц, но Артем покачал головой.
– Гаюман. Я твой друг! Я спас тебя от врагов! Я помог тебе! Скажи, откуда у вас магия? Откуда способности? Скажи мне! Ведь это можно говорить.
Магик наконец раскрыл рот, долго сипел, потом вдруг заговорил таким странным голосом, что у поисковиков по рукам побежали мурашки:
– Мощь! Мощь аккумулированная! Место активного гиперморфоза! Запретно для всех! Опасно для всех! Только особые, посвященные, на ком знак Вершителя! Только они выдержат…
– Где это место, Гаюман! Ты был там?
Магика начало мелко колотить. Дрожь охватила все тело, конечности вдруг стали леденеть.
– Долина Змей! Сильная мощь… Запретно, опасно! Излучения!..
Михаил сменил ампулу в шприце и хотел было сделать укол, но Гаюман вдруг замер, вытянулся, вперил в Артема пронзительный взгляд и четко проговорил:
– Вершитель! Да будет воля твоя! Я иду! Прими!
Потом схватил Артема за руку ледяными пальцами и добавил:
– Вас нет в моем мире! Я не вижу вас, но знаю, что вы здесь! Берегитесь мощи, она испепеляет! Нельзя без разрешения! Вершитель!..
Он умер сразу, рывком, словно прыгнул в небытие, продолжая сжимать руку Артема. Тот секунду помедлил, освободил запястье из холодных оков и закрыл магику глаза.
– Я все записал, – вдруг донесся голос Виктора. – Только ничего не понял.
– Я тоже.
Артем встал, отряхнул руки. Проследил, как Михаил осматривает труп, снимает пластырь и проверяет рану. Вдруг вспомнил слова Гаюмана о некой мощи и излучении.
– Миша, просвети его на всякий случай. Вдруг то, о чем он говорил, – радиация.
Тот кивнул:
– Только этого нам не хватало!
– Знаете, что странно? Он довольно легко выложил данные о Провоке. Но как только мы начали спрашивать о факторуме, его стало корежить.
– Думаешь, блокировка? На уровне подсознания?
– Может быть. Он сказал очень мало и сразу отрубился. Видимо, в факторуме предусмотрели вариант пленения их адепта и приняли меры для сохранения тайны.
Подошел Макс. Бросил взгляд на тело магика, покачал головой.
– Что с дружинником? – спросил его Артем.
– Да ничего. В королевстве знают о шпионах империи, вычислили одного и захватили. Ждали, когда его начнут искать. Ферул сообщил о магике, Одок получил приказ с помощью шустрил и брантеров захватить его и доставить в столицу. Магика ранили, Одок понял, что до места не довезет, и захотел допросить здесь. А тут и мы пожаловали.
– Все ясно. Обычная шпионская возня.
– Но есть кое-что интересное, – усмехнулся Макс. – Король и его люди думают, будто это империя наняла хордингов для вторжения. Мол, варвары полудня должны ослабить домининги и тогда они станут не опасны для Скратиса.
– Весело, – фыркнул Виктор. – А в империи уверены, что это королевства сговорились с хордингами.
– Пожалуй, это нам на руку, – проговорил Артем. – Пока империя не наигралась в тайные операции, она не станет принимать хордингов всерьез. А когда поймет что к чему, будет поздно.
– Опа! – вдруг воскликнул Михаил. – Вот это уже интересно!
– Что там?
– Тело этого чародея фонит!
Поисковики подозрительно посмотрели на труп. Михаил увидел выражение их лиц и фыркнул:
– Не бойтесь, радиоактивный фон слабый. Немного выше нормы. Но это не все.
– А что еще?
– Помните излучение, которое зафиксировал зонд при облете материка? Вот и здесь то же самое.
– То есть тело магика излучает так же?
– Да. Конечно, излучение очень слабое, но следы явно видны.
Макс нахмурился, недовольно мотнул головой.
– Не нравится мне это! Еще одной загадкой больше. То излучение вырубило всю аппаратуру на зонде. Его природа явно искусственная. А откуда у здешних чародеев такая техника? Они на железо еще смотрят как на чудо!
Артем взял у Михаила анализатор, посмотрел данные замера.
– Надо потом проверить преторианцев. Хотя они-то вряд ли замешаны здесь. Так, все сведения, все что узнали, передадим на базу. Пусть Навруцкий и Бердин ломают головы. У нас других забот хватает.
– Что делаем?
– Возвращаемся к затону! Думаю, там все закончено.
– А трупы?
– Гаюмана и Ферула берем с собой. Легенда такая: мы настигли их здесь, они приняли бой и погибли. А магика успели запытать до смерти.
– Поверят? – с сомнением спросил Макс. – Я об Эхетере. Он не так прост.
– Ему нечего нам предъявить. Мы помогли им отбить нападение, настигли похитителей, убили предателя и вернули магика. Что мертвого – не наша вина. Тут больше прокол Эхетера, ему ведь поручено охранять Гаюмана, а он прозевал. Грузите тела и выходим.

На берегу и впрямь уже было тихо. Стража вместе с уцелевшими обозниками добила врага и теперь собирала обоз воедино. Возчики отыскали убежавших лошадей, подлатали повозки.
Раненых перевязали как могли. Не все из них выживут, но большего сделать нельзя.
Поисковиков встретили с радостью, но принесенные ими известия опечалили. Больше всех досадовал Эхетер. Магик погиб и задание не выполнено. Теперь держать ответ перед начальством.

В бою пал Чегей. Его помощник Атех получил легкое ранение и теперь пребывал в растерянности. Что делать дальше? Он не владелец товаров, вести торги сам не может.
Его сомнения развеял Артем:
– Какие торги? Ты видишь, как вас встретили в королевстве?! Поворачивай повозки назад. Надо как можно быстрее дойти до кордона. Не то придет другой отряд. Лучше давать объяснения родичам Чегея, чем сгинуть здесь.
Эхетер поддержал брантера и обещал рассказать, как все было. Расстроенный Атех велел выступать. Хорошо хоть товары сохранены, а значит, убытка нет. Об упущенной выгоде можно не вспоминать, главное, что сами целы.
Артем перед выездом отозвал Эхетера в сторону.
– Худ и Ферул были заодно с дружинниками. Я доложу об этом приставу. Ты поедешь с нами к нему?
Эхетер покачал головой:
– Мне надо доставить тело Гаюмана в Делим и дать знать в факторум. А потом ехать… обратно.
Он не стал уточнять, куда именно надо спешить, а Артем тактично промолчал. И так все ясно.
– В Делиме же нет других магиков!
– Они узнают о гибели Гаюмана, – пояснил Эхетер. – Они умеют.
– Узнавать о смерти своего? Чудеса! Может, это просто… выдумки?
– Нет, – твердо ответил преторианец. – Это правда! Они все узнают!

13 Мнения и сомнения

– Все, его больше нет.
– Он погиб?
– Он ушел. Как именно, не знаю.
– Разве нельзя уточнить? Ну, там посмотреть его глазами, проникнуть в голову…
– Советник, вы путаете нас с бродячими шарлатанами. Это они кричат, что способны заглянуть в нутро человека и рассказать о нем все. Мы же способны только узнать, жив ли наш адепт или нет. И никакие фокусы тут не помогут.
Аюр Лиомп, магистр факторума, один из претендентов на высшую ступень иерархии, в показном смирении опустил голову и сложил руки на груди. Древний традиционный символ магиков – я ответствую, значит, знаю.
Яфей Согнер, первый советник императора, сердито посмотрел на Лиомпа и на Верховного магика Нуммера. За все это время тот не произнес и двух фраз. Но его молчание лучше слов показывало отношение к происходящему.
Нуммер был не в восторге от встречи и от того, что происходило на ней.
Согнер старался не обращать внимания на сердитого Нуммера и говорил с Лиомпом и главой цензорской службы Нематом Хофром:
– Бакалавр Гаюман погиб. Как и почему – неизвестно. Но где – мы знаем. Догадываемся… к сожалению, что он не успел сделать то, о чем мы его просили. Это плохо, очень плохо.
– Я с самого начала был против участия адепта факторума в этих сомнительных делах цензорской службы! – хмуро проговорил Лиомп. – Гаюман только недавно стал бакалавром и еще не получил достаточной мощи.
– Но вы сами отказались отправлять более умелого и опытного магика, мастер. К тому же Гаюман выходец из тех мест, он родился в Кум-куаро и был ближе других к кордону. Я сожалею о произошедшем, но скажу, что в подобных операциях погибает каждый десятый цензор.
– Факторум не подчинен Совету! – повысил голос Лиомп. – Его адепты не выведы и не доносчики!
Магистр в запале несколько перебрал с обвинениями, Согнер не привык слышать такое от кого-либо кроме императора. Но советник не подал виду. Вместо этого он повернулся к Нуммеру и спросил:
– Верховный, а вы не думали, что будет с факторумом, с вами лично, если империя вдруг… рухнет? Исчезнет власть императора, распадется армия, вся система государственного строя. Что будет с вами, если варвары хлынут на святую землю Скратиса? И нэрдаши начнут громить города? Сможет ли факторум существовать в хаосе?
Верховный магик перевел тяжелый взгляд на советника, немного помедлил, потом произнес:
– Что вы имеете в виду, мэор Согнер?
– Это я к тому, что нет ничего зазорного в том, чтобы служить империи. Не мне, не цензорам, не Совету и даже не императору! Империи! Скратису! Мы, власть, делаем все возможное, чтобы сохранить империю и преумножить ее силу, влияние. Армия охраняет рубежи, цензоры и приставы стерегут порядок, Совет… оба Совета следят за исполнением законов, собирают налоги. Много людей трудится на благо империи. И в этом нет ничего плохого. Почему факторум должен стоять в стороне, если он был создан в Скратисе, существует в Скратисе и получает немалую поддержку?
– Факторум существовал и до империи, – ответил Нуммер.
– Разве? – мягко улыбнулся Согнер. – Насколько я знаю, он не древнее первого императора!
Лицо Верховного магика осветила легкая улыбка.
– Видимо, вы читали так называемые древние хроники империи. Где сказано, что факторум был образован с позволения первого императора. И чуть ли не под его руководством.
– Ачто, это не так? Я думал, что в имперском хранилище самое полное собрание документов прежних времен.
– Как один из хранителей подтверждаю это! – благожелательно кивнул Нуммер. – Но хранилище имперского дворца содержит не все записи. У факторума своя история и своя хроника. Мы знаем, что магики были и до создания самой империи. Причем задолго.
Согнер метнул на Хофра быстрый взгляд. О существовании записей факторума они оба слышали, но магики строго хранили их и не допускали посторонних.
– Если бы я имел счастье увидеть эти записи, я бы, возможно, изменил мнение, – сказал Согнер. – Но разве вы не согласны с моим утверждением? Разве факторум должен стоять в стороне от забот империи?
– А он и не стоит. И вы это прекрасно знаете. Мы лечим людей и скот, помогаем земледельцам, не даем погибнуть урожаю в ненастные сезоны. Отводим мор и болезни, что выкашивают тысячи людей в соседних племенах и странах.
– И все это ценят, – поспешил заметить советник. – Обратите внимание, мы всего лишь дважды за многие годы просили факторум о помощи в таких… деликатных делах.
– И оба раза наши люди погибали!
– Я сожалею об этом. Если бы мы могли вместо жизни магика отдать десять, двадцать жизней наших людей, мы бы это сделали.
– Не кощунствуйте! – чуть громче произнес Нуммер. – Жизнь каждого человека – дар! Небесам не важно, кто это – нэрдаш или император.
– Да, вы правы, Верховный. Я лишь хотел сказать, как ценю ваших людей и на что готов ради их спасения. К сожалению, бакалавр Гаюман погиб. Мы постараемся узнать, как это произошло и что надо сделать, чтобы избежать подобного впредь.
Видя, что Лиомп готов возразить, советник быстро продолжил:
– Об одном лишь прошу – не отказывайте в помощи Совету и империи! Впредь мы не станем отправлять адептов за пределы Скратиса. А на его землях сумеем охранить магиков от любых бед. Верховный!
– Советник!
– Магистр!
– Советник!
Согнер уважительно склонил голову, провожая гостей, и доброжелательно улыбался до тех пор, пока те не исчезли в проходе. Но когда он повернулся к Хофру, улыбка сползла с лица, а взгляд из благостного стал свирепым.
Хофр внутренне содрогнулся. Он хорошо знал, каков советник в гневе и что может сгоряча сделать.
– Кажется, вы, мэор, уверяли меня, что магика охраняют надежные люди! Умелые воины, чуть ли не лучшие! – скрежещущим голосом, полным яда, прошипел Согнер.
– Так оно и есть, мэор советник, – поспешно подтвердил Хофр.
– А почему тогда этот проклятый магик мертв? Почему я должен склонять голову и извиняться перед Нуммером? И почему, наконец, Гаюман не выполнил задание? Вы знаете ответ, мэор?
Хофр покрылся липким потом, но не посмел вытереть лоб и лицо. Сейчас лучше ничем не раздражать советника. Хоть тот и редко когда творит расправы, тем более над влиятельными лицами, но рисковать не стоит.
– Я получил донесение Эхетера. Это старший отряда охраны. Действительно отличный воин, камстомарт – помощник командира манипулы преторианского легиона.
– Так он жив?
– Да, мэор советник. Он был ранен, но выжил.
– Когда пришло донесение?
– Перед встречей с магиками. Я ознакомился с ним, но вам рассказать не успел.
– Птичья почта?
– Да.
Согнер еще несколько мгновений смотрел на главу цензорской службы сердитым взглядом, но известие заставило его забыть о раздражении. Дело прежде всего, эмоции потом.
– Пересказывайте, что там написал ваш великий воин! Надеюсь, он не соврал. Кстати… – Согнер скривил губы, посмотрел на проход, в котором скрылись гости. – Как же так, магик погиб несколько дней назад, а Нуммер и Лиомп узнали об этом только сегодня?!
– Осмелюсь сказать, Нуммер предупреждал, что им сложно видеть что-либо за пределами империи.
– A-а, ну да. Помню. Ладно, говори.
Хофр все же вытер лоб и оглянулся на нишу, в которой стояли кувшины с водой и пардой. Но подойти туда не рискнул. Согнер укротил ярость, но не злость.
– Обоз Чегея, с которым шли магик и преторианцы, был под наблюдением. Как оказалось, брантер Ферул стал изменником и доносил службе короля. Так же выведом был и главарь шайки шустрил Худ Шутник.
– То есть перехватчик, вместо того, чтобы ловить разбойников, помогал им?
– Да, мэор.
– Плохо! Плохо, что узнали так поздно.
– Брантеров нанимают приставы…
– Знаю, продолжай.
– Тайная служба короля отправила на захват магика отряд воинов, они вместе с шустрилами и брантерами напали на обоз. Все произошло внезапно…
– Это Эхетер так пишет?
– Да.
– Оправдывается. Как можно пропустить нападение?
– Я не знаю, но я допрошу преторианцев…
– Ладно, потом. Что дальше?
– В момент нападения дружинники сумели захватить магика, а стражники в тот момент отражали атаки. Обоз перебили бы, но на помощь пришла другая команда брантеров.
Согнер недоверчиво покачал головой.
– Что-то много брантеров для одного дела! Откуда эти-то взялись?
– Это команда Темалла, причем их нанял сам Чегей. Мы уже знаем, что пристав Ленерольт дал указание охранять все торговые караваны и команды брантеров теперь сопровождают их.
– Молодец, Ленерольт. Забота о благе торговли – важное дело! Приставы времени не теряют и успевают за событиями. В отличие от других, правда?
Хофр счел за благо не отвечать на издевку, смиренно потупил взгляд и продолжил:
– Брантеры Темалла атаковали врага и перебили многих.
– А сколько их всего?
– Четверо, мэор советник.
– И как же они перебили многих?
– Как докладывал Эхетер, все брантеры Темалла вооружены луками. Очень сильными луками, таких вроде бы и нет в империи.
– Интересно! Мало кто хорошо владеет луком, а тут вся команда – отменные стрелки?! Значит, они помогли Эхетеру?
– Да. А потом погнались за похитителями и настигли их. Но те уже убили магика. Как пишет Эхетер, Гаюмана пытали, следы хорошо видны на теле. Брантеры Темалла привезли труп, а также тело предателя Ферула. Торговец Чегей был убит, обоз вернулся в империю. По приезде в Делим Эхетер сразу написал донесение и дал знать факторуму о гибели их адепта.
Хофр замолчал, ожидая реакции советника, но тот смотрел в сторону и о чем-то думал.
Пауза затягивалась, а Хофр не смел прерывать думы советника. Пот опять выступил на лбу и потек по щекам. Жарко было в комнате, слуги перестарались с жаровнями. Сейчас бы парды!..
Наконец Согнер ожил, посмотрел на Хофра и бросил:
– Вытрись. Ты похож на борова!
Хофр торопливо схватил чистый кусок ткани, что лежал на столике, и вытер лицо.
– Налей парды. Побольше.
Согнер принял пиалу, сделал маленький глоток и посмотрел на собеседника.
– Значит, Провока они взяли. Наверное, тот потерял сноровку, раз позволил схватить себя. Интересно, он жив?
Советник сделал новый глоток, давая Хофру возможность высказаться. Но глава цензорской службы молчал. Жив цензор или нет, сейчас не так уж и важно. А вот что он успел наговорить?!
– А может, он успел убить себя, – продолжил Согнер. – Иначе бы королевские ищейки не хватали бы магика, а дали бы ему дойти до места. И посмотрели бы, кого и как он стал бы искать. А?
– Возможно. Но Провок предать не мог.
– Ты его защищаешь, потому что он твой ставленник или потому что ты так ему веришь?
– Он мой ставленник и я ему верю! – твердо ответил Хофр, понимая, что сейчас от его ответов, возможно, будет зависеть его судьба. – Мои люди не предают.
– Хорошая уверенность. Мне бы такую. Ладно, считаем, что Провок исполнил долг перед империей до конца. Странно, почему они начали хватать наших людей? Почему убили магика? Король Седуаган никогда не показывал вражду к нам и никаких действий не предпринимал. Мы торгуем, чтим законы друг друга, не вмешиваемся в дела… во всяком случае, не напрямую. И до сих пор правила этой игры устраивали обе стороны. Что изменилось сейчас?
– Седуаган и Вентуал хотят разделить домининги между собой. И наша позиция их не устраивает. И потом… – Хофр сделал паузу, словно набираясь решимости, – что, если наше предположение не верно? Что, если между королевствами и хордингами нет сговора? И варвары с полудня действительно нападали на домининги?
Советник не отреагировал на выпад Хофра, хотя идею со сговором королей и хордингов подал он сам. Во всяком случае, она была вполне логичной.
– Тогда Седуаган мог решить, будто мы сами подтолкнули варваров к нападению. И если те до сих пор не разбиты и не изгнаны из доминингов, значит, положение Догеласте более серьезное, чем мы думаем. И королю уже не до игры, он просто убивает выведов врага. То есть нас! Империю он считает врагом. Ты это имел в виду?
– Да, мэор советник. Седуаган как загнанный в угол зверь – он будет скалить зубы даже на заведомо сильного противника. С империей ему не сладить, он это знает. Но также знает, что и империя не готова уничтожить Догеласте. Думаю, его выведы знают, хотя бы приблизительно, какие силы мы держим в Кум-куаро и Дельре.
– Выходит, мы оба просчитались. Седуаган подозревает нас, мы его. Напряжение растет. А тем временем хординги продолжают вторжение. А мы о них ничего не знаем. Ни-че-го! Какие силы вторглись, куда, что захватили, какие у них планы.
– Мы никогда и не интересовались ими, – вставил Хофр. – Для нас они всего лишь варвары с далекого полудня.
Согнер лукаво улыбнулся, поднял руку с пиалой, словно салютуя Хофру.
– Я знаю, что ты хочешь сказать. Цензорская служба не виновата, что ей не давали приказа следить за варварами.
– Так, мэор советник.
– Это справедливо. У нас хватало и других забот. Но, боюсь, теперь, даже если я и дам такой приказ, вы его не выполните. Потому что поздно. Во всяком случае, сложно.
– Именно так, мэор советник. Надо подождать, пока хординги не успокоятся и не уйдут. Тогда и…
– Тогда и решим. А пока вернемся к делам насущным. Ты мне напомнил о брантерах этого… Темалла?
– Да, мэор советник, Темалла.
– Кажется, я слышал это имя. Причем от тебя.
– О нем докладывал Охочи. Наймит, воевавший в доминингах. Охочи познакомился с ним в Догеласте. Тот привез важные сведения.
– Да, да, да. Было такое. Охочи еще подозревал в нем выведа короля. Но это ведь не так?
– Не так. Темалл и его люди приехали в империю вместе с Охочи. По дороге спасли корабли и его самого. Остались на кордоне, стали брантерами. Мы узнавали – Темалл и его люди, кстати, все дворяне, действительно служат приставу Ленерольту. Тот ими доволен, брантеры уничтожили несколько шаек.
Советник кивком попросил Хофра вновь наполнить пиалу, попробовал прохладный напиток, удовлетворенно кивнул.
– Странно, что эти люди несколько раз оказывались в центре событий.
– И каждый раз они помогали нашим людям.
– Да, это подтверждает вывод Охочи, что они не враги. Но, может быть, у них такой приказ – стать своими! Может такое быть?
Хофр пожал плечами:
– Вряд ли. Седуаган и его люди не станут так явно показывать нам своих выведов, ведь понятно, что мы за ними будем следить.
– Тоже верно. Что там Эхетер, когда он приедет?
– Его здоровье идет на поправку, но он пока слаб. Как только раны позволят выдержать дальний путь, он прибудет.
– Хорошо. Как приедет, допроси его. Пусть расскажет о походе все! Подробно! Вплоть до того момента, как вернулся в империю.
– Слушаюсь, мэор советник.
– А пока надо подумать, что делать с Догеласте. Оставлять их наглость без ответа нельзя. Но и начинать открытый конфликт тоже.
Согнер встал, поморщился, ощутив ломоту в коленях, недовольно потер спину. Надо опять просить магиков помочь, хотя идти к ним нет никакого желания. Но только они могут снять боли в спине и ногах и придать силы стареющему телу А силы будут нужны, да еще как!
– Кстати, о магиках, – вслух продолжил он свои мысли. – Надо подумать, как привлечь их на свою сторону. Заставить выполнять наши поручения без нытья о недопустимости вмешательства в дела факторума.
– Это опасно, – заметил Хофр. – Нуммер может пожаловаться Его Богоподобию. Тот не позволит давить на магиков.
– Значит, надо начинать с императора! – буркнул Согнер. – Пусть поймет, что мы не в том положении, чтобы давать кому-либо поблажки! Скратис переживает трудные времена! Каждый должен служить империи по мере сил. А магики хотят стоять в стороне. Они, видишь ли, древнее империи! Это требует от них мудрости, а не заносчивости! Впрочем…
Советник вздохнул и посмотрел на явно оробевшего Хофра.
– Впрочем, это не твоя забота. Ты обеспечь поток достоверных сведений из доминингов. А факторум и император – дело Совета.
Хофр склонил голову, радуясь, что Согнер решил именно так. Выступать против могущественного факторума ему не с руки. А советник, если хочет, может расшибить себе лоб. Хотя лоб у него крепкий, иначе не занимал бы этот пост уже столько зим.
– Скоро Малый Совет, – сказал Согнер перед уходом. – Подготовь все данные о доминингах. И обязательно укажи последние новости. Попытаюсь убедить императора увеличить наши силы в Дельре и Кум-куаро. Понятно?
– Да, мэор.
Согнер кивнул и едва слышно добавил:
– Если еще не поздно…

14 Результат должен быть обеспечен!

Навруцкий и Щеглов нагрянули к Берлину ночью, чтобы исключить встречу с кем-либо из местных. Поздний визит совпал с очередным сеансом связи между штабом и базой, так что Елисеев успел предупредить Василия о гостях. Но сам прибыть отказался, у него своих забот хватало.
– Есть что-то срочное? – с ходу спросил Навруцкий, едва поздоровавшись с Бердиным. – Не по операции, об этом потом поговорим.
– Что, спешите?
– Есть такое дело. – Щеглов тоже подошел к Бердину и пожал его руку. – Мы прям как в прошлые времена – сами за блоком охотимся, сами людей подбираем, сами тестируем. Все, как до Комитета! Вот жизнь была веселая!
Радостный тон мало вязался с усталым видом Глеба, но Василий тактично не указывал на это. Да и Навруцкий выглядел далеко не самым бодрым. Хотя за эти месяцы явно набрал мышечную массу. Качок, блин!
– Из срочного только одно. Орешкин прислал запись разговора с магиком. И данные замеров его тела.
– Магик – это?..
– Волшебник. Колдун, маг, чародей…
– Да я понял, – кивнул Глеб. – Просто, что означает это слово здесь?
– То же самое. Эти ребятки наделены некими способностями. Артему выпал шанс уточнить кое-что по этому поводу. Разговор проходил в предельном режиме, магик умирал, а поисковики вкатили ему дозу пароректа. Так что тот был искренен, насколько это возможно.
– И?
Вместо ответа Бердин включил запись. На экране монитора замелькали кадры, раздались голоса.
Навруцкий и Щеглов слушали внимательно, когда магик начал говорить о мощи, о Долине Змей и излучении, оба недоуменно переглянулись.
Запись закончилась. Навруцкий повернулся к Бердину:
– Излучение?
– Да. Тело магика фонит. Анализатор показал, что природа этого излучения сходна с природой излучения в том районе, где отказала аппаратура зонда.
– Но он гикнулся где-то на западе материка! – вспомнил Глеб.
– Почти. Однако и там и здесь фон схож. И еще тело радиоактивно, правда, несильно.
– Это уже серьезно, – покачал головой Денис. – Мало нам загадок с тем районом, теперь еще и магики! Где они подцепили оба фона? Почему?
– Магик указал место – Долина Змей. Где оно, мы не знаем и Артем пока не в курсе. Может быть, это тот самый район, но не факт.
Навруцкий включил запись сначала, послушал хрипы магика и вопросы Орешкина, потом прослушал донесение.
– Не планета, а кладезь загадок. Есть фон неизвестной природы, чем-то схожий с фоном «станка». Причем источников два… пока два. Есть некий факторум, адепты которого заражены радиацией и тем неизвестным излучением. А еще есть нелюдь, о ней мы вообще ничего не знаем. Ну и наши друзья ковбои, что сидят в замке.
– С ними-то как раз все ясно, – вставил Щеглов. – Это наши родные, можно сказать, близкие! А вот остальное.
– И что самое поганое, просто плюнуть и уйти отсюда мы не можем, так? – хмыкнул Бердин.
Навруцкий перехватил его пристальный взгляд и нехотя склонил голову.
– Так. Нас пока не тревожат там… но вряд ли оставят в покое. Во всяком случае, средства на расширение штатов выделили. А просто так швырять бабки они не станут. Рано или поздно придется возвращать. С процентами.
– А с поиском ковбоев на Земле глухо?
– Как в танке, – признался Щеглов. – Агентура КГБ разве что в Белом доме не искала. Ковбои нашли нору и сидят там. За все время только один сеанс связи с Асалентае. Либо они упали под какую-то спецслужбу, либо решили временно все похерить. Во всяком случае, поиск зашел в тупик.
– Погодите! – поднял руки Навруцкий. – Давайте вернемся к главному. Сами создать источник излучения магики не могли. Тем более на другом континенте. Отыскать открытые залежи урана еще куда ни шло, но неизвестное излучение!..
– Намекаешь на след пришельцев?
– Пришельцы – это мы! – парировал Денис выпад Глеба. – А откуда источник, надо выяснить. Надо! Если мы обосновываемся в этом мире надолго, оставлять такие загадки просто нельзя!
– Нельзя, – грустно подтвердил Бердин. – С учетом того, что предстоит поход в империю, а значит, и встреча с магиками. Кто знает, на что они способны?! Хотя Орешкин передает, что их умения скромны и никак не повлияют ни на ход операции, ни на последующие действия. Однако его уверенности мало.
– А как он там? И как группы Штурмина и Кумашева?
– Сергей в провинции Дельра, тоже стал брантером, кстати, по совету Артема. А Сева пока в доминингах, на закате. Ведет разведку. Рискует сильно, прямо под носом местных шастает. Как только корпус «Закат» вступит на земли полуночных дворянств, Сева встретит его.
– А что с наступлением? – спросил Глеб.
Но Навруцкий его прервал:
– Погоди! Успеем с армией. Давайте по странностям. Что-то еще есть?
– Ничего. Все, о чем доносят Орешкин и Штурмин, не выходит за рамки обычного. Кстати, Серега обещал добыть сведения об эльфах и троллях. Может быть, это прояснит некоторые вопросы.
– Или добавит новых, – усмехнулся Глеб. – Так что, все-таки, с армией?
– Все по плану. Завтра начинаем вторжение в Догеласте. А корпус Якушева закончит зачистку Тиагана и через два дня начнет операцию в полуночных дворянствах.
– Резервы и ресурсы?
– Осваиваем трофеи, к слову, они богатые. Так что хордингов мы не истощим. Через неделю Алл ера будет встречать посольство из Загназака. Договариваться о совместной войне с империей.
Навруцкий посмотрел на Бердина, отметил усталость на его лице и виноватым голосом спросил:
– Ты сколько спишь?
Василий тон вопроса уловил, растянул губы в улыбке:
– Как и все, по шесть часов… почти. Но, кстати, стало полегче. Наши подопечные быстро входят в курс дела и многое творят сами. Водить за ручку больше не надо. Мы только осуществляем общее руководство и координацию.
– Ну да, рассказывай! Женька Елисеев вон тоже поет, что на местных красавиц время есть. А у самого глаза красные и зевает вечно.
– Мы знали, на что шли! Чего теперь ныть?
– Ныть не надо! – бодро воскликнул Щеглов. – Надо делать дело. И отдыхать время от времени.
Навруцкий глянул на часы:
– Нам пора.
– И чайку не выпьете? – пошутил Бердин.
– Вот домининги завоюешь, закатим пир.
Денис пожал Василию руку и уже другим тоном сказал:
– Не сбавляйте темп! Нельзя терять время.
– Ну да, – в голосе Бердина слышалась ирония, – результат нужен любой ценой, а за ценой не постоим!
– Верно. Другого выхода у нас нет.
– И это обнадеживает!

2011